Чжу Янь изящно улыбнулась:
— В Пятом принце течёт половина крови Его Величества. А вы, Второй принц, называете его «такой штуковиной»? Неужто по-вашему, императорская кровь не столь благородна? Вот уж поистине… нечто.
Эти слова были тяжким обвинением: в малом — непочтение, в большом — мятежный умысел. Ли Гу побледнел и гневно воскликнул:
— Я ничего подобного не говорил! Не городи чепухи, глупая девчонка!
С этими словами он взмахнул рукавом и направился вглубь сада.
Его фигура скрылась в глубине переходной галереи. Чжу Янь, глядя на его поспешное отступление, не удержалась от тихого смешка. Насмеявшись вдоволь, она наконец повернулась к стоявшему перед ней человеку. Ли Ло был облачён в длинное одеяние цвета сосновой хвои с узором из клубящихся облаков, подпоясанное алым кушаком, с нефритовой диадемой в волосах — весь он был воплощением холодной, почти ледяной утончённости. Глядя на него, она невольно почувствовала сожаление: как же вышло, что столь прекрасный человек томился в забвении во дворце Чандин и лишь теперь предстал перед всеми? Словно старое персиковое дерево в том же дворце Чандин: когда-то пышное и ветвистое, оно вдруг засохло на долгие годы и лишь нынешним летом вновь пустило ростки. Как досадно!
— Пятый принц, вы опять поступаете опрометчиво, — сказала она ему без особых церемоний. — Второй принц — душа и сердце императрицы Юй. Вам же должно быть известно о её нраве! Рассердите мать с сыном, и во всём дворце вам не найти покоя.
Ли Ло спросил:
— Но вы ведь тоже задели Второго принца. Разве вам не страшно?
— Мне?.. Да чего мне бояться? — Чжу Янь отвернулась, уставившись на кустик мальвы, что робко пробивался под красным лакированным ограждением из камфорного дерева. Нежные, стыдливо-розовые цветы, казалось, никому не были нужны. — Я ведь из дворца Циъян, наперсница принцессы Фучан и племянница самой императрицы Чжу. Даже если императрица Юй вознамерится меня изводить, ей придётся взвесить, стоит ли поднимать руку на дворец Циъян.
Уголки губ Ли Ло медленно поползли вверх:
— Но я слышал, что отец-император отклонил ходатайство о вашем браке со Старшим принцем. Неужели вы и после этого останетесь во дворце Циъян?
Чжу Янь вздрогнула. Тьфу! Откуда ему известно? Теперь он наверняка потешается над ней в душе — ведь она так громко кричала, что «выйдет замуж лишь за самого достойного мужа в столице», а император даже не удостоил её брак со Старшим принцем своим вниманием. Прямо-таки пощёчина!
— Это… пока лишь слова, — пробормотала она, собравшись с духом, хотя голос её понизился. — Старший принц говорил, что вновь попытает счастья при дворе.
Услышав это, Ли Ло усмехнулся:
— Он пойдёт к отцу-императору? Что ж, пусть попробует.
Чжу Янь, впечатлённая его тоном, с подозрением взглянула на него — отчего это Ли Ло с таким видом уверен, что Старший принц вернётся ни с чем? В его лёгкой усмешке и чуть приподнятых бровях сквозило явное пренебрежение.
— Его Величество всё же может смягчиться… — медленно проговорила она, бросая взгляд в ночную тьму. — Впрочем, это вас, Пятый принц, нисколько не касается.
— О? — Ли Ло скосил на неё глаза. — Почему же не касается? Отец-император недавно вопрошал, не помышляю ли я о женитьбе. Ныне все во дворце ведают, что я — сын служанки, а посему и девиц, из коих могу выбирать, раз-два и обчёлся. Ах да, на днях некая барышня из рода Цзян являлась во дворец, и отец, кажется, счёл её подходящей…
Чжу Янь резко обернулась:
— Неужели сестра наложницы И? Третья дочь рода Цзян?
Она слышала это имя от Циньэр, но не ожидала, что Ли Ло тоже её запомнил!
Ли Ло бросил на неё искоса:
— Кажется, так.
Чжу Янь нахмурилась, говоря серьёзно:
— Пятый принц, одумайтесь. Род Цзян не имеет ни заслуг, ни титулов. Отец наложницы И — всего-навсего чиновник пятой степени в глухой провинции, а его младшая дочь наведывается в столицу раз в три года. Как может император счесть подобную девицу достойной брака с членом императорской фамилии?
Ли Ло усмехнулся:
— Ты встревожилась?
На его лице застыло самодовольное выражение, в глазах играла насмешка. Чжу Янь, подняв на него взор, увидела в его зрачках собственное отражение — и впрямь, на её лице застыла тревога.
Да с чего бы это?
— С чего бы мне тревожиться? — Чжу Янь отворотилась, опустив рукава, голос её звучал холодно и отстранённо. — Я всего лишь говорю, как есть. А уж на ком вы, Пятый принц, решите жениться, меня ни капли не касается.
