«Показания энергетической отдачи Мегуми — то есть, Сукуны — во время нашей последней совместной миссии демонстрируют такие сложные, почти фрактальные закономерности, которые я до сих пор не могу до конца объяснить с помощью традиционной, классической физики. Сама природа этой энергии не поддаётся никакой известной мне классификации — она не электромагнитная, не ядерная, не какая-либо другая из известных фундаментальных сил. Она… она просто прекрасна в своей первозданной, необузданной сложности. Как и он сам. Фу, да послушайте только меня. Это же до смешного поэтично и ненаучно для настоящего учёного. Может, мне стоит начать больше спать. Или, наоборот, меньше. Уже даже и не уверена, что из этого действительно поможет на данном, весьма запущенном этапе».
Мои мысли снова и снова, словно назойливая муха, возвращаются к тому злополучному дню в городском музее, когда я, профессиональный герой, просто застыла на месте, как истукан. «Когда паника, холодная и липкая, полностью парализовала меня, в то время как ни в чём не повинные гражданские лица находились в смертельной опасности. Когда Мегуми, наоборот, действовал с такой решительной, почти леденящей ясностью, его движения были точны и безупречно контролируемы, пока я, как последняя дура, стояла рядом, совершенно беспомощная. Я уже бесчисленное, несметное количество раз прокручивала этот унизительный момент в своей памяти. Жгучий стыд за свою непростительную неудачу. Благоговейный, почти священный трепет перед его невероятными, почти божественными способностями. И это запоздалое, но такое важное осознание того, что он видел меня в момент моей самой большой слабости, моего позора, и… и не осудил за это. Никто и никогда раньше не видел меня такой полной неудачницей и всё равно продолжал ценить меня после этого. Ни мои вечно требовательные родители с их бесконечными, завышенными академическими ожиданиями. Ни моя так называемая «лучшая подруга» в средней школе, которая предала меня и раскрыла всем мои силы в тот самый момент, когда я, дура, ей неосторожно доверилась. Даже члены Юной Команды, которые видят во мне только непобедимую Атомную Иву, никогда не видят ту напуганную, одинокую девушку, которая прячется под всеми этими защитными молекулами. Но он… он видел. И он остался».
Точка слежения на мониторе внезапно меняет своё направление, начиная двигаться с резко возросшей скоростью в сторону центрального финансового района.
«Что-то происходит. Что-то серьёзное». Я лихорадочно переключаю экраны, быстро получая доступ к зашифрованным частотам полицейской волны.
«…несколько вооружённых подозреваемых в здании штаб-квартиры корпорации «Квантовая Динамика». Зафиксировано несанкционированное проникновение, нарушение периметра безопасности, запрашиваю немедленную поддержку всех свободных патрулей…»
«Квантовая Динамика. Та же самая компания, что и во всех предыдущих, связанных с этим делом инцидентах. Должно быть, это команда Векслера наконец-то двинулась за последним, недостающим им компонентом».
Протокол предписывает мне немедленно оповестить всю команду. Без исключений.
«Вместо этого мой палец на мгновение предательски замирает над кнопкой индивидуального, защищённого канала связи. Только для Мегуми. Он ведь уже реагирует на угрозу, он уже ближе всех остальных к месту происшествия. Мы могли бы… мы могли бы справиться с этим вместе. Только мы вдвоём. О боже, Ив, да возьми же ты себя в руки, немедленно! Эта миссия слишком важна для твоего этого странного… чего бы это там ни было».
Я колеблюсь ещё одно мучительное мгновение, затем с видимой неохотой активирую общекомандное оповещение.
— Внимание всем, «Квантовая Динамика» атакована, — передаю я в эфир, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ровно и профессионально. — Вероятнее всего, это команда Векслера, они охотятся за последним модулем синхронизации. Сукуна уже в пути. Немедленно сходимся на месте.
Я быстро хватаю свою старую, потёртую куртку и почти бегом направляюсь к лестнице, мои молекулы уже стремительно перестраиваются под одеждой, формируя мой привычный боевой костюм. К тому времени, как я добираюсь до задней двери лаборатории, Атомная Ива уже полностью готова к полёту.
