Глава 65 — Глава 65. Даос Волосатик и даос Дурнишник

Портняжная лавка в городе. Сун Ю, уже придя в себя, стоял перед пожилой швеёй и жестами объяснял, что ему нужна вещь вроде дорожной сумки, которую можно будет пришить к его походному мешку. — Примерно вот такая… Старушка прищурилась, внимательно разглядывая его руки, а затем достала линейку и заключила: — Это будет побольше дорожной сумки. — Да, и не слишком плоская. — Господин хочет класть туда что-то большое? — Верно. — Насколько большое? — Примерно… — Мяу. Кошка потянула его за край одеяния. Сун Ю опустил взгляд и все понял. Он поднял кошку на руки и показал старушке: — Вот для нее. — И пришить это к мешку, который возит конь? — Я беру ее с собой в дальний путь. — Поняла, — уверенно махнула рукой старушка. — Благодарю вас, почтенная. Профессионал должен заниматься своим делом. Сун Ю полностью доверял мастерству старой швеи, поэтому, оставив залог и договорившись, когда принесет мешок, он удалился вместе с трёхцветной кошкой. … Несколько дней спустя. Ласточка почти овладел искусством полета. Он не только приобрел новый навык, но и получил необычный опыт, взглянул на мир с новой стороны и многое осознал. Настало время уходить. Получив разрешение от Цинъян-цзы, Сун Ю отправился на задний двор храма. И во дворе, и за его пределами рос бамбук. Однако за двором рос обычный бамбук, для хозяйственных нужд, а внутри – декоративный. Стебли у него были нетолстые и невысокие, с частыми междоузлиями, гладкие на ощупь, но очень твердые. Похоже, это была одна из разновидностей жестколистного бамбука – идеальный материал для посоха. Сун Ю давно на него засматривался. И вот сегодня он обошел рощу, разглядывая и ощупывая стебли, тщательно выбирая и сравнивая, пока наконец не нашел тот самый. — Прошу прощения, — произнес Сун Ю, сложив руки в учтивом поклоне, и шагнул вперед. Он обхватил основание стебля и, без видимых усилий, выдернул его из земли. Затем он медленно провел рукой вверх по стеблю, и все мелкие веточки тут же отпали. Отмерив нужную длину, он сжал бамбук большим и указательным пальцами, и верхняя часть отломилась с идеально ровным срезом. Так в его руках оказался бамбуковый посох, который удобно лежал в руке. Междоузлия были гладкими, словно отполированными, сам посох – совершенно прямым и идеальной длины, а на солнце он сиял, словно зеленый нефрит. Сун Ю повертел его в руках, весьма довольный результатом. Он уже собрался уходить, но, сделав несколько шагов, вдруг остановился и обернулся. В бамбуковой роще стояла маленькая девочка. Она присела на корточки, ухватилась за тонкий, с палец толщиной, бамбуковый стебель и изо всех сил пыталась его отломить, раскачивая из стороны в сторону. Сун Ю подошел поближе, с интересом наблюдая за ее стараниями. — Трёхцветная Госпожа. — М-м? — Что ты делаешь? — Ломаю бамбук. — Зачем ты ломаешь бамбук? — А ты зачем ломаешь бамбук? Трёхцветная Госпожа перестала возиться со стеблем и посмотрела на него. — Я делаю себе посох. — А я не знаю. — Ты спросил у настоятеля, и я тоже спросила, — ответила Трёхцветная Госпожа. — Он и мне разрешил взять один. — Какая учтивая, — усмехнулся Сун Ю и подошел к ней. Стебель толщиной всего в большой палец уже был надломлен, и место излома превратилось в мочало, но прочный бамбук все никак не поддавался. Сун Ю присел рядом с девочкой, взялся за стебель чуть выше излома и отпустил. В тот же миг бамбук беззвучно разделился надвое, оставив срез таким ровным, будто его отсекли острым клинком. Девочка замерла и уставилась на него. Сун Ю снова улыбнулся и, как и со своим посохом, одним движением очистил ее стебель от веточек, а затем протянул ей со словами: — Это простое применение техники стихии Металла. Хочешь научиться? Когда освоишь, дрова рубить станет легче. Девочка взяла бамбуковую палочку, но так и осталась сидеть на корточках, молча глядя на него снизу вверх. Раньше она бы точно согласилась. Но она уже столько времени изучала технику стихии Огня – практиковалась утром и вечером, упражнялась в положенные часы днем, – а в итоге едва научилась