Глава 25. Письмо с Застывшим Ароматом
Сун Ю стоял у входа в увеселительный квартал и, сложив ладони чашечкой, дышал на них. Изо рта вырывались облачка белого пара.
С каждым днём становилось всё холоднее, а одежда на нём оставалась по-прежнему тонкой.
В Даяни уже давно знали хлопок и шили из него одежду и одеяла, но широкого распространения он ещё не получил – позволить себе такое могли лишь знатные и богатые. Простой же люд носил бумажную одежду и укрывался бумажными одеялами, изыскивая иные способы согреться. Халат Сун Ю грел даже хуже, чем простые бумажные накидки прохожих на улице.
Увеселительный квартал был местом людным, настоящим средоточием торговли. Сун Ю заглянул в несколько лавок и купил себе бумажную шубу. Такая одежда была дешёвой и тёплой, а цвет её – простым и неброским. Впрочем, настолько неброским, что некоторые учёные мужья расписывали её по своему вкусу. Но Сун Ю как раз и нравилась простая одежда.
Настала пора топить печь. Впрочем, покупать её было не нужно – дома она имелась.
Незаметно для себя Сун Ю снова оказался у входа в увеселительный квартал, где его взгляд упал на лавку, торговавшую «четырьмя драгоценностями кабинета». Он остановился и задумался: кисть, которую он купил ранее, уже поистрепалась, к тому же она была слишком большой. Ему хотелось приобрести новую, получше качеством, для письма мелкими иероглифами.
Он уже давно покинул дом, пора бы и письмо написать.
С этой мыслью он и вошёл в лавку.
Хороших кистей он не нашёл, зато увидел превосходную тушь. Оказалось, в лавку завезли тушь «Застывший Аромат» из Янчжоу.
Тушь «Застывший Аромат» была одной из самых знаменитых в Даяни, высшей мечтой учёных и людей искусства. Сказать, что она ценилась на вес золота, – не будет преувеличением.
Тушь в основном делилась на два вида: из сосновой сажи и из масляной копоти.
И тот, и другой вид изготавливали из сажи, полученной при сжигании, которую смешивали с лекарственными травами и клеем, а иногда добавляли и особые благовония.
Для первого вида сжигали сосну. Для второго – масло в светильниках: тунговое, конопляное, сурепное, соевое и другие. Тунговое масло давало больше всего сажи, и тушь из неё получалась чёрной и блестящей. Надписи, сделанные ею, со временем становились только темнее и могли сохраниться тысячу лет. Другие масла давали меньше сажи, отчего тушь выходила бледной и тусклой, а надписи со временем выцветали. Поэтому лучшей и самой распространённой среди масляных тушей считалась тушь из сажи тунгового масла.
Сосновая тушь была чёрной, матовой, с лёгким синеватым оттенком; масляная – чёрной, глянцевой, со слабым фиолетовым отливом. Каждая находила своё применение в живописи и каллиграфии.
«Застывший Аромат» как раз и был тушью из сажи тунгового масла.
Сажу от сжигания тунгового масла смешивали с отваром из десятков драгоценных лечебных трав, добавляли уникальные благовония, затем с малым количеством клея массу отбивали сто тысяч раз и сушили в тени несколько лет. Лишь так рождалась тушь «Застывший Аромат» – чёрная как смоль, блестящая, не тускнеющая тысячи лет и оставляющая на бумаге тонкий аромат.
Это был предмет роскоши той эпохи, вершина традиционного ремесла и духа мастерства, квинтэссенция культуры и искусства.
Даже такой человек, как Сун Ю, не искусный в живописи и не знаток каллиграфии, не мог не заинтересоваться подобной вещью.
Увы, цена её была баснословной – десять тысяч монет за брусок.
Сун Ю смотрел-смотрел, да так и ушёл, лишь попрощавшись с хозяином.
Сегодня денег нет, но впереди ещё вся жизнь. Раз уж он странствует по миру людей, то непременно должен познакомиться с величайшими творениями своего времени.
В итоге он купил лишь кисть, потратив двести монет.
А по другую сторону улицы из чайной под навесом, где он сидел некоторое время, вышел Наместник Юй. Увидев у входа в квартал Сун Ю, он остановился и стал наблюдать. Его слуга, державший под уздцы коня, тоже замер в ожидании.
Наместник дождался, пока Сун Ю уйдёт.
Помолчав, он наконец отдал приказ:
— Пойди спроси.
Один из слуг тотчас же поклонился и поспешил к лавке. Вскоре он вернулся с докладом: это была тушь «Застывший Аромат» из Янчжоу.
— Сколько просят за брусок?
— Десять тысяч монет.
— Купи один… нет, два.
— Слушаюсь.
Лишь после этого Наместник Юй сел на коня и уехал.
...
И надо же такому случиться…
Вернувшись домой, Сун Ю обнаружил, что Трёхцветная Госпожа каким-то непостижимым образом прошла ступень преображения.
