Глава 30 — Глава 30. Подобный земному бессмертному

Глава 30. Подобный земному бессмертному Зима – это конец, время собирать и хранить. Так начиналась зима, и с этого мгновения жизненная сила в этой части мира, по крайней мере, начала сжиматься, уходя вглубь, а всё живое впало в состояние покоя. Согласно «Методу Вращения Четырёх Времён Года», который практиковал Сун Ю, духовная энергия, обретённая в это время года, несла в себе свойства сдерживания жизненной силы, прекращения процессов и сокрытия в спячке. Впрочем, это была лишь врождённая особенность энергии, сама по себе не слишком мощная. Если использовать её для сотворения схожих по природе заклинаний, она давала усиливающий эффект. При сотворении обычных заклятий действовала как обычная энергия, а вот для противоположных по своей сути чар подходила плохо. Это отличалось от практик, напрямую черпающих духовную энергию из неба и земли. Когда Сун Ю встал с кровати, было раннее утро. В его теле уже появилась новая частица белоснежной духовной энергии, и весьма незаурядная. Похоже, для совершенствования и впрямь необходимо впитывать дух разных гор и вод. Пол в комнате покрывал толстый слой инея – тоже дивное зрелище. Трёхцветная Госпожа опять куда-то убежала. Сун Ю уже собрался пойти её искать, как вдруг снаружи донеслись голоса. — Наставник, что это за волшебная гора, где стоит Храм Покорившегося Дракона? И что за великий мастер этот даос Сун? Я никогда о них не слышал. Почему он, встретив нашего главу, даже не назвал его почтенным даосом? — Храм Покорившегося Дракона – обитель отшельников, так что нет ничего удивительного в том, что ты о нём не слышал. Но нашему Дворцу Фуцин повезло установить с ними связь, поэтому мы знаем о храме довольно много. — Почему он так называется? Неужели там когда-то бессмертный покорил дракона? — Название «Храм Покорившегося Дракона» говорит не о покорении, а о драконе затаившемся, сокрытом. Смысл не в том, что бессмертный одолел здесь дракона, а в том, что люди в этом храме подобны затаившемуся дракону. Когда дракон сокрыт, мир о нём не знает, но стоит ему явиться – и никто не сможет с ним сравниться, — с безграничным терпением объяснял мягкий голос. — Этот храм из поколения в поколение передаётся от учителя к единственному ученику, и никто не знает, сколько лет он уже существует. Но традиция не только ни разу не прервалась, но и полностью оправдывает имя храма: каждый его глава – словно дракон или феникс среди людей, мало кто может с ним сравниться. Даос Сун – наследник нынешнего поколения. — Там всего один человек? — Обычно двое – наставник и ученик. — Как мало. — Нынешняя глава Храма Покорившегося Дракона, Даос Досин, подобна человеку-бессмертному. — Неудивительно, что он назвал нашего главу братом-даосом. Голос юного служки звучал изумлённо. Сун Ю лишь усмехнулся, но из комнаты выходить не стал. На самом деле, он назвал Гуанхуа-цзы братом-даосом, а не почтенным даосом, отчасти потому, что за пределами родной горы старшинство не имело значения, а отчасти потому, что они и впрямь были ровесниками по поколению. Когда-то предок-основатель Храма Покорившегося Дракона и глава Дворца Фуцин общались как равные. Однако поколения в Храме Покорившегося Дракона сменялись куда медленнее, чем в обычных храмах и монастырях. Во Дворце Фуцин поколение менялось каждые двадцать-тридцать лет, а в Храме Покорившегося Дракона – не реже чем раз в сорок-пятьдесят лет. В итоге, пока в Храме Покорившегося Дракона сменился лишь второй настоятель, во Дворце Фуцин – уже третий. Гуанхуа-цзы был немного младше наставницы Сун Ю и в юности восхищался ею, неизменно называя её «почтенной даоской» – так обычно обращались к странствующим даосам, которые были намного старше. При таком раскладе Сун Ю, естественно, оставалось лишь называть его братом-даосом или просто даосом. Люди за дверью ещё немного поговорили. Судя по звуку, они не сдвинулись с места, словно кого-то ждали, но темы их беседы становились всё отвлечённее. Сун Ю, не желая их смущать, так и не вышел. Лишь когда они ушли, он толкнул дверь. И как раз в этот момент, семеня лапками, вернулась Трёхцветная Госпожа. — Доброе утро, Трёхцветная Госпожа. — Доброе утро, даос. — Где ты была? — Ходила