Глава 64 — Глава 64

Рука Цинь Юньцзюнь, до того отчаянно сопротивлявшаяся, медленно обмякла и безвольно опустилась. — К тому же, раз вы так любите Первого принца, — с притворной жалостью глядя на её бессильную руку, произнесла госпожа Цзинь, — вам следует и позаботиться о нём. Устранив одного из его соперников, вы хотя бы не умрёте напрасно, госпожа Юньцзюнь. Её голос долетал до ушей Цинь Юньцзюнь уже словно с того берега, отдалённый и неясный. В этот последний миг жизни в её сердце не было ничего, кроме горького раскаяния. Если бы тогда она действовала осмотрительнее, скрыла от императрицы свою связь с Первым принцем и объявила обо всём лишь после того, как у них появился бы ребёнок… Возможно, ей удалось бы избежать такой участи? Почему она не вняла предостережению Чжу Янь? Почему… Ей снова припомнилась та первая встреча с Первым принцем. — Ты — новая наперсница для Фу Чан, которую выбрала матушка? Как тебя зовут? — Докладываю Вашему Высочеству, меня зовут Цинь Юньцзюнь. — Из семьи заместителя главы Управления цензоров Цинь? «Юньцзюнь» — имя даосской бессмертной. Прекрасное имя. Увы, больше она не увидит Первого принца. *** Душевный узел Чжу Янь всё же не стала делить коня с Ли Ло. На западном лугу были не только они двое; пусть и просторно здесь, но если кто увидит — куда ей потом деваться? Скажи она, что это Пятый принц нагло вскарабкался к ней на лошадь, разве кто-нибудь поверит? Потому Чжу Янь, покружив, направилась к другим конюшням и выбрала себе нового коня. Но было уже довольно поздно; остальные знатные юноши, выехавшие раньше, наверняка уже обзавелись богатой добычей. Если они с Ли Ло сейчас отправятся на охоту, разве что составят им компанию. Чжу Янь и вовсе перестала торопиться в погоне за дичью и просто неспешно разъезжала верхом. Ли Ло тоже был свободен. Так они и ехали друг за другом, словно старичок со старушкой, вышедшие после ужина на неспешную прогулку, без малейших признаков того азарта, что охватил остальных, жаждавших победы. Чжу Янь, придерживая поводья, прогуливалась сквозь редкий лес, изредка поглядывая на Ли Ло. Видя, как уверенно он держится в седле, не выказывая ни малейшей неловкости, не удержалась от комментария: — И не скажешь, что ноги Пятого принца зажили так недавно, а он уже так лихо управляется с конём. Видно, немало потрудился. Ли Ло бросил на неё беглый взгляд: — Такому нехитрому делу и учиться-то не надо. Чжу Янь покосилась на него и пробормотала себе под нос: — По-моему, либо Пятый принц — необычайно одарённая натура, либо его ноги уже давно в порядке, а он лишь нагло притворялся, будто не может ходить. Ли Ло приподнял бровь: — Разве я на такое способен? — Ещё как! — фыркнула она с досадой. — А как насчёт моей помолвки? Я с тобой ещё не рассчиталась! Я ведь никогда не давала согласия! Ли Ло невозмутимо ответил: — Мне кажется, Яньэр не была против. Услышав его самоуверенный тон, Чжу Янь фыркнула: — Что ты понимаешь! Если я отказываюсь, значит, на то есть причина. И отказ выходить за тебя — тоже ради твоего же блага. — О? — Ли Ло заинтересовался. — Что же это за причина? Поделись, Яньэр. Никак не могу взять в толк, чем же нынешний я не угодил Яньэр. От его самодовольства её передёрнуло. Но, чёрт возьми, обладатель столь отточенных, будто изо льда и снега высеченных черт, мог произнести что угодно — и это звучало бы приятно. — Я… — Чжу Янь вспомнила о пожаре в дворце Чандин, губы её дрогнули, и она проглотила слова. Вздохнув, она сказала: — Ладно, не стоит. Только она это произнесла, как уже собралась пришпорить коня и умчаться вперёд. Но едва конь ступил на два-три шага, земля внезапно ушла из-под копыт. С шорохом и шелестом взметнулся вверх толстый слой опавших листьев, обнажив глубокую яму. Чжу Янь не успела среагировать и вместе с конём рухнула вниз. — Яньэр! Когда пыль улеглась, Чжу Янь, оказавшаяся