Я прошел за ней в гостиную, а не в подвальную лабораторию – еще одно отступление от привычного порядка.
Она указала на диван, а сама села в кресло напротив; вся ее поза выдавала напряжение.
– Все в порядке? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, хотя внутри нарастала тревога.
Ева глубоко вздохнула, крепко стиснув руки на коленях. – Я много думала о наших разговорах. О способностях, ответственности. О доверии. Ты был честен со мной насчет своих сил, – осторожно начала она. – По крайней-мере, настолько, насколько считал нужным. Я это ценю. Но… я была с тобой не до конца откровенна.
«Ну вот, началось», – подумал я, стараясь сохранить непроницаемое лицо.
– Я… – начала она и осеклась, явно собираясь с духом. – Мне нужно тебе кое-что показать.
Она поднялась и отошла на середину комнаты, где было посвободнее. Закрыв глаза, она сосредоточилась, а я с любопытством следил за ней. От ее рук пошло мягкое розовое сияние, оно ширилось, окутывая ее всю. Ее обычная одежда замерцала и начала меняться – молекулы перестраивались, и вот на ней уже знакомый розово-белый костюм с символом атома на груди.
Через мгновение передо мной стояла Атомная Ева. В лице ее читался и вызов, и затаенная уязвимость.
– Вот кто я на самом деле, – произнесла она. Голос звучал ровно, но все тело было напряжено. – Я – Атомная Ева.
Я на миг замер, осмысливая увиденное, пытаясь оценить, какого мужества ей стоило это признание. «Вижу едва заметные следы тревоги: чуть скованная поза, дыхание под строгим контролем, взгляд, то и дело оценивающий мою реакцию. Она изо всех сил старается казаться спокойной, но под этой маской ждет чего угодно, вплоть до отторжения».
– Я примерно так и думал, – наконец произнес я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. – Твои познания в физике, интерес к моим способностям, твое исчезновение во время того взрыва в центре. Все сходилось.
Ее глаза чуть расширились. – Ты знал?
– Были серьезные подозрения, – уточнил я. – Но я уважал твое личное пространство. У каждого из нас есть причины хранить тайны.
Розовое сияние погасло, и она снова стала обычной Евой. Сев на диван, на этот раз подвинувшись ближе, она выжидающе посмотрела на меня. – Я давно никому не рассказывала, – тихо призналась она. – По крайней-мере, по своей воле.
Я уловил скрытый смысл. – Кто-то узнал?
Тень пробежала по ее лицу. – Несколько раз. И это… плохо заканчивалось.
Я молчал, давая ей выговориться, если захочет.
– Первый раз – еще в средней школе, – продолжила она после недолгого молчания. – Думала, могу довериться лучшей подруге. Показала ей, на что способна, решила – она оценит, это же круто. – Голос Евы чуть заметно затвердел. – Наутро об этом знали все. Дети шарахались от меня, обзывали уродиной. Подруга рассказала родителям, те – в школу, а школа настучала в какое-то правительственное агентство. Начался сущий кошмар.
– Сочувствую, – искренне сказал я. – Представляю, каково тебе пришлось.
– Пришлось переезжать, – буднично сообщила она. – Менять школу, начинать все с нуля. Родители были вне себя. Они всегда… очень берегли мои силы. Боялись, что будет, если о них прознают не те люди.
Я кивнул. Кажется, я понял. – Так вот почему в музее ты…
– Я оцепенела, – призналась она, и в голосе ее послышался стыд. – Дело не в опасности – в Юной Команде я и не с таким сталкивалась. Дело в самой ситуации. Слишком неожиданно, слишком на людях, и все, кого я знала, смотрели. Я все думала о том, что уже было, боялась выдать себя, думала о последствиях. – Она опустила взгляд на свои руки. – Мне еще никогда не приходилось вот так, без подготовки, без поддержки, одновременно и действовать, и пытаться сохранить тайну.
Я вспомнил выражение ее лица в тот день: это был не просто страх перед боевиками, а боязнь чего-то более глубокого, более личного.
– Это трудно объяснить, – продолжала она, – но начинается такая… паника. А что, если я использую силы, и все увидят? Что, если опять придется бросать школу, друзей, начинать все с чистого листа где-то еще? А вдруг на этот раз меня заберут на опыты или, чего доброго, еще что похуже?
Она подняла голову, глядя мне прямо в глаза. – Знаю, это эгоизм, но в тот момент я просто… не могла сдвинуться с места.
– Это не эгоизм, – возразил я. – Это по-человечески. У каждого свои травмы, свои больные точки.
– Но ты же действовал, – напомнила она. – Рискнул всем, чтобы спасти Уильяма.
