Это был первый гром в этом году.
Грохот...
Раскаты весеннего грома не утихали, словно по небу катился гигантский каменный жернов.
Мечник хмурился все сильнее. Он то и дело поглядывал на гроб за спиной, то на даоса у входа.
Даос был ненамного старше его самого, хотя и выглядел куда моложе.
Конечно, выглядел он гораздо моложе.
Перед ним горел небольшой костер — видно, для экономии дров. Рядом лежали бамбуковый посох и набитый вещами мешок. К мешку был пришит тканевый карман, из которого выглядывала трёхцветная кошка — та самая, что он видел пару дней назад в Лючжоу. Красивая кошка высунула голову и, склонив её набок, неотрывно смотрела на него.
Он еще несколько дней назад понял: этот даос не так-то прост.
Когда он только вошел в храм, то, несмотря на густые сумерки, смутно разглядел в гнезде под карнизом ласточку. Пару дней назад в небе тоже были ласточки, что для этого времени года большая редкость.
И вот сейчас даос потянулся рукой к своему мешку, будто собираясь что-то достать.
Мечник прищурился, но, увидев, что тот достал всего лишь пару лепешек и горсть диких ягод, немного расслабился. Однако благодаря этому движению он заметил в мешке пару обуви…
Это были крошечные, уже ношеные женские туфельки.
Этот даос путешествует в одиночку, если не считать кошки. Ну, может, еще ласточки. Зачем ему с собой пара детских женских туфелек?
В общем, что-то здесь было не так. Совсем не так.
Однако, хоть мечник и обладал зорким глазом, он хорошо знал правило: «В Цзянху не суй нос в чужие дела, любопытные долго не живут». Неважно, какими невероятными способностями ты обладаешь, – если любишь лезть не в свое дело, добром это, скорее всего, не кончится. Если бы не непрекращающийся шум из гроба за спиной, он бы и не подумал вмешиваться. Он бы даже слова ему не сказал – завтра утром, как только рассветет, разошлись бы, и кто кого потом вспомнит?
Громыхнуло!
Гроб снова содрогнулся.
На этот раз особенно сильно.
Мечник посмотрел на даоса. Тот, поднеся лепешку к огню, не сводил с пламени глаз, словно был поглощен ожиданием, когда же она подрумянится, и совершенно не замечал происходящего в храме.
— Господин.
— Что такое?
— Вы слышали шум из гроба?
— Слышал.
— Почему же вы так спокойны, господин?
— Потому что я давно всё знал.
— Неужели это дело как-то связано с вами?
— М-м?
Сун Ю поднял голову и посмотрел на мечника:
— Мы с вами просто путники, случайно заночевавшие под одной крышей. С чего вы взяли, что я к этому причастен?
...
Выражение лица мечника немного смягчилось:
— Прошу прощения за дерзость. Но откуда вы знали, что он восстанет?
— Сегодня Пробуждение насекомых.
— И что это значит?
— Пробуждение насекомых. Первый весенний гром пробуждает всё живое, жизненная сила вырывается наружу, пробуждая всё сущее. Спящие насекомые выползают из земли, а ёкаи и призраки приходят в смятение. Если в это время какая-нибудь нечисть готовится явиться в мир, раскаты грома могут её разбудить. Если же это ёкай или призрак, совершивший злодеяния, то под ударами грома он впадёт в ужас и смятение. Выйди они сейчас наружу — небесный гром их тут же и прикончит, — Сун Ю спокойно посмотрел на него. — В этом месте скопилась иньская ци, так что тот, кто в гробу, вполне может очнуться.
— Вот оно что…
Мечник, прищурившись, о чём-то задумался, пришёл к какому-то выводу и, в знак извинения и уважения, сложил руки:
— Ваши познания поразительны, господин. Я восхищён.
— Дело не в познаниях, я просто узнал об этом раньше вас. Теперь ведь и вы знаете, не так ли, уважаемый?
— Восхитительно!
— А теперь, уважаемый, вам страшно?
— Хех…
Услышав объяснение, юный мечник, наоборот, расслабился. Он продолжал сидеть, положив длинный меч на колени, и, сделав глоток вина, произнёс:
— Когда постоянно странствуешь по диким пустошам и ночуешь в заброшенных храмах да на кладбищах, встреч с ёкаями и призраками не избежать. Я угощал вином из этой фляги и горных ёкаев, и малых духов, а этим мечом зарубил немало нечисти…
Голос его звучал легко и непринужденно, без тени страха.
Ведь у мечника должно быть бесстрашное сердце.
