Глава 4: Двенадцать лет часть 2
В зале царила оживленная атмосфера, наполненная смехом и мелодичным звоном бокалов. Пир в честь дня рождения Байлуня подходил к своему апогею: вино развязало языки, а гордость немного поутихла. Слуги проворно сновали между низкими столами, подливая ароматное сакэ и принося блюда, источающие жар и пряности.
Запеченный угорь, острый суп с тофу, нежные куски мяса, покрытые золотистым слоем сладко-пряного соуса — всё это было настолько ароматным, что даже самые сытые гости не могли устоять и просили добавки.
На возвышении, в центре главного стола, восседал Азулон, словно высеченный из красного гранита. Его суровый взгляд скользил по залу, словно отмечая каждого присутствующего. Рядом с ним находились его внуки: Зуко, ещё мальчик с серьезными глазами, и Азула, в которой уже тогда светилась смесь ледяной расчетливости и едва сдерживаемой гордости. Время от времени она бросала быстрые взгляды на Байлуня, словно оценивая его так же, как её отец оценивает соперников.
В тот момент Байлунь ощущал необычайное умиротворение. Он не стремился вмешиваться в разговоры взрослых, лишь изредка обмениваясь парой фраз с Зуко. Мысленно он уже погружался в мир тренировок, обдумывая своё дыхание и концентрируясь на ощущении внутреннего жара. Теперь он знал, что магия в этом мире реальна, и это полностью меняло его восприятие.
Однако его мысли были прерваны. Где-то в углу зала раздался громкий насмешливый смех.
— Ну надо же… — протянул чей-то самодовольный голос. — Великий внук советника… А всё ещё сидит за столом, как девчонка. Я-то думал, он хоть немного проявит себя.
Байлунь медленно повернул голову и увидел, что к нему приближается высокий подросток лет пятнадцати-шестнадцати, одетый в форму кадета Академии Магов Огня. На его лице играла самоуверенная ухмылка, а движения были полны уверенности в себе. Это был Ли Шан, сын генерала Ли Фэна, одного из ближайших военных советников Азулона. Он славился своей вспыльчивостью и стремлением демонстрировать превосходство над теми, кто был младше или слабее его.
— Ли Шан, — холодно произнес дед Байлуня, Гао Хуожи, но подросток сделал вид, что не заметил его.
— Я тут подумал, — продолжил Ли Шан, подойдя почти вплотную к столу, — если семья Гао так гордится своим «талантливым наследником», то, может быть, этот наследник докажет, что он чего-то стоит?
В зале воцарилась тишина. Несколько голов повернулось в сторону молодых людей. Азула слегка приподняла бровь, на её лице мелькнула тень интереса.
— Или, может быть, ты боишься выйти на арену, Байлунь? — Ли Шан нарочито медленно произнес его имя, словно пробуя его на вкус. — Я предлагаю… Агни Кай.
У Байлуня в голове пронеслось: «Серьёзно? Прямо сейчас? Ну охренеть. И ведь отказаться нельзя, иначе через день будут шептаться, что я трус…»
Он медленно поднялся.
— Я принимаю, — произнес он тихо, но так, чтобы все в зале услышали.
Дед слегка прищурился, в его взгляде мелькнула тень одобрения. Азула откинулась на спинку кресла, и легкая улыбка скользнула по её губам. Зуко смотрел настороженно, но с каким-то уважением.
Слуги с заметной поспешностью начали убирать столы из центра зала, освобождая место для арены. Они слаженно сдвинули последние столы, и в центре зала осталось круглое пространство, выложенное темным камнем. По периметру зажглись низкие чаши с маслом, пламя в которых колыхалось и отбрасывало золотисто-красные отблески на лица зрителей. Запах еды постепенно растворялся в густом, горячем воздухе, пронизанном ожиданием.
Байлунь сделал шаг вперёд, и в этот момент многие в зале обратили на него своё внимание. Он был высоким для своего возраста, с широкими плечами и подтянутой, но в то же время гибкой фигурой. Его движения были легкими, почти хищными, как у человека, который привык контролировать своё тело.
Густые черные волосы были собраны в высокий хвост, лишь несколько прядей мягко обрамляли его лицо. Черты его лица были четкими, словно выточенными мастером: прямой нос, резкая линия скул, взгляд темных глаз, в котором уже читались опасность и насмешка.