Ли Ло молвил:
— Коль мне не подходит третья девица Цзян, а тебе не светит замужество за Старшим принцем, не лучше ли нам сойтись? Мы, по крайней мере, хорошо знакомы, не так ли?
Услышав это, Чжу Янь едва не лопнула от ярости.
— Как он смеет быть столь бесстыдным и произносить такие позорные речи здесь, во дворце Циъян!
— Пятый принц, прошу вас, следите за словами, — скрепя сердце проговорила она, опасливо озираясь по сторонам. К счастью, все были у театральной площадки, и никто не приближался. Стиснув зубы, она твёрдо сказала: — Вы прекрасно знаете, кто я. Я стремлюсь лишь вверх и желаю выйти замуж за одного из первых людей столицы. Люблю ли я его или нет, близки ли мы — для меня не имеет никакого значения.
Произнося эти слова, девушка не заметила, как её лицо залилось лёгким румянцем, подобным утренней заре. Алый цвет на фоне её фарфоровой кожи лишь придавал ей особую нежность и прелесть.
Ли Ло неторопливо кивнул:
— Так ты и впрямь желаешь лишь возвыситься, и тебе всё равно, будешь ли ты любить своего будущего супруга?
— Именно так! — не задумываясь, тотчас же кивнула Чжу Янь.
Она смотрела на него, ожидая увидеть разочарование и досаду. Но вместо этого он устремил взор в ночное небо за галереей — нынче был праздник Цицяо, лазурные небеса были ясны, а через них, подобно реке, протянулся Млечный Путь, сверкающий и неспешный.
— Нынешней ночью праздник Цицяо, и Богиня Ткачиха ныне стоит на Сорочьем мосту. Янь, осмелишься ли ты поклясться ей, что говоришь правду?
Услышав это, Чжу Янь замерла, и её взгляд невольно устремился к небесам. Прозрачное небо было подобно воде, нефритовый крюк луны висел вдали, сверкающая Серебряная Река пересекала небосвод, и, задирая голову, можно было затечь шеей. Верно, в сей миг Богиня Ткачиха с золотым челноком в руках стоит у одного из концов Сорочьего моста.
Поклясться Богине Ткачихи, что говорит правду…?
Чжу Янь смотрела в небо, размышляя о грядущем: если она и впрямь выйдет за Старшего принца…
Она станет наложницей, входя через боковые ворота; а Ло Ниншуан будет главной супругой, каждый день величаво прохаживаясь у неё перед носом. В праздники Старший принц будет приносить ей лишь несколько свитков, вопрошая: «Двоюродная сестрица, нравятся ли тебе эти картины?» Развернёшь — а там «Карта военных походов»!
Распахнётся дверь, Старший принц выйдет, а у переулка стоят две прекрасные девицы — ослепительная и пышная госпожа Ван, худая и изящная госпожа Сунь, — и обе ему приглянутся, он взмахнет рукой: «Забрать всех во дворец!» А Чжу Янь будет томиться за дворцовой стеной, перебирая струны пипы и напевая: «Медленно бьют колокола, начинается долгая ночь, яркие звёзды томятся до самого рассвета».
И вот в один прекрасный день Старший принц навестит её, пьяный, неумытый, от него разит вином. Чжу Янь, схватившись за голову, прикинется больной: «Ваше Высочество, у меня сердечный приступ, отправляйтесь лучше к Ло Ниншуан…»
От одной мысли о такой жизни Чжу Янь передёрнуло.
Рядом Ли Ло подгонял её:
— Богиня Ткачиха смотрит. Янь, неужели ты боишься поклясться ей?
Чжу Янь прокашлялась:
— Меня зовёт принцесса Фучан, я пойду. Вам тоже советую поскорее войти — представление началось, играют «Четырёх красавиц», и императрица говорит, что труппа играет превосходно.
— Янь? — позвал он.
— Янь откланивается!
***
Когда Чжу Янь вернулась в центральный двор, на сцене даньхуа как раз исполняла партию, где Вэй Маоюй вкалывает цветок в волосы и передаёт искусство каллиграфии. Актриса, изображавшая госпожу Вэй, с ярким гримом и тонкими рукавами-шуйсю, кружилась на сцене, подражая обучению письму. Внизу несколько наложниц перешёптывались, кто-то теребил ногти, почти никто не смотрел представление; лишь императрица Чжу смотрела с интересом, даже тихонько отбивая такт.
Принцесса Фучан, увидев, что Чжу Янь вернулась, тихо спросила:
— Ну как?
Та ответила:
— Спрашивала у прислуги снаружи: после прибытия Пятого принца гостей больше не было.
Фучан огорчилась:
— Ци Чжиян ведь племянник императрицы Юй! Почему же он так редко наведывается во дворец? Из-за этого я никак не могу его повидать!