И в этот миг…
ГРЯНУЛ ГРОМ!
Сзади раздался глухой удар — крышка гроба упала на землю, и из него поднялась какая-то фигура.
Полуистлевший, полуусохший, сгорбленный, с оскаленной свирепой мордой, с зубами, острыми, как стальные клинки, и когтями, изогнутыми, как золотые крюки, – воистину ужасающее зрелище.
Сун Ю сидел не шевелясь, лишь повернул голову в сторону мечника.
Трёхцветная кошка, сжавшись в кармане и высунув одну только голову, тоже посмотрела на мечника.
Огонь потрескивал, отбрасывая на стену зловещую тень.
Мечник же медленно поднялся и, покачав головой, выхватил меч.
С лязгом клинок покинул ножны, сверкнув холодным инеем.
Увидев живых людей, тварь, словно голодный тигр, учуявший свежее мясо, с низким рыком бросилась на них.
Мечник небрежным движением шагнул ей навстречу с мечом наготове.
Хрясь!
Хлынула чёрная, как дёготь, и невыносимо вонючая кровь, густая, словно застывший пудинг.
И тут же голова твари, покатившись по земле, упала к ногам.
...
Мечник легким движением стряхнул с клинка грязь.
Только что обратившийся ёкай, пусть и силён, всё же состоит из плоти и крови, а не из железа. Обычным клинком его зарубить было бы трудновато, но как он мог устоять против искусного фехтовальщика?
И тут произошло нечто странное.
Безголовое тело не упало, а развернулось лицом к мечнику. Катившаяся по земле голова тоже повернулась, её рот то открывался, то закрывался, а глаза неотрывно смотрели на мечника и даоса.
— Эх…
Мечник вздохнул, покачал головой и шагнул вперед.
Всего через мгновение…
На земле извивалась груда обрубков и гнилой плоти, а мечник с независимым видом сидел на скамье, где раньше стоял гроб. Откинувшись назад, он в одной руке держал меч, в другой – флягу с вином, из которой пил, запрокинув голову.
Сверкали молнии и гремел гром, высвечивая в ночи следы дождя и колышущуюся на ветру траву, но он оставался невозмутим.
Вот оно, искусство одного из лучших фехтовальщиков этого мира.
Недаром он прошел вдоль и поперек всю реку Люцзян и не потерпел ни одного поражения.
Сун Ю вдруг осенило: «Возможно, не я, а этот мечник должен был оказаться здесь сегодня и встретить этот гроб. А я — всего лишь случайный зритель».
И этот миг его непринужденной победы навсегда запечатлелся в его памяти.
Тем временем мечник допил вино и, повернувшись к нему, спросил:
— Господин, раз вы знали, что здесь появится нечисть, и всё равно остались на ночь, вы что, ждали её специально?
— Вроде того.
Сун Ю, словно очнувшись, ответил на его вопрос и, взяв бамбуковый посох, дважды легонько стукнул им по земле.
Тук-тук…
И груда плоти на полу тут же замерла.
Взгляд мечника снова стал напряжённым.
И в Цзянху, и при дворе всегда хватало удивительных людей. Ему доводилось встречать тех, кто изгонял ёкаев и усмирял призраков, – среди них были и буддийские, и даосские мастера, и деревенские знахари, и у каждого были свои методы.
Одни знали народные способы, ведали, чего боятся разные ёкаи и как с ними бороться. Другие рисовали киноварью талисманы для разных целей. Третьи читали заклинания и применяли простые чары, а иные устраивали ритуалы, призывая на помощь богов и духов. У каждого был свой дар. А чей способ лучше – зависело от мастерства самого человека.
Но он никогда не видел, чтобы это делалось так просто.
Казалось, даос и впрямь всего лишь дважды стукнул бамбуковым посохом по земле. Ни благовоний, ни талисманов, ни заклинаний, ни ветерка, ни божественного сияния – всё выглядело донельзя обыденно.
Мечник невольно погрузился в раздумья.
Внезапно перед ним вспыхнуло пламя – останки загорелись, испуская отвратительный смрад.
Через несколько мгновений всё сгорело дотла.
— У вас превосходная техника владения мечом, уважаемый.
— У вас тоже немалые способности, господин.
— Позвольте спросить, где вы обучались, уважаемый?
— Не могу сказать.
— Прошу прощения за дерзость.
— Пустяки, — отмахнулся мечник и продолжил:
— Господин, вы оказались здесь проездом и остались, чтобы дождаться появления этой твари. Вы хотели воспользоваться случаем, чтобы избавить людей от зла?
— Что-то вроде того.