выдыхать настоящее пламя. И даже с этим скромным успехом на нее тут же возложили важную обязанность – разжигать очаг. Даос сказал ей, что это поможет в совершенствовании. Глаза девочки забегали. Она поджала губы и, в конце концов, молча взяла свой посох, развернулась и пошла прочь. Сун Ю усмехнулся и последовал за ней. На переднем дворе тихо стоял Гнедой конь с уже навьюченным походным мешком. Рядом с ним ждали даосы, но в храме по-прежнему царила тишина. Сун Ю подошел к ним с посохом в руке и искренне поклонился. — Я провел в вашем храме больше полумесяца, и за все это время вы, братья-даосы, были ко мне неизменно добры. По правде говоря, это были самые спокойные дни за все мое путешествие. Я безмерно вам благодарен. — Что вы, что вы, — в ответ поспешили поклониться даосы. — Но мое странствие продолжается, и я должен покинуть гору, а значит, пришло время прощаться с вами. На сердце грусть, но ничего не поделаешь. Во всякой встрече и во всяком расставании есть своя прелесть, так что не будем о грустном, — Сун Ю сделал паузу, бросил взгляд на самого юного дитя-служку в толпе и снова обратился ко всем: — Когда мои странствия закончатся, если кому-то из вас доведется побывать в Уезде Линцюань Области И, разыщите меня на Горе Инь-Ян. Я непременно окажу вам самый радушный прием. — Непременно! — А теперь позвольте откланяться. — Счастливого пути, брат-даос! — Мое сердце полно вашей дружбы, не стоит провожать меня дальше. Сун Ю повел Гнедого коня и маленькую девочку прочь от храма. Даосы, как и обещал, остановились у ворот. Он в последний раз поклонился им и, больше не говоря ни слова, развернулся и ушел. Маленькая девочка тоже помахала им на прощанье своим посохом, а потом повернулась к Сун Ю и спросила на ходу: — Цинъян-цзы! — Верно. — Гуанхуа-цзы! — Это настоятель Дворца Фуцин. — Почему у них у всех в конце «-цзы»? — В последние годы у даосов вошло в моду брать себе имена, оканчивающиеся на «-цзы», а у книжников – называть себя «такой-то человек Дао». — А ты какой «-цзы»? — спросила маленькая девочка, размахивая своей палочкой и идя с ним вровень. — Я никакой не «-цзы». Девочка склонила голову набок, задумавшись. — Волосатик. — Что еще за волосатик? — Ты что, не видел волосатиков? — Что это такое? — Ты неумный. — Так что же это? — То, что цепляется за шерстку и не отваливается. — А-а… — только теперь Сун Ю понял, что она говорит о плодах одного растения. — А еще дурнишник, — добавила девочка. — Они тебе очень нравятся? — Не нравятся! — решительно воскликнула она и замотала головой. По ее лицу Сун Ю прочел безграничную неприязнь и настороженность. Волосатик – это плоды череды волосистой, которую в народе еще называют «иди-за-мной» или «репейник». Они похожи на пучок черно-коричневых иголок и легко цепляются за одежду и шерсть. Дурнишник же – это зеленый шарик с крючковатыми шипами, который выпутать из одежды, а особенно из шерсти, еще труднее, чем волосатик. Похоже, в прошлом ей немало доставалось от этих двух растений. Впрочем, сейчас уже весна. Наверное, их будет не так уж и много? Пройдя еще немного, Сун Ю замедлил шаг и достал из седельной сумки «Описание знаменитых мест Поднебесной». На первой странице была карта Даянь. Карта была очень грубой: на ней были лишь приблизительные очертания областей и их расположение, больше ничего. Сведения о климате, достопримечательностях, их примерном местонахождении и о том, как до них добраться, излагались далее в тексте, изредка сопровождаясь небольшими схемами. Спрашивать дорогу все равно приходилось, но и это было огромным подспорьем. Однако эта карта сильно отличалась от карт более поздних времен. Одно то, что она была нарисована не по принципу «север сверху, юг снизу», уже создавало немало трудностей. Приходилось полагаться на собственные знания географии. Провинция Сюй должна была находиться на юго-западе Даянь. Если бы карта была ориентирована на север, то провинция располагалась бы чуть ниже и левее центра. Оттуда было не так уж далеко до столицы Чанцзин, если идти прямо на север. Но Сун Ю не хотел делать крюк, ведь