Глава 61 — Глава 61

Цинь Юньцзюнь едва заметно улыбнулась: — Чжу Янь, боюсь, ты ещё не знаешь? То, что тебе всего дороже, скоро достанется мне. В её глазах мелькнула искорка торжества, а голос зазвенел от возбуждения: — Брак, о котором ты так тщетно мечтала, теперь уготован мне. Чжу Янь в недоумении пробормотала: — …Брак, о котором я тщетно мечтала? Она на мгновение задумалась, а затем резко подняла взгляд: — Ты хочешь сказать… что выходишь за Первого принца? Цинь Юньцзюнь неспешно ответила: — Пока императорского указа нет, но дело почти решено. Мы ведь с тобой так близки, ты всё равно рано или поздно узнаешь. Лучше скажу сейчас — чтобы потом не пеняла, что я от тебя скрывала. Чжу Янь была искренне изумлена: — Признаться, я действительно не ожидала… Когда тётушка-императрица подбирала наложниц для Первого принца, она всегда действовала расчётливо, выбирая лишь тех, кто мог упрочить его путь к трону. Семья Цинь, конечно, знатна, но отец Цинь Юньцзюнь известен своим умением ловко лавировать между сторонами. Императрица никогда не доверила бы безопасность Первого принца человеку такого склада. Если это не воля императрицы, значит, Цинь Юньцзюнь сама пустила в ход свои чары. Чем больше размышляла Чжу Янь, тем мрачнее становились её мысли. Её растерянность явно тешила Цинь Юньцзюнь, та едва сдерживала злорадство, прикрывая рукавом губы, и тихо рассмеялась: — Янь, взгляни на себя! Какое на лице смятение и боль! Удивлена? Первый принц и не питал к тебе особой склонности. Ты ушла — он естественно обратил взор на другую. Если даже этого не в силах принять, значит, зря провела столько лет в дворцовых стенах. Чжу Янь покачала головой: — Юньцзюнь, возможно, это и так. Но я не страдаю, и ты напрасно радуешься. Цинь Юньцзюнь усмехнулась насмешливо: — Не страдаешь? Можешь не притворяться! Весь дворец Циъян ведает, что сердце твоё принадлежит одному Первому принцу, с малых лет грезила о замужестве с ним. Теперь, узнав, что он берёт в жёны другую, небось, изнываешь от зависти! И кроме того… — она презрительно подняла бровь, голос её зазвучал ещё громче, — за кого же выйдешь замуж ты сама? Кто бы ни был, несомненно, станет подданным моего будущего супруга. «…» — В грядущем моему мужу уготовано высокое положение, твоему же — низкое. Такова неизбежность, — медленно договорила Цинь Юньцзюнь, с облегчением выдохнула и бросила на неё ледяной взгляд. — Я с самого появления во дворце возненавидела тебя. Ты всегда держишься так, будто умнее всех, а остальные — глупцы, сама же и есть величайшая дурёха! Чжу Янь про себя счла её невменяемой и отвернулась: — Коль ты меня ненавидишь, нам не о чем более говорить. Моё сердце не лежит к Первому принцу, и я не стану терзаться из-за его женитьбы. Сказанного достаточно. — Хватит лицедействовать! — Цинь Юньцзюнь закипела от злобы, ей страстно хотелось сорвать с лица Чжу Янь эту маску бесстрастия. Зачем она притворяется, будто ей всё безразлично? Так хотелось увидеть, как Чжу Янь впадает в ярость, сгорает от ревности! А эта, даже оказавшись в безвыходном положении, всё ещё корчит эту омерзительную невозмутимую мину! Грудь Цинь Юньцзюнь сжалась от бешенства. В этот момент издали донёсся величавый женский голос: — Юньцзюнь, беседа окончена? Пора идти. Цинь Юньцзюнь обернулась и увидела в отдалении императрицу Чжу с детьми. На ней было роскошное парчовое одеяние, расшитое золотом и нефритом, ослепительной красоты. Хотя ранее император и предписал ей оставаться во дворце для поправки здоровья, ныне, в пышном убранстве, она по-прежнему выглядела степенной и благородной, ничуть не утратив былого величия. Почуяв, что задерживаться не