Хотя он был молод, в его осанке чувствовалась уверенность. Его черный тренировочный костюм с золотой отделкой идеально сидел на теле, подчеркивая каждое движение. На его лице появилась лёгкая улыбка — скорее дерзкая, чем дружелюбная — когда он встретился взглядом с Ли Шаном.
«Ну что, дружок... Ты сам это начал. Давай посмотрим, как быстро ты пожалеешь», — подумал он про себя.
— Готов? — спросил он вслух, принимая боевую стойку.
Ли Шан, с легкой ухмылкой на лице, занял свою позицию. Толпа замерла в ожидании начала.
Гао Хуожи, стоявший чуть в стороне, сложил руки за спиной и произнес: — Агни Кай. До сдачи. Без вмешательства.
Огни в чашах дрогнули, словно тоже готовясь к битве.
Первым начал Ли Шан. Он атаковал стремительно, без подготовки, выпустив мощную дугу пламени прямо в лицо Байлуню. Но тот не стал уклоняться, как ожидали зрители. Он просто сделал глубокий вдох, выждал долю секунды и шагнул в сторону ровно настолько, чтобы горячий поток прошёл мимо, обжигая воздух.
«Ты поспешил, мой соперник…» — с лёгкой ухмылкой подумал Байлунь.
Его ответ последовал незамедлительно: он выдохнул тонкую, но мощную струю жёлтого пламени, которая, словно острый клинок, устремилась вперёд. Ли Шан успел укрыться, но его защита дрогнула — слишком много сил он потратил на первый залп.
Толпа зашепталась. Жёлтое пламя, которое было редкостью, горело ярче и горячее обычного красного. Оно освещало лицо Байлуня, делая его похожим на героя древних легенд.
Ли Шан попытался перевести бой в ближний бой, нанося серию быстрых ударов руками и ногами, каждый из которых сопровождался вспышками огня. Байлунь ловко уклонялся, скользя по камню, словно по льду. Он не просто защищался — он изучал своего соперника. С каждым движением он подстраивался, словно слыша ритм атак Ли Шана.
«Дыши. Держи темп. Сбей его дыхание — и всё закончится», — напомнил он себе.
В следующую секунду Байлунь стремительно атаковал, нырнув вниз и блокировав огненный удар ладонью. Воспользовавшись моментом, он нанес ответный удар, но не в тело Ли Шана, а в землю у его ног. Пламя взметнулось, взрывая воздух и заставляя противника потерять равновесие.
— Держись, сын генерала! — воскликнул кто-то из гостей.
Ли Шан, разъяренный, собрал все свои силы и обрушил на Байлуня мощный поток огня, стремясь накрыть его стеной пламени. Толпа ахнула от силы удара.
Но в последний момент Байлунь ловко уклонился в сторону, закрутившись, как танцор. На выдохе он выпустил пламя, не широкое, а точное, как удар копья. Оно пронеслось прямо над плечом Ли Шана, обожгло его косу и врезалось в каменный столб за ареной, оставив черный след.
Воцарилась тишина.
Ли Шан замер, осознав, что если бы Байлунь захотел, то этот удар мог бы закончить бой иначе.
— Я сдаюсь, — прохрипел он, выпрямляясь и опуская руки.
Толпа разразилась возгласами: кто-то аплодировал, кто-то перешёптывался. Зуко, сидевший рядом с Азулой, ухмыльнулся. Азула же смотрела на происходящее иначе: не раздраженно или насмешливо, а… с любопытством.
Гао Хуожи улыбался в бороду, как лис, который только что загнал в угол жирного фазана.
«Ну что ж, — подумал Байлунь, чувствуя, как сердце все еще колотится от адреналина, — теперь начнётся самое интересное...»
Азулон сидел на возвышении, слегка наклонившись вперёд. Его тяжёлый взгляд не отпускал Байлуня ни на мгновение. Лицо его оставалось каменным, но в уголках губ промелькнула тень улыбки.
— Хуожи, — произнёс он, не сводя глаз с внука советника, — твой внук… необычный.
— Я всегда говорил, что кровь Гао не простая, — спокойно ответил Гао Хуожи, но внутри он ликовал, словно ребёнок. — Ему всего двенадцать, а он уже умеет не только бить, но и думать в бою.
— Это опасное сочетание, — заметил Азулон, и в его голосе нельзя было различить одобрение или предостережение.
Рядом Зуко почти подпрыгивал от восторга: — Это было круто! Он прям… бах! — и всё! Ли Шан ничего не смог!
