Глава 16 — Глава 16 «Карате-удар!»

УДАР РЕБРОМ ЛАДОНИ! — Даже у гусеницы есть свои таланты. Мне тоже сделай одолжение, – сказала Шерлок–Форсайтия. — …Думаешь, я стану это делать? — А почему нет? Это практический вопрос. Мы соседи по комнате. Если я хорошо высплюсь, я получу от тебя помощь. Значит, когда–нибудь и я тебе помогу. С математикой плохо? Да, ты очень практичная. Только вот такие слова, как «эмоции», в твоем лексиконе, похоже, отсутствуют. Не хочу. Не хочу ей помогать. Я уже собирался отказать, но передумал. — Ладно. «Для тебя у меня особый метод». — Карате–удар! Хрясь! Когда Шерлок–Форсайтия повернулась ко мне спиной, я рубанул ее ребром ладони по затылку. Перекрыть ли кровоток в сонной артерии. Или вызвать вазовагальный обморок. Неважно. Главное – контролировать силу, чтобы не повредить спинной мозг или позвоночник. Так что, хоть и выглядело это грубо, для меня это было проще простого. Я два года вкалывал, чтобы научиться контролировать тело оборотня. Это так, мелочи. Я подхватил падающую Шерлок–Форсайтию за шею и небрежно бросил на кровать. Ее руки и ноги безвольно раскинулись, как у марионетки с обрезанными нитями. Я оставил ее так. На душе стало легче. Это ведь не насилие, а забота о крепком сне. — Следующий? Красавчик Форсайтия посмотрел на меня и молча отвернулся к стене. Вежливый отказ. Ну и ладно. Я тоже лег и тут же уснул. Спал я крепко, без сновидений. — Не храпи. Утром сказал Красавчик Форсайтия. Но не мне, а нашему здоровяку–бессмертному. Толстяк с расплывшимся по кровати животом ничего не ответил. Лишь бросил на него косой взгляд и отвернулся. Утро второго дня было суматошным. Я и не заметил, как пролетело время. — На обед! По команде мы собирались в столовой, ели, возвращались, мылись и тут же выходили на тренировку. Основой были бег и кувырки. Спросите, тяжело ли это? Обычному человеку, наверное, да. Но для меня это была разминка. Я, закаленный телом оборотня и жестокими уроками, считал это уровнем утренника в детском саду. После утренней пробежки и силовой тренировки, пообедав, мы снова собрались на плацу. Инструктор Пак Дарам с короткой стрижкой встала на трибуну и спросила: — Кто–нибудь занимался боевыми искусствами? Так началось занятие по технике. Она вкратце объяснила программу. Ничего сложного. Она была специалистом по ближнему бою – от постановки удара и шагов до борьбы в партере – и собиралась этому нас научить. Значит, она инструктор по технике, и будет учить нас драться, в основном вблизи. Несколько человек подняли руки, сказав, что у них есть опыт. Затем состоялся спарринг между одним из «глупых, но красивых» новобранцев и Синей Птицей. — Тело бессмертного не неуязвимо. Есть много уязвимых мест, о которых нужно знать. Сказала инструктор Каре, и они сошлись. Все произошло в мгновение ока. Удар инструктора с подъема стопы, растерянный уклон новобранца, шаг вперед на расстояние отступившего противника, и кулак Синей Птицы врезался в челюсть парня. Хруст. Взгляд новобранца затуманился, и он рухнул на бок. Раздался глухой стук падения. — Челюсть. Первое уязвимое место, – сказала инструктор Каре, перепрыгивая через поверженного парня. Ха–ха–ха. Смех так и рвался наружу. За милой улыбкой инструктора Каре проглядывал дьявол. Так мы на собственном теле изучали уязвимые места. Я не высовывался, только наблюдал. Это было похоже на урок запоминания, где я тщательно заучивал все – от уже известного до нового. — Начнем с основ. С двойки. После изучения слабых мест мы перешли к основам бокса. Тем, кто не владел своим телом, было тяжело. А мне? Я валял дурака. Старался не выделяться, но и не отставать. Сложнее всего было сдерживать силу. Когда мы немного освоились… — Эйча! Я провел тренировочный спарринг с тощим красавчиком, который, по его словам, учился борьбе по роликам на Ютубе. Но