Однако всё оказалось не так, как он себе представлял. Он думал, что раз Трёхцветная Госпожа – уже взрослая кошка, то и облик примет взрослой женщины, пусть даже её разум и остался чист и наивен после долгой жизни в деревенском храме. Но она стала маленькой девочкой, всего нескольких лет от роду.
Когда он открыл дверь в свою спальню, то увидел её: девочка сидела посреди его кровати, закутанная в его халат, который был ей так велик, что походил на платье до полу. Она просто сидела, широко раскрыв глаза, и смотрела на него.
— Трёхцветная Госпожа успешно преобразилась?
— Трёхцветная Госпожа успешно преобразилась, — ответила девочка, сидя на кровати по-утиному и глядя на него снизу вверх. Голос её звучал очень серьёзно.
После преображения её голос изменился – теперь он был отчётливо человеческим, женским. Но манера речи осталась прежней – серьёзной и какой-то деревянной, совсем не такой, как у обычных людей. Из-за этого она казалась немного глуповатой.
— Как тебе удалось преобразиться?
— Оно само преобразилось.
— Расскажи-ка поподробнее.
— Ну… — девочка замялась, не в силах ничего объяснить.
— Ладно… — Сун Ю решил не настаивать. — Трёхцветная Госпожа ведь взрослая кошка, почему же ты стала маленькой девочкой?
— Оно само стало девочкой.
— А откуда Трёхцветная Госпожа узнала, что нужно надевать одежду?
— Трёхцветная Госпожа видела, что ты тоже носишь, — ответила девочка, серьёзно и не отрываясь глядя на него. — Люди, у которых нет шерсти, должны носить одежду.
— Вот оно что.
— Вот оно что…
— Мне нужно купить тебе подходящую одежду.
— Я хочу носить такую же, как у тебя.
— Так не пойдёт.
— Почему?
— Потому что… — начал Сун Ю, и ему потребовалось немало времени, чтобы всё ей объяснить.
И он снова отправился на улицу, чтобы купить ей одежду.
Когда Трёхцветная Госпожа надела подходящее платье, вид у неё стал куда более приглядным. Впрочем, она сохранила некоторые кошачьи повадки, отчего каждое её движение выглядело немного странно.
Вечером в дверь неожиданно постучали.
— Раз уж Трёхцветная Госпожа приняла человеческий облик, открой, пожалуйста, дверь, — сказал Сун Ю, взглянув на неё. — Если узнаешь гостя, пригласи войти. А если нет – спроси, кого ему нужно.
— Хорошо, — ответила она и вприпрыжку побежала к двери.
Дверь со скрипом отворилась.
Трёхцветная Госпожа подняла голову.
— Кого ищете? — спросила она, не добавив ни единого лишнего слова.
— Скажите, здесь ли живёт господин Мэнлай? — учтиво спросил стоявший за дверью слуга, сложив руки в приветствии.
— Не знаю такого.
— Что? Господин здесь не живёт?
— Какой ещё господин?
— Господин Сун Мэнлай.
Тут Трёхцветная Госпожа замолчала.
Господина Сун она, конечно, знала, но он не сказал, что делать дальше. Дело было не в том, что она растерялась или не знала, как поступить, – ей просто ничего не хотелось делать. Поэтому она молча уставилась на гостя.
Нужно было сперва изучить этого человека.
Так продолжалось, пока сзади не подошёл Сун Ю.
— Я Сун Ю.
— Приветствую вас, господин, — слуга тут же поклонился и двумя руками почтительно протянул ему небольшую деревянную шкатулку. — Я от Наместника Юй Цзяньбая. Мой господин велел передать вам скромный дар и его слова. Он благодарит вас за сегодняшнюю беседу в увеселительном квартале и надеется, что ему ещё представится случай для столь же приятного разговора. Прошу вас, непременно примите это.
Сун Ю уже почувствовал аромат туши.
«Так это от господина наместника», – понял он.
— Наш дневной разговор был лишь спонтанной беседой, от которой не только Господин Юй получил удовольствие, но и я сам многое почерпнул, — ответил Сун Ю. — Зачем же было утруждать себя и присылать подарок? Тем более такой дорогой. Как я могу его принять?
— Это лишь скромный дар. Сколь бы дорогим он ни был, это всего лишь вещь, тогда как беседа моего господина с вами – редкость в этом мире, — слуга сделал паузу. — К тому же обмен изящными вещицами между учёными мужами – дело благородное, его нельзя равнять с подношениями простолюдинов. Прошу вас, господин, не отказывайтесь.
— А ты красноречив.
— Господин, прошу, не усложняйте мне жизнь, — на лице слуги тут же отразилось страдание. — Если вы не примете дар, даже если наместник меня не накажет, я сам себе места не найду от беспокойства.
...
Сун Ю улыбнулся, немного подумал и всё же принял шкатулку.
— Поблагодари от меня наместника.
— Позвольте откланяться.
Сун Ю повернулся и взъерошил волосы стоявшей рядом девочке.