завтракать. Увидела, что ты сидишь не шевелясь, – наверняка совершенствуешься, – вот и не стала тебя будить. — Ах ты… — покачал головой и улыбнулся Сун Ю. Он, конечно, понимал, что позавчера Трёхцветная Госпожа согласилась остаться лишь из-за обильного полуденного пира – большие куски рыбы и мяса пришлись ей по вкусу. Вчера её тоже кормили до отвала рыбой и мясом. Казалось, даосы из Дворца Фуцин смекнули: чтобы Сун Ю задержался у них подольше, нужно как следует угождать и Трёхцветной Госпоже. И теперь они каждый день изощрялись в попытках ей понравиться. Маленькая обжора. Сун Ю закрыл дверь и тоже пошёл завтракать. Он ещё не закончил, когда снова пришли молодые даосы, Инфэн и Чуюнь. Они обратились к нему: — Брат-даос, сегодня прекрасная погода. Как насчёт того, чтобы подняться на вершину и полюбоваться облаками? — Прекрасная мысль. — Ешьте не спеша. — Хорошо. И Сун Ю действительно ел не спеша. На завтрак были паровые булочки с начинкой. Тесто – плотное, начинка – сытная, вкус – самый простой. Вприкуску с жидкой кашей и маринованными овощами это была еда, которую простой народ в те годы позволить себе не мог. Да и судя по виду других даосов в трапезной, во Дворце Фуцин так ели далеко не каждый день. После еды они отправились в горы. На плитах из синего камня уже виднелись чьи-то следы. Инфэн и Чуюнь оказались очень приятными спутниками: он – мягкий и общительный, она – заботливая и внимательная. Оба к тому же были хороши собой. Родись они в будущем и не уйди в даосизм, наверняка стали бы сердцеедами. Даосы ведут жизнь неспешную и часто находят радость в прогулках по горам, так что эту Гору Цинчэн они знали как свои пять пальцев. По пути они рассказывали Сун Ю о храмах и монастырях, разбросанных по склонам. По их словам, на горе насчитывалось пятьдесят шесть больших и малых храмов и бесчисленное множество уединённых хижин. В большинстве из них лишь читали даосские каноны, а настоящее даосское учение передавалось только в девяти храмах, хотя и в хижинах порой обитали великие отшельники. На самом деле, так обстояли дела с большинством храмов в этом мире. Подавляющее их большинство не имело преемственности в даосских искусствах. Там лишь читали священные тексты, поклонялись божествам даосского пантеона и постигали мудрость. А в тех немногих, где учение всё же передавалось, его содержание, вероятно, отличалось от того, что многие себе представляют. Как бы это объяснить… Большинство из этих немногих передавали лишь знания и опыт: например, о пристрастиях и слабостях тех или иных духов, о том, как возжигать благовония для общения с божествами, о порядке проведения ритуалов. Для всего этого не требовалась духовная сила, и даже искренне верующий мирянин или охотник на нечисть без капли даосских познаний мог бы добиться успеха. Это, возможно, и можно было назвать даосскими практиками, методами или даже ремеслом, но называть это заклинаниями было бы не совсем правильно. Другие же, где передавали и заклинания, в основном владели лишь простейшими из них. Такими, как общение с духами, изгнание зла, видение божеств. Всё это не считалось высокими искусствами. Даже в народе многие владели подобными умениями. Несколько десятилетий назад и Дворец Фуцин был таким же: ничем не примечательным на Горе Цинчэн. Но затем он обрёл связь с Храмом Покорившегося Дракона, и лишь после этого его стали считать местом с истинным учением и настоящими мастерами. Даже самые большие храмы на горе, превосходящие Дворец Фуцин по славе, размерам и числу последователей, в спорах о канонах побеждали лишь в половине случаев. Но если дело доходило до поединка в искусствах, им оставалось лишь признать поражение. С тех пор Дворец Фуцин и начал процветать. И хотя сейчас он всё ещё уступал в размерах и славе древним храмам, насчитывающим сотни и тысячи лет, и проигрывал им в знании канонов, в даосских искусствах ему уже не было равных на Горе Цинчэн. Именно поэтому Инфэн и Чуюнь так боялись оказать Сун Ю плохой приём. Получить нагоняй от наставников – это мелочь, а вот нарушить этикет – куда хуже. Они шли и болтали, и усталость совсем не чувствовалась. Вскоре они достигли вершины. Погода и вправду была замечательной. Впрочем, Гора Цинчэн была не слишком высока. Море