стоит, Цинь Юньцзюнь поспешила повернуться и сделать реверанс: — Юньцзюнь сейчас идёт! Чжу Янь также склонилась в почтительном поклоне перед своей прежней повелительницей. Случайно подняв взгляд, она заметила, как императрица с холодным, леденящим, точно лезвие ножа, взором взирает на Цинь Юньцзюнь. Этот взгляд был ей хорошо знаком, и сердце её сжалось от лёгкого испуга. Видя, что Цинь Юньцзюнь поднимается, чтобы уйти, Чжу Янь невольно шагнула вперёд и вдруг схватила её за руку. — Что ты делаешь?! — Цинь Юньцзюнь, потрясённая её действием, инстинктивно попыталась вырваться. — Руки прочь! На что ты замышляешь? Чжу Янь прикрыла её руку своей другой ладонью, сердце её стучало, как барабан. Притворясь, будто шепчет подруге по секрету, она приблизилась к уху Цинь Юньцзюнь и тихо молвила: — Будь осторожна. — Что ты сказала? — нахмурилась Цинь Юньцзюнь с выражением недоумения. — …Я сказала… будь осторожна, — торжественно промолвила Чжу Янь и медленно разжала пальцы. Затем она сделала реверанс в сторону императрицы и удалилась. Цинь Юньцзюнь смотрела ей вслед, сердце её пылало досадой. Вспомнив, как та притворно, по-сестрински, к ней прильнула, она с отвращением встряхнула кистью, пытаясь стряхнуть омерзение и раздражение. Подойдя к императрице, она услышала, как та с улыбкой спросила: — О чём это только что беседовала с тобой Янь? Мне показалось, вы по-прежнему неразлучны. Цинь Юньцзюнь мысленно фыркнула и не удержалась, чтобы не вставить шпильку про Чжу Янь перед императрицей, притворно обиженно проговорив: — Она велела мне быть поосторожнее, как бы не навлечь на себя её немилость! А я всего лишь хотела осведомиться, как она поживает, нет ли неудобств во дворце вдовствующей императрицы… а она вот так со мной обошлась… Императрица Чжу, выслушав, снисходительно рассмеялась: — Ах, Янь… ничуть не переменилась. В её словах словно бы сквозили какие-то намёки, от чего сердце Цинь Юньцзюнь наполнилось лёгким удовлетворением. Похоже, императрица не слишком-то благоволит к Чжу Янь, иначе отозвалась бы о ней не столь безучастно. Свита направилась к императорскому шатру. Впереди шли служанки с благовонными курильницами-фонарями, вся процессия сияла прежним великолепием. Императрица Чжу, окружённая свитой, склонилась к Ли Чуню, идущему рядом: — Чунь, у матери есть слова, которые ты должен запечатлеть в сердце. Ли Чунь, озабоченно вглядывавшийся в окрестности у охотничьего поля, остановился и почтительно сложил руки: — Молю матушку изречь. Прилежно запечатлю в сердце. — Хорошо, — императрица с нежностью взглянула на Ли Чуня, протянула руку и поправила его волосы у виска. На мизинце её сверкал вправленный в черепаховый напёрсток камень кошачий глаз. — Ты — старший сын законной жены, и мать непременно приложит все силы, чтобы возвести тебя. От начала и до конца всё, что я свершала и буду свершать, — всё ради тебя. Ли Чунь склонил голову ещё ниже: — Дитя понимает. Императрица, удовлетворившись его ответом, кивнула и махнула рукой евнухам и служанкам: — Вперёд. Шествие двинулось дальше, императрица Чжу погрузилась в раздумья. Ныне император питает к ней величайшую неприязнь, возможно, уже проведал о некоторых былых делах, оттого и возненавидел дворец Циъян. Брат её пребывает при дворе и, вероятно, также ведает об этом; дабы не прогневить императора, он не постыдился отречься от неё, порвать все связи и переметнуться под знамёна других принцев. Ныне она словно одинокий остров в море, не на кого опереться. Если и далее действовать опрометчиво, неминуемо погибнешь. Лучше, отступая, готовить наступление, сначала успокоить сердце императора; пока целы горы зелёные, не страшиться, что