Глава 25 — Глава 25

Глава 25 Микаса, крепко вцепившись в его руку, неуклюже, словно утёнок, делала первые робкие шаги. — Микаса, а ты знала, что в районе Утопия, здесь, внутри Стен, цветёт сакура? — А? — Микаса удивлённо моргнула. Этого она и впрямь не знала. Сколько себя помнила, они с родителями прятались в горах, а после той трагедии она не выбиралась за пределы Шиганшины. Путешествия в другие районы, особенно вглубь территории, требовали пропусков и были развлечением для богатых. После падения Стены Мария большинству людей приходилось бороться с голодом, и мысли их были заняты лишь выживанием. — Сакура? Мама упоминала о ней, — тихо произнесла Микаса. — Но ведь сезон её цветения давно прошёл. Она не совсем понимала, к чему клонит Леон. Он что, зовёт её полюбоваться сакурой? Но сейчас совсем не время. — Чем ближе к центру, тем выше над уровнем моря, — пояснил Леон. — Поэтому, когда у Стены Мария последние лепестки уже давно облетели, за Стеной Сина сакура всё ещё в цвету. Хотя, по моим подсчётам, это уже самый конец цветения. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Посмотрим на неё вместе. Ты согласна? — Но твои раны… — Микаса всё ещё колебалась, не до конца веря в происходящее. Как можно, будучи так израненным, думать о развлечениях? То ли она слишком тревожна, то ли он непробиваемо беспечен. — Всё в порядке, — улыбнулся Леон. — К тому же, у нас есть ещё полдня отпуска. Грех не воспользоваться. Кто знает, когда нам в следующий раз дадут увольнительную? Буду считать, что ты согласна. На его лице промелькнула довольная улыбка. Взгляд Микасы стал мечтательным. Сакура… Мать часто рассказывала о ней и даже вышивала её цветы на ткани. Но вживую она не видела её ни разу. — Кхм, но раз мы едем смотреть на сакуру, нужно подготовиться, — Леон смерил Микасу взглядом с головы до ног и недовольно покачал головой. — В таком виде ты не пойдёшь. Микаса растерянно оглядела себя. — А что не так? Всё же в порядке. Идеальная одежда для боя, готовая к любым неожиданностям. Она не видела ни единой причины её менять. Леон занёс правую руку, но тут же одёрнул её и левой, на которой уцелело лишь два пальца, легонько щёлкнул Микасу по гладкому лбу. — Ай! Щелбан был совсем несильным. Микаса лишь обиженно надула губы и посмотрела на него. «Какая милая», — подумал Леон, с трудом сдержав улыбку. Если он сейчас рассмеётся, то больше никогда не увидит такого выражения на её лице — от смущения она тут же спрячется. — Мы едем отдыхать, а не кромсать титанам загривки! — произнёс он. — Нужно одеться красиво! И с волосами что-то сделать. Хоть они и короткие, но что-нибудь придумать можно. Микаса моргнула. — Но у меня с собой только один комплект сменной одежды, точно такой же. Я ведь думала, мы здесь всего на два дня… — Как можно надевать обычную одежду в такой день? — рассмеялся Леон. — Не волнуйся, я обо всём позаботился. Он готовил это с самого первого дня их встречи. Просто ждал подходящего момента. Вряд ли Микаса догадывалась, что он с первой же минуты, и даже раньше, уже готовил для неё подарки. Но говорить об этом, конечно, было нельзя — это бы её только напугало. *** Немного отдохнув, Леон почувствовал, что силы возвращаются. Кровь Аккерманов, несущая в себе частицу силы титанов, делала своё дело. Он спустился к хозяйке гостиницы, попросил её нанять повозку и купить свежую газету, щедро расплатившись наличными. Женщина просияла и от денег за газету отказалась. Стоявшая рядом Микаса неодобрительно покосилась на его расточительность. Не торопясь выходить, Леон завёл её в небольшую лавку на той же улице и постучал по прилавку. — Хозяин, я за заказом. Из темноты за стойкой вынырнул владелец. Его маленькие мышиные глазки обежали Леона с ног до головы. — Имя, номер, что забираешь? — Леон, двести четыре, кимоно. Хозяин скрылся в глубине лавки. Микаса потянула Леона за рукав. — Это, наверное, очень дорого? Мама говорила, что хорошее кимоно может стоить целое состояние, и даже хранить его — недешёвое удовольствие. Ты… ты ведь не украл его? — Нет, что ты, — покачал головой Леон. — Это честно заработанные деньги, мой тяжкий труд. Можешь не волноваться, я бы никогда не подарил тебе вещь с сомнительным прошлым. К тому же, это простое кимоно, не такое дорогое, как ты думаешь. Ты преувеличиваешь. Микаса недоверчиво поджала губы. — Правда? Тебе можно верить? — Да, — мягко улыбнулся он. — Просто доверься мне. И потом, разве тебе не интересно, как оно выглядит? Одно это слово зажгло в её душе робкое предвкушение. Сакура, кимоно… всё