Я на миг задумался. – Разные обстоятельства, разное прошлое. Мне раскрытие грозит нарушением испытательного срока, а не правительственными экспериментами.
– И все же, – не отступала она, – это было смело.
Я позволил себе легкую улыбку. – Или просто безрассудно.
У нее вырвался смешок, немного разрядив повисшее в воздухе напряжение. – Возможно, и то, и другое.
С минуту мы сидели в уютной тишине, потом она снова заговорила. – Я рассказываю тебе это, потому что понимаю тебя, как мало кто другой. Каково это – иметь силы, которые приходится скрывать, жить в вечном страхе разоблачения. – Она помедлила и добавила: – А еще потому, что хочу тебе кое-что предложить.
– Что же? – спросил я, искренне заинтересовавшись.
– Знакомство. С Юной Командой. – Она внимательно следила за моей реакцией. – Ты как-то говорил о стратегических плюсах связей с героями. Это могло бы стать началом.
Предложение застало меня врасплох, хоть я и виду не подал. – Это… щедро с твоей стороны. Но с чего бы им интересоваться встречей со мной?
– Потому что я за тебя поручилась, – просто ответила она. – И потому что новые люди со способностями и уникальными навыками всегда вызывают интерес.
Я взвесил все «за» и «против». «Это происходит быстрее, чем я рассчитывал, но вполне укладывается в мою стратегию. Прямой контакт с геройским сообществом может дать ценные сведения и потенциальных союзников в грядущем конфликте».
– Когда встреча? – спросил я.
– Завтра вечером, – ответила она. – У нас в штабе. Неформально – просто познакомиться, обсудить силы, может, покажешь, на что способен, в контролируемых условиях.
– Кто там будет?
– Основной состав: Рекс Сплоуд, Дупли-Кейт, Уменьшающийся Луч. – Она сделала паузу. – И, возможно, новый рекрут, которого они присматривают.
Что-то в ее голосе меня насторожило. – Кто-то из знакомых?
Она помедлила с ответом. – Марк. Похоже, Омни-Мэн знакомит его с разными геройскими группами, вводит в курс дел сообщества.
«Вот это поворот. Марк не говорил, что встречается с другими героями, хотя мы в последнее время и так мало общались – у обоих тренировки по самое некуда».
– Марк знает, что ты Атомная Ева? – спросил я.
Она покачала головой. – Нет. И он не знает, что ты там будешь. Это… скользкая тема.
– Представляю, – сухо ответил я. – Марк кое-что знает о моих силах, но далеко не все. И уж точно не воспринимает меня как героя.
– Верно, – кивнула Ева. – Он упоминал команде, что у него есть друг с «какими-то энергетическими силами», но подробностей не сообщил. Не думаю, что он понимает, насколько на самом деле серьезны твои способности. Они ведь в чем-то похожи на мои – только куда разрушительнее.
«Она и не догадывается, насколько больше. Теперь, с обратной проклятой техникой, я могу обратить свою режущую способность вспять, чтобы связывать материю воедино – своего рода ограниченный контроль над веществом, если угодно».
– Тебе не обязательно решать сию минуту, – успокоила она. – Подумай. Дашь знать к утру.
Я кивнул, благодарный за ее тактичность. – Спасибо, что открылась мне, – сказал я, имея в виду ее признание. – Понимаю, чего тебе это стоило.
Ее лицо смягчилось. – Я уже несколько недель хотела тебе рассказать. Каждый раз, когда мы обсуждали твои силы, копались в научной подоплеке… было как-то неправильно утаивать собственный опыт.
– Почему именно сейчас? – полюбопытствовал я.
Она, казалось, подбирала слова. – Потому что, мне кажется, ты сейчас на распутье. Как я когда-то. Пытаешься понять, что эти силы значат для твоего будущего, кем ты хочешь стать. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – И еще потому, что, думаю, тебе могут понадобиться союзники перед лицом того, что грядет.
«Ее проницательность встревожила. Неужели она что-то учуяла насчет надвигающегося кризиса? Или это просто интуиция, обостренная нашими разговорами?»
– С чего ты взяла, что что-то грядет? – спросил я, стараясь говорить как можно беззаботнее.
– Просто предчувствие, – ответила она, но глаза ее говорили иное. – Мир велик и полон опасностей.
Что, если однажды появится нечто, с чем не справятся даже Стражи? То, как ты рассуждаешь о силе и ответственности, о стратегических союзах… Будто ты к чему-то готовишься. Будто у тебя такое же предчувствие.
«Инстинкты у нее что надо. Неудивительно: моя способность видеть души – спасибо запечатыванию в Юджи, открывшему мне эту перспективу, – позволила ощутить духовный разлад и жажду крови, окутавшие планету. И все это исходило от Омни-Мэна».
Обновлено: 18.01.2026