не из чего будет разжечь очаг. В мире нет ничего неизменного, всё решают выгоды и связи. Если в конечном счёте останется лишь один Ли Чунь, не верю, что брат мой осмелится поставить на других принцев. Многочисленная свита дворца Циъян с великолепием прибыла к императорскому шатру. Высоко вознёсшийся золочёный шатёр был окаймлён алыми парчовыми завесами, знамёна развевались на ветру, столы, покрытые парчой, и возвышения, устланные узорным шёлком, были расставлены в соответствии с рангами присутствующих. — Император прибыл! — После того как все сановники заняли свои места, император неспешно вышел из шатра. Императрица Юй, томно улыбаясь, поддерживала его за руку — очевидно, ранее в шатре беседа с императором шла весьма оживлённо. — На пиру будут танцевать присланные из варварских краёв танцовщицы, слышал, пляски их весьма диковинны. Разве ты, любимая, прежде не увлекалась танцами? Взгляни-ка, развей скуку, — император громко рассмеялся, обращаясь к стоявшей рядом императрице Юй. Взгляд его скользнул по почтительно склонившейся императрице Чжу, и радость на лице государя мгновенно угасла, голос тоже стал холодным: — А, императрица прибыла. Садитесь. Императрица Юй, зная, что в последнее время император при виде императрицы Чжу приходит в дурное расположение духа, поспешила подольститься: — Ваше Величество, хоть я уже и не юная дева, но если речь о танцах, то всё ещё в силах. Если Ваше Величество пожелает увидеть, я могу станцевать что угодно. Император нетерпеливо махнул рукой: — В твоём возрасте — и плясать! Не стыдно ли? Услышав это, императрица Юй побледнела, затем покраснела и в смущении отступила. Императрица Чжу, совершив поклон, поднялась и заняла своё место. Император и императрица, отец и мать государства, воссели рядом на самом возвышенном месте. Императрица Чжу давно привыкла к этому превосходящему всех положению и на сей раз также сохраняла спокойствие и достоинство, величавую осанку. — Ваше Величество, хоть сегодня и охотничий семейный пир, я, ваша служанка, желала бы сказать нечто, касающееся семьи и государства, — императрица Чжу с величавой улыбкой подняла чашу с вином и поднесла её супругу. Император не принял чашу и с недовольным видом промолвил: — Все ведают, что это семейный пир, о каких ещё «делах семьи и государства» толкуешь? Женщине из внутренних покоев не пристало ведать о подобном! Императрица, хоть и была осаждена упрёком, не выказала ни малейшего смятения: — Ваше Величество, я, ваша служанка, полагаю, что все принцы уже возмужали, и настала пора определить наследника трона, дабы успокоить сердца народа. Услышав это, император в душе примерно уразумел её замысел. В девяти случаях из десяти она решила пойти на последний риск и при всех выступить с предложением сделать Ли Чуня наследником. Но не сведены ещё счеты с Чуньцзя, об этом и думать нечего! То, что она до сих пор сохраняет свой сан — лишь последний проблеск перед зимой! Как только Чжу Цзиньгуань склонит сановников на сторону назначения Ли Ло наследником и сочетания его браком с дочерью рода Чжу, эту императрицу можно будет устранить. Пока он так размышлял, императрица с той стороны уже с улыбкой промолвила: — Я, ваша служанка, полагаю, что Пятый принц Ли Ло сочетает в себе таланты и учёность, обладает добродетелью и человеколюбием, а также является сыном императрицы Чуньцзя, а потому наилучшим образом подходит для места наследника трона. — Пятый принц Ли Ло сочетает в себе таланты и учёность, обладает добродетелью и человеколюбием, а также является сыном императрицы Чуньцзя, а потому наилучшим образом подходит для места наследника трона. Цинь Юньцзюнь внизу резко