Азула же сидела, сцепив пальцы. Её глаза сузились, и она не отрывала взгляда от Байлуня, уходящего за кулисы.
— У него жёлтое пламя, — тихо произнесла она, и Зуко только пожал плечами. — Ну и что? Оно просто ярче.
— Ярче — значит горячее, глупый, — с оттенком насмешки сказала она, но в её голосе звучала не только привычная колкость. Это был вызов.
Внутри зала аристократы уже начали обсуждать произошедшее.
— Я слышал, этот молодой человек — любимец советника…
— Да, но теперь на него обратит внимание и генерал Мэй…
— Это опасно. Он слишком быстро поднимается по карьерной лестнице.
За длинным столом, уставленным угощениями, офицеры и придворные строили догадки, а некоторые уже начали планировать, как использовать или даже сломать молодого Гао.
Пир продолжался. На длинных лакированных столах были выставлены разнообразные блюда: острые кальмары в соусе из чили и мёда, жареные угри, суп с морепродуктами, рис с золотистыми хлопьями перца. Слуги наливали ароматное вино, музыканты играли на пипах и барабанах, но над всем этим витала тень только что завершившегося боя.
За кулисами Байлунь опустился на скамью и начал пить воду. Его сердце всё ещё бешено билось. «Вот это да… Даже не ожидал, что всё пройдет так легко. Хотя, возможно, он просто переоценил себя…» — усмехнулся он про себя.
В этот момент в комнату, опираясь на резную трость, вошел дед и сел рядом с Байлунем.
— Молодец, — негромко произнес Хуожи. — Но помни: чем выше взлетаешь, тем больше будет тех, кто захочет тебя сбить.
— Я планирую взлететь так высоко, что им придется построить лестницу до небес, — ответил Байлунь, и они оба тихо рассмеялись.
Из-за дверей донесся смех Азулона и звон бокалов. Пир в самом разгаре, но в воздухе уже витало предчувствие, что этот вечер запомнится многим.
Байлунь едва успел сменить мокрую от пота рубашку на свежую, как за кулисы скользнула тонкая фигура. Шелковое платье цвета ночного пламени, идеальная осанка, на губах — тень самодовольной улыбки.
— Ты, значит, и есть тот самый «золотой мальчик» семьи Гао? — голос Азулы прозвучал мягко, но в нем сквозила сталь.
— А ты, значит, та самая «маленькая принцесса», которую все боятся? — ответил он без тени почтения, и уголок ее губ чуть дрогнул.
— Сегодня ты одолел Ли Шана, — продолжила она, словно не замечая его подшучивания. — Но ты ведь понимаешь, что он был не самым сильным соперником.
— Прекрасно, — Байлунь пожал плечами. — Значит, дальше будет только интереснее.
Она подошла ближе, ее глаза сверкнули. — Посмотрим, как долго ты сможешь сохранять спокойствие. Здесь, — она провела рукой в воздухе, словно очерчивая невидимое пламя, — выживают только сильнейшие.
— А я предпочитаю плыть против течения, — усмехнулся он.
Азула оценила его дерзость, но не стала ничего отвечать. Она просто развернулась и ушла обратно в зал, оставив после себя легкий аромат жасмина и жгучее ощущение, что она уже что-то замышляет.
В это время за главным столом Азулон налил себе вина и, не глядя, обратился к мужчине в тёмно-красной форме с золотыми наплечниками.
— Генерал Мэй, — произнес он, — ваш сын сегодня продемонстрировал… недостаточный уровень подготовки.
— Да, господин, — генерал слегка склонил голову, но его взгляд оставался холодным. — Я полагаю, что на это повлиял фактор неожиданности.
— Неожиданность — это удел слабых, — отрезал Азулон. — А у этого мальчика… — он кивнул в сторону Байлуня, который как раз вернулся в зал, — есть стержень.
— Стержень можно сломать, — тихо заметил генерал, и его глаза задержались на юноше чуть дольше, чем следовало бы.
Хуожи, сидевший чуть поодаль, заметил этот взгляд и едва заметно усмехнулся. «Попробуй, Мэй… только попробуй».
Азула, вернувшись на своё место рядом с Зуко, не сводила взгляда с Байлуня. На первый взгляд, она просто слушала тосты, играя изящной вилкой с кусочком жареного мяса. Но те, кто знал её, понимали: если она так внимательно на кого-то смотрит, значит, у нее уже созрел план.