В душе Чжу Янь вздохнула: хоть Ци Чжиян и племянник императрицы, но он мужчина, да и фамилия у него не Ли, как же он может днями напролёт околачиваться в императорских покоях? От силы — задержится в передних палатах.
Принцесса Фучан немного погрустила, но, заметив опоздавшего Ли Ло, который устроился в конце толпы с младшими принцами, вновь воспрянула духом. Она указала на Ли Ло Чжу Янь и, хихикнув, сказала:
— Смотри внимательно, прихрамывает ли Пятый братец? Я слышала от Нинъэр, будто он ещё не совсем оправился и слегка припадает на ногу.
Чжу Янь тихо ответила:
— Я только что виделась с Пятым принцем, с его ногой всё в порядке, он совсем не хромает.
Но принцесса Фучан сердито взглянула на неё:
— Как может? Он же хромой. Столько лет был калекой, как же он мог вдруг поправиться так быстро?
Чжу Янь, видя её уверенность, поняла: когда принцесса Фучан упрямится, её не переубедить, она верит лишь в то, во что сама желает верить. Ладно, пусть думает, что Ли Ло хромает, когда увидит, что он здоров, удивится сама, не её дело.
— Должно быть, Янь ошиблась, — сдалась Чжу Янь.
Тут принцесса Фучан рассмеялась:
— Так и знала! Непременно Янь ошиблась. В следующий раз стащим с него шпильку для волос и посмотрим, сможет ли он нас догнать!
Чжу Янь мысленно ахнула: «Вот это дело!» — и поспешно сказала:
— Ваше Высочество, если вы стащите у него шпильку, как бы Пятый принц не подумал, что вы жаждете завладеть его вещью, что тогда?
Принцесса Фучан тут же скривилась:
— Кому сдались его вещи? Разве его шпилька стоит хоть одну нить моего наряда? Ладно, ладно!
Чжу Янь распахнула глаза и закивала:
— Именно, его вещи и в подмётки не годятся вашим. Оставим его.
Артисты на сцене пели ещё какое-то время, луна уже перевалила за верхушки ив. Госпожа Цзинь в сопровождении служанок вынесла корзину с иголками и нитками и раздала их всем наложницам и принцессам, приглашая госпож вдеть нить.
Это было главным действием праздника Цицяо: та, кто быстрее всех проденет конец красной нити через семь игольных ушек, станет «первой мастерицей» вечера. Первая мастерица могла возложить свою вышивку на жертвенный стол и загадать желание Богине Ткачихе. Незамужние девицы обычно молились о хорошем замужестве; замужние — о супружеской гармонии и семейном благополучии. Были и те, кто просил долголетия или богатства, каждый — чего душа пожелает.
Принцесса Фучан, никогда не сильная в рукоделии, получив иголку с ниткой, лениво отложила их и принялась за белые личи на столе; несколько наложниц, избалованные роскошью, тоже редко занимались вышивкой; к тому же они пришли во дворец Циъян лишь для зрелища и представлений, так что к этому продеванию ниток отнеслись без интереса, куда увлекательнее было слушать «Четырёх красавиц» на сцене. Чжу Янь же была куда прилежнее, склонив голову, старательно продевала нить.
Красная нить в руках Чжу Янь прошла через одно ушко, затем через другое; прищурившись, при свете свечей она одним магом продела нить через все семь иголок и с улыбкой сказала:
— Ваше Величество, Янь продрала нить через все семь иголок.
Императрица Чжу тоже держала иголку с ниткой, но лишь для виду, на самом деле почти не трогая их. Услышав, она величественно улыбнулась:
— О, Янь, да ты мастерица! Похоже, ты справилась первой!
Снизу донёсся ропот досады: седьмая принцесса, рождённая наложницей Чэн, тоже была искусна в продевании нити и как раз закончила шестое ушко, лишь чуть-чуть уступив Чжу Янь; но она была молода, и руки её не так ловки, как у совершеннолетней. Императрица, видя это, улыбнулась:
— Седьмой принцессе всего лишь тринадцать, а уже так искусна! Когда подрастёт, непременно станет первой мастерицей.
Мать седьмой принцессы, наложница Чэн, с гордостью во взгляде тоже улыбнулась:
— Благодарю Ваше Величество за доброе предсказание.
Первая мастерица определилась, и императрица Чжу велела госпоже Цзинь поправить фруктовые тарелки на жертвенном столе; затем, подняв руку, сказала:
— Янь, раз ты первая мастерица, этот прекрасный шанс вознести молитву Богине Ткачихе — твой. Непременно скажи ей лишнее словечко.
Чжу Янь склонилась в почтительном поклоне:
— Благодарю Ваше Величество.
То, что она стала первой мастерицей, конечно, не всем пришлось по душе. Четвёртая принцесса, стоявшая за императрицей Юй, фыркнула и едва не закатила глаза:
— Скорее проси Богиню Ткачиху сохранить твой брак со Старшим принцем! Весь дворец уже ведает об этом позоре.
Обновлено: 22.01.2026