подняла голову, взгляд её выражал крайнее изумление, которое она не в силах была сдержать. — Это… как же так?! * * * Императрица Чжу вознамерилась выдвинуть Ли Ло в наследники трона. Сии слова повергли придворных в изумление, и они невольно переглядывались. Однако, поскольку сегодня был охотничий пир, а не торжественная аудиенция в тронном зале, никто не смел вставлять слово, вмешиваясь в столь важное государственное дело. Императрица Чжу избрала для сего сегодняшний день, ибо, будучи женщиной из внутренних покоев, лишь в такой день и могла говорить о том. Прежде у неё были свои голоса в передних палатах, и брат с родичами могли подавать императору доклады; но в последнее время при дворе царили непростые времена, семья Чшу рассорилась с императрицей, и она, очевидно, уже не могла более сеять бурю в передних палатах, посему и пришлось ей изъясняться на сём неуместном пиру. Придворные же были иного мнения. Вопрос, кого назначить наследником, можно отложить до обсуждения в передних палатах, незачем сейчас раздражать взор императора. Посему никто не проронил ни слова, и на пиру воцарилась гробовая тишина. Император помолчал, затем принял из рук императрицы Чжу винную чашу: — Ты проявила заботу. Вместо того чтобы продвигать Чуня, предлагаешь в наследники Ло. Императрица Чжу улыбнулась: — Ло обладает выдающимися достоинствами, как же я, ваша служанка, могла бы не заметить? Сии слова пришлись императору как раз по душе. Он и сам придерживался сего мнения. Из троих взрослых принцев старший, Ли Чунь, слишком зауряден, к тому же словно марионетка в руках императрицы Чжу. Если он взойдёт на престол, боюсь, реки и горы, алтари земли и зерна перейдут в руки женщин. Второй принц, Ли Гу, — совершенно никчёмный щёголь, грязь, что и на стену не взметнёшь; в обычные дни его можно баловать, смотря на лицо императрицы Юй, но никак не вверять ему рукоять государства. Если императрица Юй осмелится взбунтоваться, у него найдутся способы заставить её заткнуться. Лишь один Ли Ло, будучи рождённым от Чуньцзя, одарён литературным талантом, разум его тонок и осмотрителен. Что важнее всего — он умеет выжидать. Одно это терпение и воля уже не сравнятся с качествами двух его старших братьев. Если императрица действительно желает отступить на шаг и признать, что Ло подходит для места наследника, то ничего плохого в том нет. Столько лет она была столь строптива, если впредь сможет согнуть спину и вести себя как подобает, уразумев, что «муж — основа жены», то это будет как нельзя кстати. Императрица Чжу, словно уловив его мысли, светло улыбнулась и со вздохом промолвила: — Ваше Величество, прежде я, ваша служанка, думала лишь о статусе старшего сына законной жены, потому и благоволила к Чуню, лишь теперь же с изумлением постигла, как важно назначать достойных. К тому же, все эти годы во дворце не было наследника трона, многие принцы не ведали должной субординации, и дел, о коих мне приходилось печься, прибавилось многократно. Я, ваша служанка, состарилась, боюсь, стала ни на что не годна, лишь жажду отдыха. Сии слова отнюдь не подобают матери государства, однако являют волю к уступкам и отрешению. Император прищурился, и в душе его вдруг утихло прежнее чувство тревожного нетерпения, с коим он желал низложить императрицу. — Императрица, слова твои неверны, — неспешно промолвил император. — Как матери государства не подобает произносить слова «ни на что не годна». Даже если я и впрямь назначу Ло наследником, в задних покоях ещё множество мест, где ты нужна. Коли желаешь отдохнуть, подождём, пока я с Министерством ритуалов не улажу дело о назначении наследника, тогда и потолкуем.