Нас разместили в казарме, переделанной из учебного класса.
Переднюю и заднюю двери заделали, стену посередине снесли, а на ее место повесили штору.
Получилось длинное, вытянутое вширь помещение со сквозным проходом в центре.
При виде расставленных в ряд походных коек я лишился дара речи.
Я, конечно, не ждал дорогих ортопедических матрасов, но это уж совсем спартанские условия.
Раз уж инструкторов рядом не будет, для совместного проживания в течение месяца определенно понадобятся правила. И дело не только в отправлении естественных надобностей.
Главная проблема – неизбежные трения между мужчинами и женщинами.
— Не подглядывать, – заявила Шерлок–Форсайтия.
Личиком она не уступала участницам любой поп–группы, но почему–то вызывала у меня стойкую антипатию.
— Больно надо, – буркнул я в ответ.
— Мужчина в двадцать с лишним лет, который не пялится на переодевающуюся у него на глазах женщину, определенно имеет проблемы с половой функцией.
И почему она говорит это, в упор глядя на меня?
«Да нет у меня никаких проблем! Я полон сил! К тому же еще „нераспечатанный“!»
Тот, кто обустраивал это место – будь то те трое инструкторов или кто–то еще из компании, – похоже, все же не был полным идиотом.
Внутри нашлась раздевалка.
Надпись на ней гласила: «Примерочная». Как мило.
Комната была немаленькой. В конце концов, это бывший класс. Места тут с лихвой хватило бы и на десятерых.
В примерочной, казалось, спокойно поместятся все три наши сожительницы.
Я бегло оценил своих соседей по комнате.
Красавчик Форсайтия, Шерлок–Форсайтия, Пан Гвитэ, Ким Ёхан и я.
Итого пятеро.
Еще в глаза бросилась парочка – парень и девушка с немного опущенными уголками глаз, что делало их похожими на щенков.
Очень уж они были похожи.
Либо супруги, либо брат с сестрой.
Парня за кудрявые волосы я прозвал Пушистиком, а девушку за необычайно бледную кожу – Беляночкой.
Еще одна девушка для бессмертной выглядела на удивление обычно. Пан Гвитэ объяснил, что так бывает у метисов со слабой кровью бессмертных.
Она казалась молчаливой и плывущей по течению.
Ёхан тем временем уже разговорился с двумя другими парнями.
Один из них был красив, но с глубоко посаженными глазами и очень резкими чертами лица.
Настолько резкими, что, казалось, ткни в него пальцем – и брызнет жир.
Добавьте к этому в меру смуглую кожу, и…
— Мансур.
Слово само сорвалось у меня с языка.
— Что?
Ну да, уши у бессмертных как у орлов – слышат даже мышиный писк.
— Пфф.
Услышав это, Беляночка прыснула со смеху.
Ого, она поняла?
Маслянистое лицо, с которого будто стекает жир. Много жира – значит, нефтяной магнат. Отсюда и ассоциация с Мансуром.
Если она уловила эту цепочку, то с чувством юмора у нее все в порядке.
— Это еще что такое?
— А что, тебе никогда не говорили, что ты похож на Мансура?
— Не говорили.
Вид у него был недовольный. Я решил больше не испытывать его терпение.
— А, ну ладно.
— Я и то красивее, – пробормотал Мансур.
Похоже, он был весьма уверен в своей внешности. Впрочем, даже он тушевался при виде этого невыносимого нарушителя экосистемы – Форсайтии.
Эталонный красавчик. Среди беглых каторжников он был бы легендой, а среди боксеров – Мейвезером.
Последний парень в нашей компании вызывал лишь один вопрос: как он вообще сюда попал?
— Дружище, дышать не тяжело?
Он стоял рядом и так хрипло, с присвистом, хватал ртом воздух, что выглядело это очень мучительно.
На вид в нем было килограммов сто двадцать, и в забеге на время он пришел последним, причем с огромным отрывом. И вот до сих пор не мог отдышаться.
— Нормально.
Бессмертный–толстяк. Звучит как оксюморон.
Интересно, как его так разнесло?
— Переодеться!
Снаружи раздался крик Синей Птицы. Хотя это был скорее не крик, а голос чуть громче обычного, но мы все бессмертные.
Проблем со слухом ни у кого не было.
— Не подглядывать. Отрежу, – сказала Шерлок–Форсайтия. Что именно отрежет? Подлежащее в предложении отсутствовало.
Девушки скрылись в примерочной, а мы поспешно разделись.
Фу, какая липкая кожа.
После такой пробежки хотелось бы в душ, но сейчас это было бы непозволительной роскошью.
Я быстро переоделся в унылую зеленую тренировочную форму. На все ушло меньше пяти минут.
— Мы выходим.
Это была та самая молчаливая девушка. Голос у нее был запоминающийся.
Невероятно чистый и звонкий.
Во времена моего отца сказали бы «голос, как перекатывающиеся жемчужины».
А сейчас сказали бы «королева тембра».
Какой же у нее потрясающий голос.
— Ух ты, ты, наверное, отлично поешь, – сказал я.
— Подкаты запрещены.
