Глава 26. Долгая жизнь подобна сну
Маленький дворик в северной части города. Уже стемнело.
Сун Ю давно закончил письмо и, аккуратно сложив, оставил его на столе. Он сидел напротив Трёхцветной Госпожи, снова принявшей человеческий облик. Одеяло на кровати было аккуратно прибрано к стене.
Комнату освещала масляная лампа, её пламя отбрасывало на стены пляшущие тени.
— Владеет ли Трёхцветная Госпожа какими-нибудь магическими искусствами? — спросил Сун Ю.
— Трёхцветная Госпожа умеет ловить мышей.
— Это умение Трёхцветной Госпожи, но магическим искусством его не назовёшь, — покачал головой Сун Ю.
— Трёхцветная Госпожа умеет вкушать благовония, помнить каждого, кто их ей подносил, и находить этих людей, — тут же сказала Трёхцветная Госпожа.
— Это божественная способность Трёхцветной Госпожи, а не магическое искусство, — снова покачал головой Сун Ю. — К тому же Трёхцветная Госпожа сошла с божественного пути, и если долго не будет принимать благовония, эта способность постепенно исчезнет.
— Трёхцветная Госпожа очень умная.
— Это тоже её умение.
— Тогда никаких не умею… — поникшим голосом произнесла Трёхцветная Госпожа.
— Раз уж Трёхцветная Госпожа научилась принимать человеческий облик, почему бы мне не обучить её магическим искусствам? Что скажешь?
— Да! Да, конечно!
— А чему бы хотела научиться Трёхцветная Госпожа?
— Всему!
— Выбрать можно только что-то одно.
— Почему?
— Изучение магических искусств — дело не одного дня. Мышь тоже едят по кусочку. К тому же многие великие отшельники за всю жизнь овладевают лишь парой искусств, и этого им хватает, чтобы странствовать по свету, а некоторым даже ставят изваяния и поклоняются как местным божествам, — спокойно глядя на неё, сказал Сун Ю. — В этом деле важна глубина, а не широта.
— А ты что умеешь?
— Я владею искусством стихии Огня. Им можно сжигать иньских призраков в нижнем мире, злых ёкаев — в среднем, а богов и демонов — в высшем. В совершенстве же оно подобно силе Истинного Владыки Огненного Ян, способного испепелить целый город-государство.
— Вот это да! Какое сильное!
— Хочешь научиться?
— Если я ему научусь, то перестану мёрзнуть?
— По-твоему, я боюсь холода?
— Тогда не буду! Хочу другое!
— Я владею искусством стихии Воды. В зависимости от уровня мастерства, оно позволяет свободно дышать под водой, поднимать волны, вызывать дождь и снег. В совершенстве же, подобно Истинному Владыке, Рассекающему Моря, можно менять русла великих рек и цвет всех четырёх морей.
— А если я ему научусь, то смогу нырять за рыбой?
— Для ловли рыбы это искусство не нужно, обычные люди и без него ловят, — сказал Сун Ю. — И помногу.
— Тогда хочу другое!
— Я владею искусством стихии Земли. Опять же, в зависимости от мастерства, оно позволяет возводить земляные стены, превращать камни в солдат, становиться духом-хранителем горы. В совершенстве же, подобно Небесному Владыке Плодородной Земли, можно вздымать горы и проваливать долины.
— А оно трудное?
— Основы можно освоить за несколько лет.
— А ты им хорошо владеешь?
— Лишь немного знаком, не так хорошо, как с Огнём.
— Тогда я ещё подумаю.
— Я владею искусством стихии Дерева. Оно помогает всему живому расти, заставляет цвести и плодоносить деревья не в сезон, пробуждает к жизни сухие ветви. В совершенстве же, подобно Бессмертному Старцу Вечной Весны, можно воскрешать мёртвых, обрести вечную юность и бессмертие.
— Обезьяне бы это точно понравилось!
— Ещё я владею искусством стихии Металла. Оно позволяет глотать мечи и ломать клинки, превращать камень в золото, а землю — в сталь. В совершенстве же, подобно Золотому Духовному Чиновнику, можно стать неуязвимым для любого оружия и сокрушать любые преграды.
— Как это — глотать мечи?
— Проглотить меч, и он тебя не порежет.
— А зачем есть мечи? — спросила девочка, глядя на него широко раскрытыми, недоумевающими глазами.
— Если не нравится, есть ещё искусство талисманов. Ими можно изгонять призраков и отпугивать ёкаев, вызывать гром и огонь. Существуют тысячи рун, и применение им бесконечно.
— Но я и есть ёкай.
— Я владею искусством общения с духами. Могу говорить с призраками и божествами.
— Трёхцветная Госпожа не любит разговаривать с божествами.
— Не нужно комплексовать.