это было какое–то издевательство. Он пытался пройти мне в ноги, просто терся о мое бедро. — Ой, чуть не упал. Немного актерской игры. Щелк. И я одолел его легким ударом. — А ты неплох. Заметив это, сказала грудастая Синяя Птица. Я мило улыбнулся. «Да, я немного умею». После постановки стойки и нескольких теоретических лекций техническая тренировка сводилась к тому, чтобы мы учились на практике. Так прошел день, и настало время третьего занятия, время Янчо, который обещал всех нас убить. Его тренировка в чем–то напоминала методы Учителя Палки. Да, без этого тренировка бессмертных была бы неполной. — Традиционный «Бег по лезвиям». Сказал он, представляя тренировочную площадку. Раз «бег», значит, надо бежать. Один из новобранцев тупо уставился на площадку и спросил: — …Здесь? — Хочешь ползти – можешь ползти. Некоторые поморщились, другие, похоже, уже знали, что их ждет, и начали мысленно готовиться, глубоко дыша. Да, если тебе внезапно велят бежать по лезвиям, это нормальная реакция. Я посмотрел на короткую, но жесткую трассу. Общая длина – около пятидесяти метров. Высота лезвий – сантиметра три, не больше. Почему же я с самого начала бегал по лезвиям высотой более пятнадцати сантиметров? За что вы так со мной, учитель Палка? Тренировка началась. Все бежали, обливаясь кровью, а я бежал, притворяясь, что мне больно. — Ай, как больно–то, – бормотал я. — Привыкай к боли. Сказал инструктор Янчо, стоявший в конце трассы. Но для того, кто обещал нас убить, подготовка какая–то слабенькая, вам не кажется? На самом деле, это нормальный уровень. Для бессмертных, не обладающих телом оборотня, само преодоление боли – уже испытание. Я же просто получал удовольствие. Если немного преувеличить, это было все равно что бежать по массажному коврику. Так прошла неделя, и я начал понимать общую схему тренировок. Интенсивность варьировалась, но суть была в том, чтобы научить тело пользоваться силой бессмертного. А я… ну, я на собственном опыте понял, как важна предварительная подготовка. Да здравствуют частные уроки! Так и шло время. — Бегом! Утром инструктор Латте – мы все решили его так называть – начинал день с этой команды. Его любимой присказкой было «А вот в мое время…». По команде Лысого Латте все начинали бежать. Два часа без перерыва, с восьми до десяти утра. — Думаете, это ад? Это всего лишь разминка. Сказал инструктор Латте, и я был с ним согласен. Если это не разминка, то что? Конечно, кроме меня, все остальные были на грани смерти. Кто–то задыхался, кто–то пускал слюни. Метис из третьего отряда, мой сосед по комнате, весящий явно за сто двадцать, был одним из них. Обычно я окружен красавцами и красавицами, и моя планка эстетики находится где–то на небесах, но этот парень время от времени опускал ее на землю. — Кххх–ааа. Он издал стон, достойный фильма ужасов. Я сбавил темп и поравнялся с ним. Если так пойдет и дальше, он снова будет последним. И тогда инструктор Латте начнет: — В мое время такого не было. Нынешние бессмертные даже вес контролировать не могут. Это лень или бунтарство? Или что–то в этом духе. А я, как известно, святой и добрый самаритянин, не могу пройти мимо чужого горя. Судя по тому, что я видел, если его оставить, он точно свалится. За время утренних пробежек он уже дважды терял сознание. Я пристроился рядом с огромным бессмертным–толстяком. — Держи дыхание. Вдох на левую ногу, выдох снова на левую. — Кххх–ааак. Похоже, ему было не до этого. — Дыши глубже, не смотри под ноги, смотри вдаль. Ты меня вообще не слышишь? — А у тебя, я смотрю, полно сил. Прочирикала одна из Синих Птиц мужского пола, бежавшая сзади. — Никак нет. Ох, тяжело. Ой, мои ноги. — А ты сдавайся, – сказал я, притворяясь измученным. Синяя Птица бросила это толстяку и рванула вперед. Какой шустрый парень. — Буээээ! Не успел он