Финн не помнил, как бежал. Лес был зелёно-коричневым пятном, хлещущие по лицу ветки — досадной помехой, а горящая боль в плече — единственным якорем, удерживающим его в реальности. Он бежал, подгоняемый не столько памятью о клыках и когтях, сколько жутким, нечеловеческим образом. Образом мёртвых синих глаз.
Он вывалился из подлеска на раскисшую от недавнего дождя дорогу и, спотыкаясь, побрёл в сторону Грейвуда — ближайшей деревни, которую сложно было назвать чем-то большим, чем просто скоплением покосившихся домов вокруг таверны и кузницы.
Таверна "Пьяный Гоблин" встретила его волной тепла, запахом прокисшего эля, пота и жареного лука. На мгновение Финн замер на пороге, ослеплённый тусклым светом сальных свечей. Несколько завсегдатаев — пара лесорубов и хмурый охотник — лениво повернули головы в его сторону и тут же потеряли интерес.
— Эля! — выдохнул он, бросив на стойку последнюю пару медяков.
Трактирщик, грузный мужчина с лицом, способным остановить настенные часы, молча наполнил щербатую кружку и подвинул её парню. Финн осушил её в несколько жадных глотков, и хмельная горечь немного развязала ему язык, позволив ужасу выплеснуться наружу.
— Там... в пещере... — начал он, обращаясь скорее к стойке, чем к кому-то конкретно. — Гоблины. Десяток, не меньше.
Охотник фыркнул.
— Десяток гоблинов напугали до смерти искателя-первогодку. Вот так новость, — пробасил он, не отрываясь от своей кружки.
— Да нет же, вы не понимаете! — Финн стукнул кружкой по столу, расплескав остатки эля. — Они не были обычными! Они двигались... вместе! Как стая волков! Один из них почти достал меня сзади, пока другие отвлекали...
Один из лесорубов громко расхохотался.
— Слыхал, Борг? Гоблины-тактики! Может, у них там и генерал есть в крошечном шлеме?
Финн покраснел от унижения, но страх был сильнее.
— Я не вру! Я ранил одного, а он будто и не заметил! А потом... потом они остановились. Все разом. Просто замерли. Как куклы. И глаза... — он поёжился, обхватив себя руками. — Их глаза стали синими. Ярко-синими, будто два сапфира. И пустыми. Они просто смотрели сквозь меня.
Смех в таверне стал громче. "Перебрал эля", "насмотрелся страхов", "трус" — летело со всех сторон. Финн сжался, готовый провалиться сквозь грязный пол. Его первая вылазка, его шанс доказать, что он чего-то стоит, обернулась позором.
Но в самом тёмном углу зала, за столиком, которого избегали остальные, сидел человек, который не смеялся. Он был одет в потёртую дорожную одежду из тёмной кожи, а капюшон плаща скрывал большую часть его лица. Он молча поднёс к губам свою кружку, и в свете свечи на мгновение блеснула серебряная застёжка на его перчатке в виде стилизованного ястреба. Он не смотрел на Финна. Он слушал. И когда парень, окончательно сломленный, уткнулся лицом в руки, незнакомец медленно поднялся.
Он подошёл к стойке, молча кивнул трактирщику и двинулся к выходу. Проходя мимо сгорбившейся фигуры Финна, он остановился всего на секунду. Его голос был низким и скрипучим, как будто им давно не пользовались.
— Синие глаза, говоришь?
Финн поднял голову, но незнакомец уже растворялся в ночной мгле за дверью таверны, оставив после себя лишь холодный сквозняк и звенящую тишину, в которой утонули насмешки.
Обновлено: 21.01.2026