Прохладный ночной воздух со свистом проносится мимо, когда я на полной скорости взмываю в тёмное небо в сторону финансового района, потоки мерцающей розовой энергии мощно толкают меня вперёд.
«Рациональная, холодная часть моего мозга полностью фокусируется на неотложных тактических соображениях — возможные точки входа, потенциальные ситуации с захватом заложников, наиболее эффективные стратегии сдерживания противника. Но под этим тонким, профессиональным налётом спокойного анализа неудержимо течёт совершенно другой, более бурный поток мыслей: я скоро его увижу. Я буду сражаться рядом с ним, плечом к плечу. И на этот раз он увидит мою истинную компетентность, мою силу, а не мою досадную, постыдную неудачу. Господи, я же звучу, как какая-то влюблённая по уши школьница-подросток! Вот только обычные, банальные влюблённости обычно не включают в себя разработку и внедрение подробных, высокотехнологичных систем тотального наблюдения и скрупулёзный молекулярный анализ всех биологических реакций объекта своего внезапного влечения. Это… это что-то совершенно другое. Нечто такое, для чего у меня пока что, к сожалению, нет никакой подходящей научной классификации».
Я прибываю к зданию «Квантовой Динамики» и обнаруживаю там полный, неописуемый хаос. Изящная, ультрасовременная корпоративная штаб-квартира частично, но весьма значительно повреждена; целая секция массивной восточной стены выбита мощным взрывом. Полиция уже успела установить предварительное оцепление, но предусмотрительно держится на безопасном расстоянии — и это весьма разумно, учитывая предполагаемые разрушительные возможности той технологии, которой, по слухам, обладает этот безумный Векслер.
Мегуми — то есть, Сукуна в своём привычном геройском обличье — уже там, его тёмная, почти нематериальная фигура с какой-то убийственной, почти кошачьей грацией движется сквозь густые тени возле зияющего пролома в стене.
Я плавно спускаюсь, чтобы присоединиться к нему, создавая под ногами небольшую, едва заметную энергетическую платформу, чтобы элегантно парить чуть выше земли.
— Какова ситуация? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал подчёркнуто профессионально и отстранённо, несмотря на предательски учащённое сердцебиение от его такой волнующей близости. «Слава богу за мой безупречный молекулярный контроль, который позволяет мне идеально модулировать голос, надёжно скрывая это нелепое, почти паническое трепетание в груди».
— Шесть хорошо вооружённых оперативников, действуют с военной точностью, используют самое передовое тактическое снаряжение и технологии, — коротко отвечает он, не отрывая своего напряжённого взгляда от повреждённого здания, его голос несёт в себе ту самую, уже ставшую такой знакомой, отличительную спокойную, почти ледяную властность. — Они каким-то образом нейтрализовали все внешние системы безопасности и сейчас полностью контролируют главную исследовательскую лабораторию на пятом этаже. Подтверждённых заложников пока нет, но, судя по графикам, в ночную смену сегодня должно было работать не менее трёх научных сотрудников.
«Его мгновенный анализ ситуации безупречен, как и всегда. Ни одного лишнего, ненужного слова, никакой излишней, неуместной эмоции. Просто чистая, концентрированная тактическая эффективность. Это всё равно что наблюдать за идеально протекающей химической реакцией — каждый элемент находится точно на своём месте, ничего лишнего, всё строго по протоколу».
— Остальные члены команды будут здесь примерно через три минуты, — быстро сообщаю я ему. — Будем ждать их подхода?
Теперь он наконец поворачивается ко мне, его выражение лица совершенно нечитаемо за плотной маской.
— Чем дольше мы ждём, тем больше вероятность того, что они успеют захватить модуль и бесследно скрыться. — Он делает короткую, почти незаметную паузу. — Решение за тобой.
«Моё решение. Он уступает право принятия решения мне, несмотря на то, что в подобных критических ситуациях у него гораздо больше практического опыта. То безоговорочное доверие, которое подразумевается в этом простом, коротком жесте, посылает тёплую, почти обжигающую волну по моей напряжённой груди.
Это… это не должно так много для меня значить, но, чёрт возьми, значит. Очень много значит».
Обновлено: 19.02.2026