облаков здесь можно было увидеть, только если у подножия стоял густой туман или после дождя собиралась дымка. Говоря о любовании облаками, Чуюнь имела в виду облака в небе. Сун Ю тоже любил смотреть на облака. Лучше всего – лёжа. А если добавить к этому спелые, размякшие плоды киви размером с голубиное яйцо и припасённые булочки с начинкой из квашеной капусты, то лучшего и желать было нельзя. — Брат-даос, слышали ли вы стих: «В горах не властно время, и год там словно целый век»? — Слышал. — Существуют ли в мире такие волшебные горы? — Не встречал. — А Наставница Досин, обошедшая весь мир, видела их? — Полагаю, что нет. — Значит, это всего лишь легенды. Девушка в даосском одеянии была немного разочарована, словно волшебство, о котором она мечтала, слегка поблекло. Сун Ю не подтвердил, но и не опроверг. Время необратимо, и седую голову не сделать снова юной. Но что касается замедления времени – даже не в этом мире, а в его прошлом, – для этого существовало достаточно теоретических обоснований. И то, что он изучил и видел, было слишком таинственно, чтобы об этом говорить. Он лишь молча грыз булочку и любовался облаками. Облака в этот час были похожи на лёгкие перья, разбросанные по синему небу. — Брат-даос, вы так безмятежны. — Немного клонит в сон. — Мы с сестрой-ученицей пойдём поищем фруктов. Просидим здесь до сумерек, посмотрим закат и вернёмся. Раз вы устали, брат-даос, можете подождать нас здесь. — Хорошо. Улыбаясь, они отправились на поиски. Фруктов они ещё не нашли, как вдруг увидели, что на далёкой горе вспыхнул алый свет и в небо драконом взвился столб густого дыма. — Пожар! — воскликнул даос Инфэн. Похоже, вчерашний дождик прошёл лишь у подножия горы. Ветер раздувал пламя, и в мгновение ока оно охватило огромный участок, оставив за собой чёрный шрам. Было ясно, что если так пойдёт и дальше, последствия будут ужасны. Но это было стихийное бедствие, а их даосские познания были скромны. Да и совершенствующиеся – не боги, как им, простым смертным, потушить лесной пожар? Они заметались в тревоге, но ничего не могли поделать. И тут за спиной раздался голос: — Друзья, не тревожьтесь. Обернувшись, они увидели, что брат-даос Сун уже поднялся на ноги. Он отряхнул с одежды травинки и пыль и, как и они, смотрел на пожар, но был совершенно спокоен. Лесной пожар бушевал, неся смерть всему живому. Его, разумеется, следовало потушить. — Конец! Он лишь взмахнул рукой, и в пламя полетела белая искра. Искра коснулась огня, и его сила тотчас сжалась. Словно отдёрнутый, пожар, охвативший полсклона, схлопнулся и в мгновение ока исчез, не оставив ни искорки, ни дымка. Если бы не огромное выжженное пятно, можно было бы подумать, что его и не было вовсе. Инфэн и Чуюнь переглянулись, затаив дыхание. В этот миг они поняли, почему Дворец Фуцин, достигший нынешнего величия, всё ещё с таким почтением относится к гостям из Храма Покорившегося Дракона. И почему каждый год отправляется к ним за советом. Дело было не только в вежливости и благодарности за былую помощь. Весь оставшийся день они вели себя с ним подчёркнуто учтиво, куда сдержаннее, чем в присутствии своих наставников и главы дворца. Лишь дождавшись сумерек, все трое спустились с горы. Когда же в храме их наставники спросили, как прошло общение и удалось ли им подружиться, они не знали, что и ответить. Им казалось лишь, что познания этого даоса Сун были куда глубже, чем у позапрошлого главы Храма Покорившегося Дракона, о котором они слышали от своих учителей и который впервые спустился с горы несколько десятилетий назад. А Сун Ю за день общения пришёл к выводу, что они оба – хорошие люди, по крайней мере, сейчас. Увы, он не любил заводить друзей. Если бы его попросили выбрать, кто ему ближе, он не смог бы ответить. Но и выбрать того, кто ему неприятен, он тоже не смог бы. Так что помочь Дворцу Фуцин с выбором будущего преемника ему было не суждено. Вечером, после ужина, Сун Ю достал заранее подготовленное письмо и сказал Гуанхуа-цзы: — Брат-даос, у меня к вам есть одна просьба. — М-м? — Я в пути уже целый сезон и написал письмо. Хотел бы попросить вас следующей весной передать его в мой храм. — Вот оно что. Гуанхуа-цзы принял письмо и бережно убрал его. (Конец главы)