на дне ямы, почувствовала лишь боль в ушибленном месте. Её гнедой конь с глуповатым выражением морды лежал на спине, беспомощно растопырив копыта. К счастью, дно ямы было устлано толстым слоем листьев, словно мягкой подстилкой, и серьёзных травм она не получила. В воздухе висела пыль, слабый свет пробивался сквозь ветви деревьев, скупо освещая угол ямы. Сверху показалось лицо Ли Ло. Он выглядел встревоженным: — Яньэр, не ушиблась? Чжу Янь потёрла ногу, встряхнулась и поднялась, с досадой проговорив: — Ушибы — не беда, но как выбраться из этой проклятой ямы? Она подняла голову: яма, невесть кем вырытая, была глубиной почти в два человеческих роста, стены — из рыхлой земли, не за что ухватиться. Позови она Ли Ло — его рука всё равно не дотянется. — Я поищу лиан, — сказал Ли Ло. — Ступай, — буркнула Чжу Янь, потирая ушибленное место и оглядываясь вокруг. Конь, свалившийся вместе с ней, несколько раз дёрнулся и благополучно встал на ноги. Поскольку дно ямы было густо усеяно листьями, конь уже с наслаждением принялся жевать сухую траву, от чего Чжу Янь просто остолбенела. Вот уж воистину беспечность! Вскоре Ли Ло вернулся и вновь показался над ямой: — Яньэр, ничего подходящего не нашёл. Может, лучше спущусь к тебе? Чжу Янь: … — И зачем тебе спускаться? — вышла она из себя. — Уж лучше бы поискал кого-нибудь, чтобы вытащили меня отсюда! — Негоже оставлять тебя одну, — спокойно возразил Ли Ло. — Девушка одна внизу — не боишься? — Чего я только на своём веку не повидала, испугаюсь я разве такого? — фыркнула Чжу Янь. — К тому же, солнце уже клонится к закату, скоро время охоты истечёт. Если ты не представишь хоть какой-то добычи перед Императором, не избежать насмешек от прочих принцев! Ступай лучше по делу! — Охота — дело несущественное, — сказал Ли Ло. И, не договорив, оттолкнулся от края и спрыгнул в яму. Раздался шелест, взметнулось облако листьев, перепугав мирно жующего коня, который вскинул голову и заржал. Увидев, что Ли Ло и впрямь спустился к ней, Чжу Янь онемела, не зная, что и сказать. Хотелось отчитать его за неумение расставлять приоритеты, но на душе стало тепло и радостно. Хотелось похвалить его за заботу, но самолюбие не позволяло. В конце концов, она с досадой помяла рукав, плюхнулась на толстый слой листьев и сварливо проворчала: — Вот прекрасно, теперь мы оба здесь в западне. Когда слуги хватятся нас и придут на выручку — одному Небу ведомо. Ли Ло же, казалось, ничуть не беспокоился: — Я с тобой — бояться нечего. Чжу Янь поджала губы, глядя на солнце. Время подходило к вечеру, заходящее солнце уже окрасило край неба в золотисто-оранжевые тона; ещё немного — и опустится ночь. А в императорском шатре, должно быть, как раз подводят итоги охоты. Первый и Второй принцы, вернувшиеся с богатой добычей, наверняка напоказ выставляют свои трофеи под восхищёнными взорами сановников. Олени, зайцы, лисы, куницы — шкуры одних ценны, другие диковинны, третьи свирепы. А Ли Ло? Ни единого трофея, да ещё и пропал! — И зачем ты спускался ко мне? — с досадой вырвалось у неё. — Зря позволил Первому принцу забрать всю славу в императорском шатре! — Ты попала в беду, — ответил Ли Ло с невозмутимым видом, — как же я мог уйти? Сердце Чжу Янь ёкнуло, и её охватило чувство вины — она попала в беду, и Ли Ло, не раздумывая, бросился вслед за ней. Да, он всегда был таким. Даже зная, что впереди бушует пожар в дворце Чандин, он ринется в огонь спасать служанку. А она? Лишь безучастно взирала на его беду, спасалась бегством и никому не сказала ни слова. Стиснув зубы и сжав рукав, она тихо пробормотала: — Ли Ло, того, кто видит, что другой в беде, но не протягивает руку помощи, а спасается бегством… ты ведь презираешь таких? Ли Ло на мгновение задумался: — Презираю. Сердце Чжу Янь тяжело упало: «Как и следовало ожидать». В груди стало пусто и онемело. Но