договорить, как мой товарищ свернул в сторону, прислонился к дереву и удобрил его. Причем щедро. При виде этого произведения искусства, нечто среднего между пиццей и кимчичжоном, меня самого чуть не вывернуло. Запах был просто омерзительный. — Черт. Пробормотал на бегу один из чувствительных к запахам новобранцев. Эй, тебе можно так выражаться? Тут же, будто из–под земли, появился инструктор Латте. — Черт? У меня со слухом проблемы? Или с головой? Спрашиваю у новобранца: ты что, с ума сошел? — Ху, ух, никак нет. — Вот и я думаю, что нет. Сегодня прибежишь первым. Иначе отрежу палец. Это была не угроза, а констатация факта. Отрезанный палец не сильно повлияет на тренировочный процесс. Последняя группа бегунов скрылась из виду. Инструктор Латте бросил взгляд назад, но ничего не сказал и ушел. За нами наблюдала только одна Синяя Птица, замыкавшая колонну. Отведя от них взгляд, я спросил: — Ты в порядке? После рвоты ему, кажется, стало немного легче. Толстяк, пошатываясь, прислонился к дереву и сказал: — Иди, не обращай внимания. В его взгляде читалась полная безнадежность. Мне стало его жаль, и я сказал: — «Слэм-данк» смотрел? — А кто его не смотрел? — Стань как Мицуи Хисаси, дружище. Сдаваться рано. Стань человеком, который не знает слова «сдаваться»! Во взгляде толстяка я прочитал вопрос: «Этот псих издевается надо мной?» — Беги. На бегу станет легче. — Правильно говорит. Это была та самая грудастая Синяя Птица, наблюдавшая за нами. — Если собирался сдаться, не стоило и начинать. Содержание было резким, но в тоне чувствовалась забота. Утренняя пробежка длится два часа по определенному маршруту. Не уложился – получай штрафные баллы. Поэтому этот парень постоянно их набирал. — Я буду только мешать. От его голоса веяло депрессией. Воплощение уныния, король самобичевания. — И поэтому ты сдашься? Спросила Синяя Птица. Я хотел было подхватить толстяка под мышку, но передумал. Только посмотрите, сколько пота. Вместо этого я схватил его за рубашку на плече. Ну же, сила тигра… нет, оборотня, приди! Притворяясь, что мне тяжело, я помог ему выпрямиться. — Я помогу. Давай сегодня добежим. Сказал я. — Зачем? Спросил толстяк. — Потому что верность – мое второе имя. Мы же соседи по комнате. Разве для этого нужна причина? Чтобы помочь упавшему или спасти утопающего, причины не нужны. — Пошли. Я не собирался слушать его отговорки. Схватив его за руку, я побежал. Я подстраивал темп и говорил: — Дыхание, просто держи дыхание. Я, между прочим, имею опыт двадцатичетырехчасового марафона во время тренировок с оборотнями. Главное – дыхание. Если контролировать дыханием сердцебиение, остальное приложится. — Не волочи ноги. Так только больше устанешь. Если совсем тяжело, лучше иди быстрым шагом. Я подбадривал его и ругал, и мы бежали. Но до финиша мы все равно не успели. Время вышло прямо перед финишной чертой. Из–за этого и я не уложился. — Вы что, встречаетесь? Это было все, что сказал инструктор Латте, проигнорировав нас. По сравнению с его обычными язвительными замечаниями, это было еще ничего. Конечно, несколько человек хихикнули. Засранцы, я всех запомнил. Толстяк, тяжело дыша, посмотрел на меня с опаской. — Про… — Все в порядке. Зачем еще извиняться. — …блемы с головой? Так это было не «прости», а вопрос о моем психическом здоровье? — С моим ментальным состоянием все в полном порядке, не волнуйся. Толстяк бросил на меня косой взгляд и понуро опустил голову. Пот стекал с него, как из сломанного крана. Земля под его ногами быстро намокла. Он тоже старался. Просто тело пока не подводило. — Завтра добежим. — …Зачем. Пробормотал он тихим голосом. Может, он спросил, не сумасшедший ли я, от смущения, а на самом деле ему было жаль? Похоже на то. Подошедшая сзади Синяя Птица посмотрела на нас и подмигнула. — Вот это верность. «Да, я