— А что такое «комплексовать»?
— … — Сун Ю покачал головой. — У меня есть ещё искусство притягивания и отсылки. Оно позволяет брать предметы на расстоянии и возвращать их на место. Например, я могу наполнить пустую чашу водой или поднять кубок вина и осушить его.
— Если я ему научусь, мыши будут сами ко мне приходить?
— Если овладеть им в совершенстве, то да.
— Тогда я хочу научиться этому!
— Тогда Трёхцветной Госпоже придётся набраться терпения. Обычному человеку нужны годы, чтобы освоить азы. Сначала можно будет притягивать лишь свои собственные вещи, которые находятся неподалёку и о которых ты знаешь. С ростом мастерства можно будет брать и чужое. А на вершине искусства — даже предметы за тысячу ли, если известно их местоположение.
— А чтобы ловить мышей, сколько времени нужно?
— Обычному человеку — от десяти до нескольких десятков лет.
— А ты умеешь ловить мышей?
— Я освоил лишь азы.
— Тогда… — Трёхцветная Госпожа, склонив голову набок, задумалась. — Тогда я послушаю ещё.
— Очень хорошо. Больше слушать, дольше выбирать, не принимать поспешных решений — это правильно, — похвалил её Сун Ю. — Трёхцветная Госпожа и впрямь обладает незаурядным умом.
— Рассказывай дальше.
— Я владею искусством сбора зверей и управления птицами. Освоив его азы, ты сможешь располагать к себе диких зверей и птиц, понимать их и доносить до них свои мысли. А с ростом мастерства — даже повелевать ими и призывать на службу редчайших созданий мира.
— Хм-м-м… — Трёхцветная Госпожа снова склонила голову набок. — Этим-то уж точно можно заставить мышей самих приходить?
— Это — да, можно.
— Тогда я буду учиться этому!
Сун Ю улыбнулся, но тут же добавил:
— Однако в мире нет ничего совершенного. У любого искусства есть свои ограничения, а если нет — то уязвимости, изъяны или то, что ему противостоит. Взять, к примеру, это искусство сбора зверей и управления птицами. Применяя его, заклинатель должен быть абсолютно чист сердцем, исполнен доброжелательности, без малейшей толики вины или сожаления. Нельзя допускать даже намёка, даже самой крохотной частицы, которую сам не замечаешь.
— Непонятно.
— Это значит, что данное искусство — это искусство сердца. Тот, кто его изучает, независимо от уровня мастерства, должен прежде всего совершенствовать свой дух, — Сун Ю сделал паузу. — А чтобы достичь полной чистоты сердца, без чувства вины и долга, нужна духовная работа. Некоторым для этого придётся всю жизнь быть вегетарианцами, другим же — просто не использовать это искусство во вред животным. И лишь единицы, редчайшие из людей, способны применять его для обмана и причинения вреда живым существам.
— Всё равно непонятно.
— Трёхцветная Госпожа сможет с его помощью подозвать мышей, но если она воспользуется им, чтобы поймать и съесть их, оно перестанет действовать. Возможно, навсегда, и тогда годы усердной практики пойдут прахом.
— Но кошки ведь едят мышей.
— Это не одно и то же.
— Почему?
— Вот смотри. Каждый раз, применяя это искусство, я обращаюсь к животным с чистым и добрым сердцем. Они это чувствуют, и магия помогает им ответить мне тем же. Но если однажды я воспользуюсь их доверием, чтобы обмануть или навредить, то уже не смогу вновь обрести эту чистоту сердца, — Сун Ю помолчал. — Даже если сейчас Трёхцветная Госпожа, подобно тем редчайшим людям, сможет счесть это естественным, не испытав ни капли вины, то со временем, по мере обучения, она поймёт разницу. И тогда годы трудов окажутся напрасными.
— Ничего не понимаю.
— Со временем поймёшь.
— А, — протянула Трёхцветная Госпожа и снова выжидающе уставилась на него.
— Ещё есть искусство созидания снов. На низком уровне оно позволяет входить в чужие сны и посылать видения, на среднем — создавать сны-ловушки, а на высшем — вплетать сны в саму ткань мира так, что люди будут жить в них, даже не подозревая об этом.
— Трёхцветная Госпожа и сама умеет видеть сны. Зачем ей в чужие лезть? Это весело?
— Трёхцветная Госпожа помнит, о каком искусстве я рассказал первым?
— Забыла.
— …
— Это ты виноват, слишком много наговорил.
— Возможно.
— Почему ты так много знаешь?
— Я всё знаю лишь поверхностно.
— Всё равно много.
— Я очень силён.
— А.
— Так чему Трёхцветная Госпожа хочет научиться? Решила?
— Трёхцветная Госпожа не знает.
— А что Трёхцветная Госпожа запомнила?