Тут же вмешалась Шерлок–Форсайтия.
«Да не подкатываю я! В прошлой жизни мы что, врагами были?»
Хотя, признаюсь, я сказал это, чтобы хоть немного расположить ее к себе.
— Спасибо, – сказала Королева Тембра, улыбнувшись глазами, и прошла мимо.
Ну вот, видите? У меня просто вполне определенный типаж. Никаких подкатов.
Шерлок–Форсайтия проигнорировала меня и прошла дальше.
Надо будет как–нибудь выбрать момент и хорошенько стукнуть ее по затылку.
— Выходим!
По команде Синей Птицы мы все двинулись к выходу.
Снаружи нас уже ждали остальные, неловко переминаясь с ноги на ногу. Перед ними стояла высокая Синяя Птица в надвинутой на глаза кепке.
— Слева от меня – столовая. Завтрак в семь утра, обед в полдень, ужин в шесть вечера. Время приема пищи строго регламентировано. Опоздавшие останутся без еды, так что не опаздывайте.
В свободной демократической стране нам еще и время еды устанавливают?
Как раз был полдень.
Время обеда. Мой желудок уже угрожал сжечь меня изнутри желудочным соком, если я немедленно не предоставлю ему провизию.
— Каждая комната из десяти человек – это один отряд. Начиная спереди, отряд один, и так до десятого.
Эта часть напоминала обычную корпоративную ориентацию.
Деление на команды, чтобы все сдружились.
— В столовую, шагом марш! Двигаться в две колонны, поотрядно.
Не армия, а строевая подготовка на ходу.
Здесь собрали бессмертных с обостренными чувствами. Даже без приказа все шагали в ногу.
В столовой нас ждал роскошный обед.
Мы расселись по порядку, и на столы поставили еду.
Это было вареное мясо, суюк, и его было много.
Бессмертные много едят, так что порции были что надо.
К счастью, инструктор тоже следовал золотому правилу «когда я ем, я глух и нем».
Когда мы уже собирались уходить, к нашему столу подошла одна из Синих Птиц.
— Третий отряд, выберите командира.
Я ожидал, что все начнут переглядываться, но один человек тут же взял инициативу в свои руки.
— Будешь ты, – заявила Шерлок–Форсайтия, указывая на Красавчика Форсайтию.
— Почему я?
— Твоя родословная ведь с «той стороны»?
Я молча наблюдал, что за бред тут происходит.
— Тогда ты и должен, – согласился Пушистик, а Беляночка молча кивнула.
Королеве Тембра и Толстяку, казалось, было все равно – они были заняты едой.
Гвитэ и Ёхан тоже кивнули.
Только я поднял руку и спросил:
— У него, по–моему, характер не очень. Разве лидер не должен быть человеком, способным объединить всех?
— Если ты намекаешь на себя, то глубоко заблуждаешься. А тот факт, что здесь нет ничего важнее родословной, неоспорим. Так что твое мнение мы проигнорируем. Лидер – он, – Шерлок–Форсайтия отлично справлялась с ролью регулировщика.
Так и хотелось выкинуть ее на восьмиполосное шоссе в центре Каннама.
Мое мнение было проигнорировано.
Вот же ублюдки.
Даже мои «закадычные друзья» последних четырех часов, брат Гвитэ и брат Ёхан, поступили так же.
— Ты чего лезешь?
Ким Ёхан не то что не поддержал меня, так еще и упрекнул.
А, да плевать. Ладно.
Делайте что хотите.
Поев, я кое–как запомнил основные правила.
Ничего особенного.
Разглашать информацию о происходящем здесь запрещено, уволиться можно в любой момент.
Больше пятидесяти штрафных баллов – предупреждение, больше ста – автоматическое отчисление.
Я думал, тренировки начнутся сразу, но нет.
Нам выдали дешевые армейские ботинки и еще несколько вещей к форме.
Пока сотня человек получила свое снаряжение, прошло немало времени.
Помылись, немного отдохнули, поужинали – и вот уже вечер.
— После короткого инструктажа – отбой. Всем смотреть на экраны в своих комнатах.
В каждой казарме был сорокадюймовый монитор.
Когда мы его включили, на экране появился лысый инструктор Латте. Он сидел на стуле и начал говорить:
— Надеюсь, среди вас нет тех, кто не знает названия нашей компании?
«А я вот не знаю».
— Как называется наша компания?
Я спросил у Гвитэ, сидевшего рядом. Он посмотрел на меня с изумлением.
— Ты вообще хоть что–нибудь знаешь?
— Что я неотразим?
— Ты спятил?
— Все живые люди немного сумасшедшие.
Вместо ответа на мою чушь Гвитэ назвал компанию:
— «Хварим Инкорпарейтед».
А, ну да. Непросто было это выяснить.
— Если вы успешно пройдете этот курс молодого бойца, то станете штатными сотрудниками «Хварим».
Тем временем инструктор Латте продолжал вещать.
Значит, хоть и госслужащие, но в штате компании, поддерживаемой правительством.
В плане стабильности – то же самое, что и госслужба.
Отец, видимо, говорил про экзамен на госслужбу для отвода глаз матери.