— Но почему вы не вмешались с самого начала?
— Потому что она могла и не проснуться. Гром в сезон Пробуждения насекомых лишь подталкивает и пробуждает. Если бы она очнулась и вышла из храма, небесный гром сам бы с ней разобрался. Мне оставалось бы только проследить, чтобы она не натворила бед. А если бы не проснулась, то сила грома рассеяла бы её иньскую ци, и она уже никогда бы не очнулась. Мертвых тревожить не стоит, — Сун Ю покачал головой. — А теперь я думаю, что, возможно, ждал её здесь не я, а вы, уважаемый.
— Что вы имеете в виду?
— То, что предначертано судьбой, свершится само собой.
Снаружи послышался тихий шорох дождя.
Сун Ю сел, скрестив ноги, и закрыл глаза, погружаясь в созерцание духовной энергии, наполнявшей мир.
Мечник снова опустился на пол и, прислонившись к стене, замер.
Но он не спал – его глаза были открыты.
Костер рядом еще не погас, и, хотя он сидел неблизко, до него доходило тепло, разгонявшее весеннюю ночную прохладу.
Когда та тварь поднялась, ласточка снаружи взлетела и, зависнув в дверях, принялась что-то щебетать. А после того как тварь была повержена, она исчезла.
Теперь и даос закрыл глаза. Кроме небольшого костра, перед ним не осталось ничего, кроме той самой трёхцветной кошки, которая всё так же высовывала голову из кармана и, не моргая, смотрела ему в глаза. Может, ей казалось это забавным, а может, ей просто больше нечем было заняться.
Грохот…
Незаметно ночь за окном стала черной, как тушь. Молнии непрерывно били в землю, их безумные разветвленные росчерки связывали небо и землю, озаряя контуры гор и мириады дождевых капель. Одна за другой, они ударяли совсем близко.
Иногда мечнику казалось, что молния ударяет прямо у входа или взрывается над самой головой, отбрасывая тень от карниза на землю перед дверью.
А вот вдалеке молний было немного.
Юный мечник невольно усомнился…
Неужели из-за скопившейся здесь иньской ци весенний гром обратил на это место столь пристальное внимание? Неужели все молнии с окрестных земель собрались здесь?
Грохот…
Казалось, грому и молниям не будет конца.
Какому демону под силу выдержать такую небесную мощь?
Мечник то ли недоумевал, то ли размышлял, а то ли пытался постичь неистовую, стремительную мощь стихии, бушевавшей в этот миг между небом и землей. Он замер, неотрывно глядя в ночную тьму за дверью.
Это был первый гром в году. Словно копивший силы всю зиму, он вырвался на волю с несокрушимой мощью и силой, способной пробудить всё сущее. Но его ярость не иссякала, раскаты следовали один за другим. В них была и разрушительная сила, уничтожающая всё на своем пути, и живительная энергия, пробуждающая мир. Какое противоречие.
Но в этом противоречии таилась дивная гармония.
Казалось, он что-то постиг, а может, и нет.
Постижение пути меча? Воистину, вещь неуловимая.
Любое боевое искусство в Поднебесной, будь то кулачный бой или владение мечом, копьем и секирой, требует лишь одного: больше тренировок, больше поединков, больше еды. Упорный труд ведет к совершенству, лень и расслабленность – к упадку. Неуловимые вещи остаются неуловимыми. Прозрения на пути воина или пути меча труднодостижимы, и даже если тебе повезет их обрести, не факт, что они помогут тебе в настоящей схватке.
Мечник слышал о мастерах прошлого, живших сто лет назад, чье боевое искусство достигало божественных высот, а в каждом движении и жесте чувствовалась несокрушимая мощь. И хотя такие легенды всегда случаются в далеком прошлом, которого не коснуться, он хотел верить, что это правда.
Как, например, этот меч в его руке…
Три года назад он впервые зарубил им призрака, и с тех пор с клинка так и не сошел холодный иней. Напротив, с каждым убитым призраком иней становился всё гуще. И пусть меч пока не стал божественным оружием, убивать ёкаев и призраков с каждым разом становилось всё легче.
Чего только на свете не бывает?
Ба-бах!
Удары грома стали яростнее, их давление было таким сильным, что становилось трудно дышать. Вспышки молний, белые, как снег или иней, казались всполохами энергии меча, ударившей прямо в лицо, и заставляли затаить дыхание.
Мечник нахмурился.
Где не бывает грома?
В какой год не случается Пробуждения насекомых?
Почему же гром этой ночью так отличается от прочих?
(Конец главы)
Обновлено: 21.01.2026