И вот, когда музыканты начали тихий перебор струн, она, будто случайно, подняла голос:
— Байлунь, — произнесла она, и даже посторонние разговоры стихли. — Я слышала, что ты любишь… бросать вызовы?
Он отложил кубок и повернулся к ней.
— Смотря какие. Если это ещё одна битва за еду — я всегда готов.
За столом раздался смех, но в глазах Азулы мелькнула тень раздражения.
— Я думаю… — она нарочно растянула паузу, — что было бы интересно проверить твою реакцию.
Не успел он спросить, что она имеет в виду, как на его тарелке внезапно вспыхнуло синее пламя — яркое, опасно горячее. Мясо и овощи мгновенно покрылись чёрной коркой.
— Опа… — пронеслось у него в голове. — Ну вот и тест. Добро пожаловать в реальность, дружок.
Он не стал дёргаться или тушить огонь руками — наоборот, медленно поднял ладонь, сосредоточился на дыхании, как учил дед, и одним коротким, но резким выдохом поглотил пламя своим собственным огнём. Огонь Азулы и его смешались в коротком всполохе, но он удержал контроль, пока пламя не исчезло совсем, оставив на тарелке ровно половину нетронутой еды.
— Спасибо, принцесса, — сказал он, спокойно отодвигая подгоревшую часть. — Я всегда мечтал о блюде «наполовину в аду».
Смех и одобрительные возгласы раздались за столом. Зуко хмыкнул, Айро довольно прищурился, а Азулон слегка приподнял бровь. Азула же, сохраняя внешнее спокойствие, явно не ожидала, что он так быстро справится с угощением и даже пошутит в ответ.
— В следующий раз я сделаю так, чтобы ты остался голодным, — тихо бросила она, наклоняясь чуть вперёд.
— А я люблю острые закуски, — ответил он, глядя прямо ей в глаза.
И в этот момент между ними промелькнула искра — не романтическая, а опасная, как между двумя охотниками, которые заметили друг друга на одной тропе.
Смех за столом еще не успел утихнуть, когда с другой стороны зала раздался сухой, резкий голос:
— Любопытно. — Генерал Мэй, один из самых уважаемых военных в Племени Огня, слегка повернул голову в сторону Байлуня. — Такой контроль в столь юном возрасте… даже слишком.
Он говорил тихо, но в тишине, наступившей после яркой вспышки, его слова прозвучали особенно громко. На его лице не было ни улыбки, ни явного одобрения — лишь прищур человека, привыкшего оценивать всё и всех, как бойца перед строем.
Рядом с ним сидел его сын — высокий и широкоплечий подросток, лет на два старше Байлуня. В его позе читалась самоуверенность, а в глазах — презрение, которое он даже не пытался скрыть.
— Наверное, дедушка слишком много делает за тебя, — сказал он, не глядя на Байлуня, но так, чтобы все вокруг слышали.
— Сомневаюсь, что ты бы справился так же на настоящей арене, а не за обеденным столом.
Байлунь бросил на него ленивый взгляд.
— Ну, можно и проверить. Хотя… — он сделал вид, что задумался. — Знаешь, ты мне не кажешься вкусным. Даже для «наполовину в аду».
Несколько аристократов рассмеялись, но генерал Мэй нахмурился. Он явно не любил, когда его сына выставляют дураком, даже в шутку.
— Будьте осторожны в своих словах, юноша, — сказал он. — Уважение к старшим — это первое, чему должен научиться будущий воин.
— Конечно, генерал, — Байлунь улыбнулся, но в его глазах сверкнула сталь. — Уважение нужно заслужить.
Тонкий намек был ясен всем. И, судя по тому, как сузились глаза у сына генерала, дело шло к открытой стычке.
Дед Байлуня, Гао Хуожи, заметив этот обмен репликами, тихо положил руку внуку на плечо, без слов, но ясно давая понять: «Будь готов. Они ещё вернутся к этому».
Пир медленно подходил к концу. Музыка стала тише, разговоры — более спокойными, а гости — уставшими, но довольными. Азулон поднялся, поднял кубок и произнес тост:
— За силу нашего народа, за мудрость предков и за тех, кто будет вести нас вперед! Пусть огонь в наших сердцах никогда не угасает!
Взрыв аплодисментов прокатился по залу, и Байлунь, услышав эти слова, почувствовал внутри жар — не только от пламени, но и от предстоящих испытаний.
Обновлено: 21.01.2026