это напоминало о далёких, тёплых днях из прошлого. Когда она была ещё маленькой девочкой, не знающей горя, она часто думала, существуют ли на самом деле те вещи, о которых с такой нежностью рассказывала мама. Вспоминая о них, её глаза всегда светились особым светом. Это была тоска по родине, в которую уже никогда не вернуться. Микаса хотела увидеть хотя бы то, что когда-то видела её мать. Хозяин молча вернулся и аккуратно развернул на прилавке свёрток. Микаса увидела отрез светлой ткани, расшитый розовыми цветами сакуры. Это были не те скромные цветочки, которые она училась вышивать с матерью. На ткани раскинулся целый сад: бесчисленные цветы сакуры, готовые вот-вот раскрыться бутоны, опадающие под порывом ветра лепестки и густая россыпь бело-розового у самой кромки. Микаса затаила дыхание. Как давно она не видела ничего настолько прекрасного? — Отлично, товар в целости, — заключил Леон, проверив заказ. Он свернул ткань и бросил через плечо: — Бабушка Сунь ещё здесь? — Да, на том же месте. На лице Леона отразилось облегчение. — Вот и славно. Когда они вышли, Микаса неуверенно спросила: — Кто такая бабушка Сунь? И зачем мы к ней идём? Разве одного кимоно недостаточно? Леон вздохнул и легонько коснулся пальцем её лба. — Ты что, думаешь, это учения перед вылазкой за Стены? Мы едем отдыхать, расслабляться, и никакой другой цели у этого нет. Я же говорил тебе, не будь такой напряжённой. — Я и не напряжена, — пробормотала Микаса, но даже ей самой её слова показались неубедительными. — Микаса, ты забыла, что ты не только солдат, но и девушка? Девушки, когда куда-то собираются, наряжаются и ни о чём не беспокоятся. Если будешь слишком много суетиться, мужчины станут воспринимать тебя как мамочку. Микаса невольно надула губы и, отвернувшись, пробормотала так, чтобы он услышал: — Это кто тут ещё мамочка… Леон украдкой взглянул на неё. На её обычно невозмутимом лице было ясно написано: «я обиделась, немедленно начни меня утешать». — Я понимаю, что ты хочешь защитить Эрена, он ведь твоя семья, — неторопливо начал он. — Но ты сделала это своей единственной целью. В итоге ты не только чрезмерно опекаешь его, что приводит к постоянным ссорам, но и сама превратилась в его телохранителя. Чем ты в этом отличаешься от капитана Леви? — Нет, я… — пролепетала Микаса. — Когда война закончится, Эрену, Армину и остальным будет очень трудно увидеть в тебе девушку. За тобой закрепится образ несокрушимой силы, и никому и в голову не придёт, что ты тоже нуждаешься в защите. Микаса молча шла рядом, но его слова глубоко запали ей в душу. Леон остановился и повернулся к ней. — Если наполнить своё сердце чем-то одним, а потом этот человек или эта вещь исчезнет, внутри останется лишь огромная пустота. Жан прав, Эрен — тот ещё самоубийца, он может погибнуть в любой вылазке. Что ты будешь делать тогда? Ты готова к этому? — Нет! Я защищу Эрена, я не дам ему умереть… — Как? Если начальство отправит тебя в тыл, а его — на передовую, ты нарушишь приказ? И даже если так, примет ли это сам Эрен? Его слова заставили слёзы навернуться ей на глаза. — Я просто… хочу, чтобы он был в безопасности… Она больше никогда не хотела видеть, как на её глазах умирают те, кто ей дорог. Поэтому она решила, что должна быть рядом с Эреном, чтобы защитить его в этом жестоком мире. Видя, как она готова расплакаться, Леон вздохнул. Он не хотел её ранить. — Я знаю, что ты вступила в Разведкорпус ради него. Но ведь Эрен — не единственный, кто тебе дорог. Есть ещё Армин, Саша, другие товарищи. Ты, я, Эрен, все мы поклялись отдать сердца за свободу. Для нас свобода дороже жизни. Эрен думает так же, поэтому он и рвётся в бой. Если ты действительно хочешь помочь ему, постарайся понять его, а не становись преградой на его пути. Впрочем, сейчас наша главная задача — закончить обучение. У тебя ещё есть время подумать. — Спасибо, Леон, — тихо сказала она. Он шутливо толкнул её плечом. — Ну что за официальности между нами? Микаса знала, что он опять дурачится, но, отвернувшись, почувствовала, как шею заливает румянец. *** В доме бабушки Сунь Микасу усадили в кресло. Пожилая женщина с добрым лицом разглядывала в зеркале её отражение. — Ах, какая юная леди! И кожа, и фигура, и волосы — всё прекрасно. Жаль только, что такие короткие, можно было бы столько причёсок сделать. Микасе было не по себе. Кимоно сковывало движения, заставляя чувствовать себя неуклюжей. Она скользнула взглядом по полкам, уставленным манекенами с различными женскими причёсками. Её собственные волосы были