Чанцзин был лишь одной из точек на его маршруте, а не конечной целью. Поэтому он решил двигаться дальше на юг, пока не выйдет за Границу провинции Сюй, а затем повернуть на восток. Сначала – в Пинчжоу, на поиски горы Облачная Вершина. А уже оттуда – на север, а после на запад, чтобы, сделав большой круг и посетив несколько областей, прибыть в Чанцзин. Путь предстоял не в десять тысяч ли, но тысяч восемь-девять наберется. ... Сун Ю убрал книгу обратно в дорожную сумку. Он обернулся. Зеленые горы уже подернулись дымкой, а храм у их подножия стал совсем крошечным. Бамбуковая роща за ним слилась в единое пятно, и разглядеть фигуры даосов было уже невозможно. Сун Ю остановился и еще несколько мгновений смотрел вдаль. Может быть, он больше никогда сюда не вернется. Этот миг – последний, что он проведет среди этих гор и вод, этот взгляд – прощальный. А может, они еще и встретятся, но пройдет десять, а то и двадцать лет. И пусть горы и воды останутся прежними, сам он уже не будет юношей. Он сегодняшний еще не знает того Сун Ю из будущего, и кто может сказать, что будет у того на душе? Всего лишь очередной пейзаж на его пути, а все равно на душе стало немного тоскливо. — Даос. — М-м. Сун Ю отвел взгляд и устремил его вперед, на дорогу. Было раннее утро. Влажное солнце только-только поднялось над вершиной горы, его лучи терялись на стыке горного тумана и небесных облаков. Он медленно шел, опираясь на посох. Десять ли зеленых гор позади, спокойная дорога впереди, присыпанная песком. Какие новые земли и какие люди ждут его впереди? Именно в этот день из Уезда Линбо в Уезд Аньцин пришла весть, что водяной дух, несколько лет наводивший ужас на всю округу, наконец повержен. Всплывшее на поверхность реки тело было не меньше десяти чжанов в длину и нескольких чжанов в ширину. Если бы река Люцзян в том месте не была такой широкой и глубокой, оно бы там и не поместилось. Теперь водный путь был свободен, и никакой водяной дух больше не угрожал путникам. Одолел чудище странствующий небожитель – молодой на вид, со спутником-гнедым конем без уздечки и удивительно смышленой трёхцветной кошкой. Он усмирил водяного духа, даже не войдя в воду. Сложно было поверить, что это не сошедший на землю бог. Десятки тысяч жителей Уезда Линбо уже собирали средства, чтобы воздвигнуть ему статую и храм на вновь открытой Переправе Линбо в знак благодарности. Услышав эту новость, те из мира Цзянху, кто все еще оставался в Уезде Аньцин, вспомнили увиденное несколько дней назад и были поражены до глубины души. Особенно это поразило людей из Школы Западной Горы. … В поместье, затерянном среди бескрайних гор. — Господин ушел… Юноша по-прежнему почтительно стоял перед стариком. — Кха-кха-кха… Старейшина клана Сюй закашлялся, стукнув посохом о землю, и проговорил старческим голосом: — Я велел тебе быть смелее не для того, чтобы ты перевернул небо и землю, возродил наш род или совершил еще какие-то великие дела, кха-кха… Я лишь хотел, чтобы ты, когда встретишь то, чего желает твое сердце, набрался храбрости и сделал это. Чтобы не упускал того, что по праву твое. Чтобы говорил громче и не давал себя в обиду – это избавит от многих бед… В робости и трусости нет ничего плохого, просто из-за них можно многое упустить. — Старейшина… — Не говори ерунды… кха-кха-кха… — вновь закашлялся старик. — Говори, что хотел. — Я хотел бы… проводить господина… — Можешь. — Благодарю вас, старейшина… Юноша развернулся и направился к выходу. — Постой. — А? — Этот господин – великий человек. Если он тебе по душе, следуй за ним. Кто знает, может, это твоя судьба. Обретешь ли ты путь Дао или разовьешь свои силы – в любом случае проживешь свою жизнь свободнее, — сказал старейшина, глядя на него мутными глазами. — Решай сам. — Я… — Что? — Я… не смею… — Тогда ты упустишь свой шанс. — Я… Юноша стоял на месте, и в его глазах читалась мучительная нерешительность. Наконец он произнес: — Я просто провожу господина немного дальше. Провожу до Границы провинции Сюй, а потом вернусь. — Как знаешь. Ласточка вылетел за дверь. (Конец главы)