же говорил, что верность – мое второе имя». Так прошел еще один день. Еда, бег, туалет, потом снова изучение техник, еда, проверка выносливости. Я впервые понял, как быстро может лететь день. Снова наступила ночь. Наверное, и сегодня мне предстоит укладывать всех спать. Интересно, этот Красавчик Форсайтия и сегодня откажется? Ну, спрошу его еще пару раз и лягу. Каждый раз, когда этот ублюдок молча отворачивался, я испытывал такой кайф. С этими мыслями я принимал душ, когда кто–то ко мне обратился: — Ты из третьего отряда? Это был метис с густыми бровями. Кровь бессмертного делала его лицо неплохим, но от него веяло грубой силой. На плечах у него было несколько драконов, а на спине – татуировка в виде демона. Даже бедра и икры были плотно забиты. Твое тело что, холст? Не знаешь, что тело дано тебе родителями? — Разве в сауну пускают с татуировками на все тело? Спросил я, намыливая голову. Этот ублюдок усмехнулся. — Не бойся. Бояться? Кто боится? Когда я был лучшим бойцом в своей школе, среди моих противников было несколько будущих гангстеров. Для бессмертного у него, конечно, крепкое тело, но… «Чтобы я тебя боялся? Мое тело – само по себе оружие». — Это я в молодости сделал. Продолжил он. А кто тебя спрашивал? Я что–то буркнул в ответ и продолжил мыться, чувствуя на себе взгляды. — Он из третьего отряда. Это тот самый? — Он же просто шестерка. — Это тот, кто сегодня с толстяком штрафные баллы получил. — Метис. Взгляды были направлены на меня, и говорили обо мне. — Я что, не бессмертный? Все слышу. После этих слов все замолчали. Но взгляды я продолжал чувствовать. Изучающие, любопытные, настороженные. Что этим ублюдкам надо? Возвращаясь в комнату, я понял, что что–то не так. Они специально выделили третий отряд. В месте, полном чувствительных людей, в последние дни часто случались стычки и драки. Раны заживают быстро, нервы на пределе. Идеальные условия для драк. Конечно, наш отряд был исключением. Все хорошо спали, и их раздражительность уменьшилась вдвое. — Наши с кем–то сцепились? Спросил я у Ёхана, вытирая волосы полотенцем. Он ответил: — Ты не знал? — О чем? — Прошлой ночью, когда мы спали… Он говорил шепотом, поглядывая на койку впереди. Точнее, на Красавчика Форсайтию. Этот ублюдок несколько ночей не спал, у него уже темные круги под глазами появились. Несмотря на то что Ёхан оглядывался, он выложил все. Было видно, как ему не терпелось рассказать. Он передал все в мельчайших подробностях. История была короткой. — Наш Красавчик Форсайтия, отказавшийся от моей помощи, не мог уснуть, вышел и сцепился с такими же бессонными ребятами из соседней комнаты. — Судя по его обычной манере общения, скорее всего, виноват был именно он. — Он избил нескольких человек. Похоже, драться он умеет. Телесные раны у избитых бессмертных быстро зажили, но душевные, видимо, нет, поэтому сегодня ко мне, как к члену третьего отряда, было столько внимания. У меня было предчувствие, что что–то должно произойти. И точно. После вечерней поверки к нашей комнате направились несколько человек. Благодаря обостренному слуху, это заметил не только я. В комнате повисло напряжение. — Если будет драка, ты в авангарде. Идеальный щит. Тут же встряла эта стерва Шерлок–Форсайтия, указывая на нашего Толстяка. — Это моя проблема. Не вмешивайтесь, – сказал Красавчик Форсайтия. «А, ну да, конечно, мистер „Моя хата с краю“». Я собирался просто понаблюдать за тем, кто полезет на рожон. Тот татуированный парень и еще несколько человек открыли дверь и вошли. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как ледяной кинжал вонзился мне в сердце. В наступившей тишине татуированный заговорил: — Кто такой Ю Гваник? Он искал меня. … Меня? Мой взгляд метнулся к Красавчику Форсайтии. Неужели этот ублюдок прикрылся моим именем? Какого черта им нужен я?