— Отныне, когда ты будешь в человеческом облике, я стану говорить всем, что ты моё дитя-служка.
— Почему?
— Нужно же как-то это объяснять.
— Дитя-служка.
— Угу.
Сун Ю закрыл ворота во двор и пошёл в дом.
Он открыл резную деревянную шкатулку. Внутри, завёрнутый в красную ткань, лежал небольшой брусок. Развернув ткань, Сун Ю увидел ту самую тушь «Застывший Аромат», которую разглядывал днём, – брусок в два ляна, с узором на поверхности.
Трёхцветная Госпожа, вытянув шею, с любопытством разглядывала его.
— Это же горелая деревяшка!
— Это тушь.
— А.
— Раз уж Трёхцветная Госпожа стала человеком, помоги мне растереть тушь, — снова обратился Сун Ю к девочке.
— Что значит «растереть тушь»?
— Это как я иногда делаю, когда пишу: нужно добавить воды в тушечницу и водить по ней этим бруском, чтобы вода стала чёрной.
— А что такое тушечница?
— Та штука для воды.
— А-а.
— Поможешь, Трёхцветная Госпожа?
— Зачем?
— Я тебя очень прошу.
— Ну ладно.
Трёхцветная Госпожа хоть и не понимала, зачем это делать, а главное – почему именно ей, но всё же с недоумением подошла, взяла из рук Сун Ю «горелую деревяшку» и послушно замерла, пока он закатывал ей рукава до локтей, обнажая тонкие белые ручки.
Она смотрела то на одежду, то на свои руки, то на брусок туши, и казалось, будто и руки не её, и мир вокруг – совсем не тот, что она знала прежде.
Только что преобразившийся маленький дух сгорал от любопытства ко всему на свете.
— Сначала воду налить?
— Откуда Трёхцветная Госпожа знает?
— Трёхцветная Госпожа видела, как ты это делал.
— Вот оно что.
— Вот так, по кругу?
— Мудрости Трёхцветной Госпожи нет равных.
— Трёхцветная Госпожа видела, как ты это делал.
— Увидеть всего несколько раз и тут же всё понять – такая мудрость поистине редка. Я восхищён.
...
Трёхцветная Госпожа замолчала и с ещё большим усердием принялась за дело.
У туши «Застывший Аромат» не было твёрдой корочки, и она растиралась очень быстро. Стоило начать, как в воздухе разлился дивный аромат лечебных трав – не сильный и не слабый, а обладающий своим неповторимым очарованием.
Тем временем Сун Ю расстелил рядом бумагу.
— Готово.
— Уже можно?
— Спасибо, Трёхцветная Госпожа.
— Не за что.
Он обмакнул новую кисть в тушь и несколько раз провёл ею по краю тушечницы.
Сун Ю на мгновение задумался и наконец вывел первые иероглифы:
«Словно вижу тебя наяву, читая эти строки. Надеюсь, моё письмо принесёт тебе радость».
Аромат туши умиротворял, свежие иероглифы поблёскивали на свету, и каждая черта, вышедшая из-под его кисти, была исполнена изящества.
Древние кипарисы на Тракте Золотого Солнца, выбоины на каменных плитах, суета и дым очагов в Иду, плывущие над Горой Старого Орла облака, монах, не сумевший побороть алчность, и мастер, чьё искусство было подобно божественному… Простыми словами Сун Ю рассказывал Наставнице обо всём, что пережил и постиг со дня ухода с горы, о своих успехах в духовной практике.
Рассказал он и о Трёхцветной Госпоже.
Как это ни удивительно, но решение взять её с собой было лишь мимолётным порывом, желанием скрасить одиночество в долгом пути. Он и не ожидал, что это обернётся таким сюрпризом. Теперь само её присутствие наполняло его странствие радостью.
Не забыл он упомянуть и наместника, жаждущего вечной жизни.
«Эта тушь – лучшая в Поднебесной. Интересно, доводилось ли ей видеть такую? Нужно не забыть написать, чтобы она понюхала аромат».
Он всё писал и писал, как вдруг к кисти потянулась пушистая кошачья лапка и принялась играть с болтающимся на ней шнурком. Коготки на лапке поблёскивали, словно яшмовые.
Сун Ю остановился и повернул голову.
Перед ним с самым серьёзным видом сидела трёхцветная кошка и подцепляла шнурок коготком.
Он оглядел комнату.
Купленная сегодня одежда валялась на полу.
— Трёхцветная Госпожа, ты что делаешь?
— М-м?
Трёхцветная кошка, казалось, только сейчас заметила, что он перестал писать. Она повернула голову, посмотрела на него, на пару секунд задумалась и с важным видом заявила:
— Ты пиши себе, а я буду играть.
...
И Сун Ю продолжил писать.
А Трёхцветная Госпожа – играть.
Картина была полна тишины и гармонии, и лишь шелест ветра в бамбуковой роще доносился из окна.
(Конец главы)
Обновлено: 21.01.2026