— Бессмертие.
— Ха-ха… — невольно усмехнулся Сун Ю.
Похоже, бессмертие — высшая цель не только для людей, но и для всех живых существ.
Какая жалость…
Сун Ю и сам не был уверен, дарует ли искусство стихии Дерева, доведённое до совершенства, вечную юность и бессмертие. Но даже если и так, в этом мире дойти до конца по этому пути, скорее всего, удалось лишь Бессмертному Старцу Вечной Весны.
А был ли он бессмертен благодаря силе веры или же благодаря своей магии, да и существовал ли он вообще и жив ли поныне — кто знает?
— Даос.
— М-м?
— Почему ты замолчал?
— Трёхцветная Госпожа когда-нибудь слышала про даосские мелодии?
— Нет.
— Есть одна хорошая даосская мелодия…
…
Наместник Юй сидел во главе стола. В комнату вошёл слуга.
— Господин наместник, я вернулся.
— Господин принял подношение?
— Принял.
— Я не ошибся, послав тебя.
— Вы мне льстите, господин наместник.
— Хорошо, что принял… — Наместник Юй махнул рукой, отпуская слугу, и погрузился в раздумья.
В наше время Путь Бессмертных подобен луне над головой: таинственный, недостижимый, да ещё и приукрашенный творениями поэтов и писателей минувших эпох. Нет ничего удивительного в том, что образованные и утончённые люди стремятся к нему. Некоторые таланты и вовсе провозглашают себя сосланными с небес или бренными небожителями, мечтая, что однажды, подобно древним поэтам, они взглянут на луну, или в хмельном угаре сложат стихи, или по какому-то наитию внезапно обретут просветление, оставят мир смертных и вознесутся к бессмертию, дабы жить вечно в беззаботной свободе.
Наместник Юй ещё в юности стремился к бессмертию и даже ходил с друзьями на священные горы в поисках небожителей, но тщетно. Теперь, когда ему было под пятьдесят, он всё так же искал рецепты эликсиров и сам изготавливал пилюли бессмертия.
С каждой пилюлей он чувствовал, как отдаляется от бренного мира.
Тот господин, возможно, и не был небожителем, но определённо был одним из самых удивительных мудрецов, каких ему доводилось встречать. Жаль только, что в разговоре с ним наместник так и не получил желанного ответа.
Возможно, их знакомство было слишком поверхностным, а для глубоких бесед нужно время. Естественно, господин не стал с ним откровенничать.
Но что тут поделаешь?
Кто может угадать мысли и пристрастия таких скрытных мудрецов? Услышав, что господин любит слушать цинь, он был уверен, что с помощью Ян Цзиньшэна сможет с ним сблизиться. Но как было догадаться, что тот хотел лишь слушать музыку, а сам музыкант за стеной его нисколько не интересовал? Уже большая удача, что ему довелось увидеть, как господин вертит в руках тушечницу.
Впрочем, ему и так стоило быть довольным…
Даже те несколько слов, что он услышал сегодня, были поразительны.
Наместник Юй снова погрузился в раздумья.
Неужели в самом начале времён, когда небо и земля только разделились, не было бессмертных?
И когда появились солнце и луна, их тоже не было?
Тогда как же стать бессмертным?
Уж бессмертные-то должны жить вечно, не так ли?
Или даже они не могут?
Так он и просидел до самого вечера, размышляя, мечтая, утопая в своих грёзах.
Лишь когда жена позвала его гасить лампу и ложиться спать, он очнулся. Но и лёжа в кровати, он смотрел в непроглядную тьму широко открытыми глазами. Сквозь окно пробивался бледный лунный свет, и он снова думал о небожителях Лунного дворца. Стань он бессмертным, непременно бы летал к ним в гости.
Сам не заметив как, он уснул.
В полудрёме ему послышалось, будто кто-то поёт. Слова были загадочны, голос — немолодым, а исполнение — грубоватым, но в нём чувствовалась какая-то естественная, простая прелесть. Песня была неторопливой, навевающей мысли о старом даосе, и казалось, будто доносится она из горного храма, пропитанная ароматом благовоний.
«Издревле не вечно цветка красота, и луна никогда не бывает полной всегда.
Пусть груды из злата и яшмы лежат, но вечную жизнь за них не купить.
Средь птиц есть ли журавль, что тысячу лет проживёт? Средь людей и столетних едва ли найдёшь.
Жизнь — суета, смерть — безбрежная мгла.
Прозреть захочешь — когда же прозреешь? Жить вечно захочешь — как вечность найдёшь?
…
Куда канули Три Властелина и Пять Императоров? Где сановники и князья былых династий?
Взгляни в письмена истории — кто избежал бренной участи?
…»
(Конец главы)
Обновлено: 21.01.2026