тут он добавил: — Хотя и не всегда. Она с недоумением спросила: — Что ты имеешь в виду? — Иногда у людей нет выбора, — сказал Ли Ло. — Не могу же я требовать от других того, на что у меня не хватило бы духу. В её сердце забрезжила слабая надежда. Она не удержалась: — Ли Ло, если я скажу, что я… я и есть та самая, что видела беду, не подала помощи и сбежала… ты очень презираешь меня? Ли Ло слегка удивился, в его глазах мелькнула лёгкая усмешка: — Если Яньэр не подала помощи, значит, на то была веская причина. Видя его улыбку и слыша эти безмятежные слова, Чжу Янь почувствовала себя ещё более виноватой. Она не удержалась и дёрнула его за ухо, приговаривая: — Чего ухмыляешься! Я серьёзно!.. Это… это касается и тебя. Того, кому я не помогла, — это был ты. Ли Ло принялся размышлять: — Речь о тех проделках с принцессой Фу Чан? Я давно не держу зла. В конце концов, ты и втайне много раз мне помогала. — Не о том! — Стиснув зубы, она не знала, стоит ли рассказывать о пожаре во дворце Чандин, случившемся, когда ей было восемь. Она постоянно испытывала угрызения совести; если не высказаться сейчас, возможно, будет мучиться всю жизнь. Но если расскажет — вдруг Ли Ло отвернётся от неё? Мысли её спутались, и она не могла решиться. Её красивое личико сморщилось, словно горькая дыня. В этот момент Ли Ло вдруг приблизился и дунул ей в ухо. — О чём задумалась? Говори прямо. Тёплое дуновение защекотало кожу, пробежав дрожью по всему телу. Вмиг алым залились уши, а затем и всё лицо. Сознание помутнело, и она, заплетаясь, выложила правду. — Ли Ло… твои ноги пострадали из-за пожара во дворце Чандин. На самом деле, когда начался тот пожар, я… я тоже была там. И Циньэр тоже. Мне тогда было восемь лет, я жила во дворце Циъян у тётушки-императрицы… Я видела, как занялся огонь, и видела, как ты бросился в горящее здание. Но я ничего не сказала, никому не сообщила. Выложив всё одним махом, Чжу Янь будто обмякла, словно лист, утративший влагу, и совсем пала духом: — Если бы я тогда сразу кому-нибудь рассказала, тебя, может, спасли бы раньше, и тебе не пришлось бы так долго оставаться под балкой, что потом обрекло тебя на годы в инвалидном кресле. Чем дальше, тем тише становился её голос: — Но я никому не сказала. Когда тётушка-императрица спрашивала, я ответила, что ничего не видела и даже не приближалась ко дворцу Чандин. С последними словами воцарилась тишина. В лесу тихо шумел ветер, конь поблизости жевал траву, и этот шелест казался безмятежным. Чжу Янь, не слыша долгое время ответа Ли Ло, мысленно простонала, закрыла глаза и с отчаянием произнесла: — Ладно, я знаю, что была неправа. Я трусиха, бросила тебя в беде, думала только о себе, из-за чего ты столько лет провёл в инвалидном кресле. Если ты передумал жениться на мне, попроси Его Величество отменить указ — я нисколько не стану возражать… Не успела она договорить, как Ли Ло рассмеялся. Смех был лёгкий, беззлобный. Она приоткрыла один глаз и увидела, что уголки его губ поднялись, а на прекрасном, словно из яшмы выточенном лице, будто весенний снег, растаяла суровость. — Яньэр, так вот почему ты всё упиралась и не соглашалась выйти за меня? — спросил он. — Я же о твоём благе пекусь! — Она открыла глаза и с напускной суровостью заявила: — Говорила же, что не пара тебе. Не из-за рода или положения — с моим родом всё в порядке. Проно я сама негодная, бросила тебя в беде и сбежала, ты же знаешь, вот я и говорю — не пара я тебе. Ли Ло вздохнул и покачал головой: — Так вот что тебя тревожило. Сказала бы раньше — не пришлось бы столько времени препираться. Помолчав, он с невольной усмешкой добавил: — Хотя, зная твой нрав, вряд ли ты могла бы прямо во всём признаться. Уж если бы ты вдруг стала настолько простодушной, что говорила бы всё как есть, без утайки и уверток, вот тогда бы я действительно забеспокоился.