Глава 23 — Глава 23. Когда мы встретились вновь, вы покрыты инеем лет, и нет больше того юноши!

**Глава 23. Когда мы встретились вновь, вы покрыты инеем лет, и нет больше того юноши!** В тупике восточного переулка двое стариков в сопровождении мужчины медленно приближались к небольшому подворью. Ограда была сложена из необожженного кирпича, за которой виднелся уютный двухэтажный домик — причудливая смесь дерева и черепицы. Сопровождающий глубоко вздохнул, собираясь постучать в калитку, как вдруг тишину нарушила резкая мелодия телефонного звонка. Все трое разом обернулись. В нескольких шагах от них стоял молодой человек. Он держал в руке смартфон и с явным замешательством смотрел на нежданных гостей. Как только старик в инвалидном кресле увидел юношу, его глаза расширились. Фу Цзюнь вцепился в подлокотники так сильно, что на его сухих, покрытых старческой гречкой руках вздулись вены. Его хриплый голос сорвался на крик: — Сту... Студент!!! Он затрясся всем телом, указывая пальцем на парня. — Лю Сюнган, смотри! Это же тот самый студент, которого мы подобрали на поле боя! Лю Сюнган прищурился, вглядываясь в лицо юноши, но тут же нахмурился и осадил товарища, похлопав его по плечу: — Да что ты орешь как оглашенный? Совсем из ума выжил на старости лет? Вечно тебе мерещится черт знает что! Затем Лю Сюнган повернулся к юноше, который замер в паре метров от них, и громко извинился: — Прости, сынок! Друг мой совсем плох стал, путает всё... Обознался старик! Не напугал он тебя? Юноша, казалось, оцепенел. Он поспешно сбросил звонок и встал как вкопанный, не зная, куда деть руки. Когда он заговорил, его голос предательски дрогнул. — Н-ничего страшного... — выдавил он. — Я... я просто пришел передать одну вещь... Линь Цзюэ едва сдерживал слезы. Он до боли закусил губу, не в силах отвести взгляда от пустой штанины старика в кресле. «Я узнал вас...» — кричало всё внутри него. Лю Сюнган, который когда-то выкапывал для него дикий батат в мерзлой земле. Фу Цзюнь, которого все звали Сяо Цзинпином! «Как же это чудесно... встретить вас снова, семьдесят лет спустя. И как же это больно... видеть вас такими. Лю Сюнган, как же ты постарел? Ты ведь был таким бравым парнем, гордостью Яньбэя. А ты, Фу Цзюнь... что с твоей ногой? Когда ты её потерял? Сильно ли тебе было больно?» — Парень, так что ты пришел передать? — голос Фу Цзюня, уже успокоившегося, вывел его из оцепенения. Старик смотрел на него мягко, с каким-то странным, необъяснимым теплом. Линь Цзюэ вздрогнул. Он покрепче прижал к себе рюкзак и, сделав глубокий вдох, произнес: — Я принес письмо. Мой дед... перед смертью он заклинал меня доставить его по адресу. Фу Цзюнь нахмурился: — Твой дед? Линь Цзюэ часто замигал, стараясь не расплакаться. — Да... Мой дед. Его звали Линь Цзюэ. В те годы он возвращался из-за границы, но корабль потерпел крушение, и его вынесло к берегам Страны Линхань. Там тогда творился сущий ад! Ему повезло — он встретил солдат Великой Ся, которые спасли ему жизнь. Потом, пройдя через многие беды, он вернулся домой, но там его ждали новые несчастья: болезнь прадеда, голод, разруха... Семье пришлось снова уехать за рубеж, и они вернулись в Китай лишь несколько лет назад. Перед смертью он передал мне письмо и серебряный доллар. Велел во что бы то ни стало отвезти их в провинцию Цайюнь, в Древнюю деревню Люли у горы Фэнхуан. В этот момент Фу Цзюнь замер с открытым ртом. Лю Сюнган же не сводил глаз с юноши, храня тяжелое молчание. — Линь Цзюэ... Линь Цзюэ... — забормотал Фу Цзюнь, хватая друга за руку. — Клянусь матерью, это тот самый студент! Он выжил! Не погиб тогда! Почему же он не искал нас все эти годы? Лю Сюнган глухо спросил: — Что за письмо просил передать твой дед? Линь Цзюэ осторожно снял рюкзак и достал из потайного кармана пожелтевший конверт. — Дед говорил... что это письмо одного солдата, который так и не смог отправить его домой. Этот солдат был командиром отделения, он спас моему деду жизнь. Его звали Ли Яньтан. Оригинал почти истлел, поэтому дед тогда же, в горах, при свете луны, переписал каждое слово, чтобы оно не затерялось. В этом конверте — весточка для его А-Мэй и та самая серебряная монета. Линь Цзюэ бережно держал конверт обеими руками. Перед глазами стоял бледный, истекающий кровью Ли Яньтан, поднимающий монету к небу. «Нет спасителей, нет богов и царей... я сам защищу голос моей Мэй». Лю Сюнган медленно кивнул, его взгляд смягчился. — Вот оно как... Значит, это Линь Цзюэ похоронил нашего командира. Ну и ну... — старик вздохнул, и в этом вздохе была вековая усталость. — Пойдем с нами, сынок. Мы тоже пришли навестить вдову командира. Она прожила всю жизнь в одиночестве. Лю Сюнган подтолкнул кресло вперед. Сопровождающий кивнул Линь Цзюэ и поспешил к калитке. Старое дерево было покрыто пятнами мха, по углам зеленела плесень, а на створках висели выцветшие новогодние картинки. *Тук-тук-тук.* — Ли А-Мэ! Вы дома? — закричал мужчина. — Это Сяо Чжан из уездной администрации! К вам гости из Цзинпина и Яньбэя! Это... это однополчане вашего брата! Товарищи Ли Яньтана! Пока он кричал, дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла сухонькая старушка с копной седых как лунь волос. Несмотря на возраст, её глаза оставались удивительно ясными и живыми. Она смотрела на пришедших, и в её зрачках отражался закатный свет. Линь Цзюэ смотрел на неё и невольно вспомнил строки из письма: «Мэй, мне приснилось, как ты поешь. Мэй, ты смеешься, и глаза твои — как два месяца ясных...» Старушка перевела взгляд со спутников на Линь Цзюэ и тихо произнесла: — Такой долгий путь... Наверное, нелегко вам пришлось... Она опустила глаза и отступила, приглашая их войти. — Заходите скорее. Я угощу вас сладостями, сама пекла. И фрукты есть, утром только купила, сказали — свежий сбор. Проходите же! Когда мой А-гэ уходил, этот дом был только наполовину построен... Он так и не увидел наше гнездышко законченным.