— Работа на благо страны – это одно и то же. Да и какая разница? В мое время, чтобы сюда попасть, нужно было пройти «Бег по лезвиям», иначе и мечтать не стоило.
Он что–то пробормотал себе под нос и продолжил инструктаж.
Хотя, можно ли это назвать инструктажем?
— Вы все знали, на что шли. Не хотите сдохнуть после зачисления – учитесь хорошо. Конец.
— И это все?
— А что еще говорить тем, кто и так все знает?
— Но так же нельзя.
На экране появилась инструктор с короткой стрижкой Каре.
Она продолжила:
— Цель «Хварим» ясна: научить вас правильно использовать силу бессмертных. Помните об этом.
«Да, мэм. Понял, мэм».
Я мысленно ответил, и монитор погас.
— Всем готовиться ко сну.
В тот момент мое сердце немного трепетало в предвкушении завтрашних тренировок.
Я и понятия не имел, что произойдет этой ночью.
Солнце село. Помывшись и улегшись, я почувствовал себя вполне комфортно.
Я из тех, кто может заснуть и на асфальте.
Но стоило мне попытаться уснуть, как…
— Потише там.
— Ты пальцами пошевелил?
— Нельзя как–нибудь потише дышать?
— Прекрати ерзать.
Чертовы неженки.
Я–то уснуть могу, но соседи по комнате без умолку жаловались.
— Пожалуйста, перестань дышать.
Вот это перл. Ким Ёхан, чтоб тебя.
Такая просьба с соседней койки.
— Мне что, умереть?
— Да, выйди и умри.
Он сказал это с абсолютно серьезным видом.
Отец говорил, что обостренная чувствительность бессмертных достигает пика во время бессонницы.
Эти ребята пробудились не более трех лет назад.
Обычно на то, чтобы побороть бессонницу, уходит минимум три года.
И то, если проводить это время в уединении, медитируя лицом к стене в горах.
А самому старшему здесь, Пан Гвитэ, всего двадцать три.
— И сегодня не усну.
Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и говорил это с видом человека, который почти сдался.
За все это время он, наверное, считанные разы спал крепко.
— Если вообще не спать, как вы живете?
Услышав мой вопрос, Ёхан, до этого лежавший с зажмуренными глазами, открыл их и ответил:
— Если совсем невмоготу, прибегаем к крайним мерам.
— Что, голову себе отрезаете?
Я пошутил, но он ответил:
— Что–то вроде того. Можно вызвать шок и отключиться. Мы же бессмертные, последствий никаких.
Да, отключишься ты или еще что – через пару дней все заживет.
Я и сам слышал о чем–то подобном.
— Сынок, сдружиться с людьми легко.
— Правда?
— Да. Просто делай им добро без всякой причины. И все.
— Типа, задаривать подарками?
— Точно. Сразу видно, мой сын.
Я читал вебтун «Мисэн» и смотрел одноименную дораму от начала до конца.
Там очень хорошо показано, насколько важна помощь коллег.
— Но это не так просто. Если переборщить с силой, можно повредить себе что–нибудь и очнуться только через два дня.
Услышав слова Ёхана, я приподнялся на локте.
— Кто–нибудь спит?
— Заткнись, – тут же отозвался командир отряда, Форсайтия.
Даже наш Толстяк не спал и тяжело дышал.
Десять и без того чувствительных людей в одной комнате.
Нас наверняка специально так поселили. Основы тренировки бессмертных, похоже, всегда одинаковы.
Издевательство. Я натерпелся этого от своего репетитора.
— Уложить тебя?
Я спросил Ёхана. Он моргнул.
— Эй, отключка для сна – это не для всех…
К чему слова?
Хук! Я резко схватил Ёхана за руку, притянул к себе, обхватил сзади и завел предплечье ему под шею. Локоть на уровне подбородка, чтобы не было зазора между шеей и рукой. Затем я зацепил другую руку и потянул.
Идеально чистый удушающий сзади.
— Кхх!
Ёхан попытался вырваться, но я зафиксировал его бедра ногами.
— Сладких снов. Увидимся в них.
Прошептав ему это на ухо, я увидел, как его глаза закатились.
— …Псих.
Я услышал изумленный голос Пан Гвитэ.
Почему мой брат Гвитэ так удивился? Из–за жестокости? Нет.
Они – бессмертные.
Для них возможность уснуть от контролируемого болевого шока – это благословение.
Он был поражен моей отточенной техникой и идеальным контролем силы.
Тренировки по борьбе с оборотнями не прошли даром.
Более того, для меня, привыкшего управлять телом оборотня, отключить хилого бессмертного – раз плюнуть.
И с контролем силы тоже все в порядке!
А значит, я могу стать для них безопасным снотворным.
— Гвитэ, тоже хочешь увидеть меня во сне?
— О, да, конечно хочу!
Отправив Гвитэ в страну грез, я заодно уложил и парочку «щенков», и Толстяка, и Королеву Тембра. Осталось двое.
Ну что, будете спать или строить из себя гордых?
Оба Форсайтии смотрели на меня.
Обновлено: 20.01.2026