просто коротко острижены, как у всех солдат. После смерти матери единственной, кто помогал ей с такими «девчачьими» делами, была мама Эрена, Карла. А после падения Стены людям было не до причёсок, и дети из внешних районов никому не были нужны. В общей нищете все стали одинаковыми. — У господина есть какие-нибудь пожелания? — обратилась бабушка Сунь к Леону, ожидавшему на диване. — Какая причёска, по-вашему, подойдёт этой юной леди? Микаса не смела поднять на него глаз. Леон успел куда-то отлучиться и вернулся уже в строгом чёрном костюме. Он выглядел элегантно, и лишь бинты на голове и руках вносили в его образ комичную ноту. — Думаю… классическая причёска в восточном стиле будет в самый раз. — Что-нибудь простое, — пробормотала Микаса. Всё равно эта красота всего на полдня. Вернувшись в казармы, придётся всё расплести. Привычка экономить время взяла своё. — Какая нетерпеливая барышня, — усмехнулась бабушка Сунь. — Бабушка, не слушайте её, делайте так, как считаете нужным, — вмешался Леон. — Вы в этом деле мастер, я вам полностью доверяю. Старушка принялась колдовать над волосами Микасы. — Стара я уже, не знаю, сколько мне ещё отмерено, — вздохнула она. — Но когда наряжаю таких вот юных красавиц, и сама будто оживаю. Это та самая девушка, о которой ты мне рассказывал? И впрямь красавица, неудивительно, что ты в неё влюбился. Хороший у тебя вкус, парень. Микаса покраснела и бросила на Леона взгляд через зеркало. — Леон, когда это ты успел?! Они ведь всё время были на закрытой тренировочной базе. Но по тону старушки было ясно, что они с Леоном давно знакомы. Как такое возможно? Сам же виновник переполоха невозмутимо листал старый журнал с видом зрелого мужчины. — Я же сказал тебе при первой нашей встрече. Я рождён ради тебя, Микаса. Разве это так странно — готовить подарки для той, кто тебе нравится? Мне просто повезло, что бабушка Сунь оказалась здесь. Лучшего мастера во всех Стенах не сыскать. Так что просто расслабься и жди. Микаса, и без того сонная от утомительных примерок, под ласковыми прикосновениями старушки незаметно задремала. — Леон, иди сюда, посмотри, — улыбаясь, позвала бабушка Сунь, вставляя в причёску последнюю шпильку из белого нефрита. — Твоя дама прекрасна, как богиня. Даже я, старая карга, завидую. Микаса приоткрыла глаза и увидела Леона, стоявшего за её спиной и смотревшего на её отражение. — Действительно, очень красивая. Бабушка Сунь с довольным видом любовалась своей работой. Отчего-то у Микасы запылали щёки. Леон стоял слишком близко. Так близко, что она чувствовала его тёплое дыхание на шее, открытой высоким воротом кимоно. Затем она ощутила, как грубые бинты коснулись её кожи. — Белая, тонкая шея. Эта причёска тебе очень идёт. Микаса, подавив смущение, тоже взглянула на себя в зеркало и не узнала. Неужели это она? Женщина в кимоно, с волосами, собранными в изящный узел, который украшала нефритовая шпилька. В её широко раскрытых глазах застыло удивление. Она и представить не могла, что когда-нибудь будет выглядеть так. Бабушка Сунь принесла пару деревянных сандалий. — Вот, наденьте их, и будете настоящей восточной красавицей. Должна сказать, ваш благородный облик как нельзя лучше подходит к этому наряду. Леон с улыбкой взял Микасу за руку. — Не застывай, давай, попробуй пройтись, привыкни. Микаса, крепко вцепившись в его руку, неуклюже, словно утёнок, делала первые робкие шаги. Каждый её шаг был полон наивной прелести. В этот миг в мире не было ничего трогательнее. *** Купив в лавке немного еды и воды, они сели в повозку, направлявшуюся в Утопию. Микаса всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке. — Может, мне лучше переодеться? Если нападут враги, как я буду сражаться в этом? Я даже шагу ступить нормально не могу. Леон привычно ткнул её пальцем в лоб. — Ты меня совсем не слушала? Расслабься, не думай о плохом. Мы на поверхности, любое происшествие здесь — позор для Центральной военной полиции. Говорю же, слишком много беспокоишься. От переживаний морщины появляются. Микаса послушно перестала хмуриться и уставилась на свои руки, лежащие на коленях. — К тому же, у каждой вещи, как и у каждой встречи, есть свой срок. Если это кимоно никто не наденет, оно просто истлеет в сундуке. Только когда его носят, оно обретает ценность. А если придётся драться — рви его, не задумываясь, я не буду против. Главное — наслаждаться моментом, верно? Под его насмешливым взглядом Микаса кивнула. А в следующую секунду её внимание привлек пейзаж за окном. — Сколько цветов! Какая красота