Глава 29 — Глава 29

Глава 29   Когда Чу вынесла бессознательную девочку из огня, тот не причинил ей вреда, ведь её тело отличалось от человеческого, и огонь не мог его повредить. Если объяснить проще, то Чу окутывала чёрная материя, которая не поддавалась сожжению, и Сакура также была ею покрыта. Выйдя из горящего дома, Чу не стала далеко отходить. Она села неподалеку, держа на руках девочку. Все её действия зависели от приказов призывателя, из-за чео она была вынуждена ждать, когда девочка очнётся. До потери сознания, во взгляде Сакуры промелькнула знакомая Чу безысходность, которую она не раз видела в глазах других. Лицо девочки было бледным, губы посинели, а тело дрожало, то ли от страха, то ли от холода. Чу укутала её своим черным плащем, чтобы хоть как-то помочь и выказать минимальную заботу. Огонь продолжал полыхать, отбрасывая яркие и болезненные тени. Пока неподвижно сидевшая Чу, смотрела, как огонь поглощает последнее, что осталось у маленькой девочки.  Наконец, девочка пошевелилась, приоткрыла глаза, и сразу же перевела взгляд на сгоревший дом, от которого остались лишь обугленные развалины. Её глаза наполнились слезами, а затем, не выдержав, она развернулась к Чу и разрыдалась. Её всхлипы были полны боли, которая отдавалась каждому, кто мог её услышать. Однако Чу попросту склонила голову, позволяя слезам девочки стекать по её плащу, впитывая их как чужой грех. Долгое время спустя, когда её плач утих, девочка с опухшими от слёз глазами попросила Чу помочь похоронить её родителей — чёрные обгоревшие тела во дворе.  После она попросила Чу унести её отсюда. Куда? Она не сказала, а Чу и не спрашивала. У девочки была повреждена нога, и Чу понесла её на спине. Они вышли на еще не созревшее к сбору урожая поле. Вокруг были слышны ночные звуки, среди которых особенно выделялись стрекот кузнечиков и свет светлячков. По пути девочка, прижавшись к спине Чу, тихо спросила: "Как тебя зовут?" "Чу" — коротко ответила та. "Меня зовут Сакура" — прошептала девочка, по-прежнему безжизненно глядя вперёд. Но спустя мгновение она вновь спросила: "Ты поможешь мне отомстить?" "Да." — твёрдо ответила Чу, зная, что должна исполнить волю призвавшего. "Ты убьёшь меня после этого?" — спросила Сакура, понимая цену контракта, который заключила. Чу должна была помочь ей исполнить месть, а после взять плату, которой станет грех девочки. Сакура считала, что Чу вместе с этим грехом, должна будет забрать и её жизнь. И несмотря на это, она всё же заключила договор, приняв такую судьбу. "Нет" — неожиданно для Сакуры ответила Чу: "Я заберу только то, что мне действительно нужно." Остальное она не возьмёт, да и не сможет.  Сакура больше ничего не сказала. Возможно, она задремала, а может быть, попросту не хотела продолжать разговор. Их ночная дорога погрузилась в тишину, в которой Чу продолжала шагать, неся на спине маленькую девочку. Этой ночью Сакуре привиделся странный сон: горы и реки вокруг были погружены в умиротворённую тишину. Она сидела на спине огромной чёрной птицы, которая несла её сквозь облака и серебристое звёздное небо. Пёрышки птицы мягко касались её щёк, даря тепло и покой. Наконец, они приземлились у цветущей сакуры, покрытой нежными розовыми лепестками, что кружились вокруг. Птица оставила ей одно своё перо, а затем взмахнула крыльями и улетела, направляясь куда-то далеко-далеко, туда, куда ей не суждено было дойти. ... Чу и Сакура долго шли в поисках пристанища, но кругом не было ни единой человеческой души. На третий день небо затянуло тяжёлыми тучами, воздух стал влажным, и они наконец достигли небольшого посёлка, больше похожего на маленькую деревушку. Жителей тут было немного, а домики были простыми, в основном низкими одноэтажными постройками. Из-за влажного воздуха и постоянных дождей деревянные стены этих домиков начали покрываться плесенью и протекать, а лица прохожих выглядели мрачными и усталыми. Когда Чу и Сакура приблизились к деревне, начался дождь. Мелкие капли которого вскоре промочили их волосы и одежду. Сакура была изнурена, последние дни она ела лишь собранные по пути дикие ягоды, и теперь её морозило и донимал голод. Осмотрев деревню, Чу решила, что можно было бы остановиться здесь. Близость к людям упростила бы обмен, а вопрос с жильём она могла бы решить сама — построить что-то или найти подходящее место. В конце концов, в вопросе выживания у неё был некоторый опыт. Но сперва им следовало бы найти укрытие от дождя. Большинство построек в деревне были жилыми, и почти не было мест, где можно было бы укрыться. Из-за чего в конечном итоге, Чу привела Сакуру к дверям старого храма. Ворота были закрыты, и на них висела табличка с названием "Чистое Сердце". Хотя войти не представлялось возможным, широкий навес у дверей храма отлично защищал от дождя. Они сели у входа, прислонившись к стене, и наблюдая за тем, как капли дождя скатываясь по черепице, падают на каменные плиты, издавая приятные звуки. Сакура, обхватив себя двумя руками, прижалась к Чу, единственной своей опоре. Неожиданно двери храма распахнулись, и на пороге появился старый монах. Он был облачён в простую серую робу, на его шее висели чётки, а в руках он держал бамбуковую метлу. Увидев Чу и Сакуру, он остановился, явно удивлённый их присутствием — похоже, он не ожидал гостей в своём уединённом храме. Чу молча наблюдала за монахом, и в её глазах выражалась лёгкая настороженность. Сакура же подняла взгляд, но решила промолчать. И в итоге, их первая встреча состоялась в тишине, наполненной взаимным молчанием. Наконец, монах, взглянув на дождливое небо, мягко улыбнулся и сказал: "Вы здесь укрываетесь от дождя, не так ли? Весной подобные дожди довольно частое явление." Он не стал просить их уйти, но и не пригласил внутрь, на последок добавив: "Вы можете подождать здесь, пока дождь не закончится." Сказав это, он снова закрыл дверь. После его слов, снаружи остался лишь звук капающего дождя.  Сакура свернулась в углу, крепче прижавшись к стене. С тех пор, как она спросила имя Чу, она почти с ней не разговаривала. И порой она могла провести целый день, так не произнеся даже слова. Спустя некоторое время дверь снова отворилась, и на поро вышел старый монах. В его руках была коробочка с едой, в которой лежал всего один рисовый шарик. "Это осталось с обеда. Пусть немного, но вам, вероятно, нужно перекусить" — сказал он, ставя коробку рядом с Чу и Сакурой, после чего повернулся и ушёл обратно в храм. Рисовый шарик выглядел так, будто его только что подогрели, источая лёгкий пар и нежный аромат. Хотя это был самый обычный рисовый шарик, для голодавшей несколько дней Сакуры, этого было более чем достаточно. Её живот жалобно заурчал, и она потянулась за едой. Но уже собираясь откусить кусок, внезапно остановилась. Подержав шарик в руках, она повернула голову и посмотрела на Чу.  Звуки дождя стучали по крыше, резонируя в маленькой луже под карнизом. Чу тихонько стояла рядом с ней, совершенно не двигаясь, словно ожидая приказа своего призывателя. Спустя минуту Сакура склонила голову, разломила рисовый шарик пополам и протянула одну половину Чу, сказав: "Это тебе." Несмотря на голод, она решила поделиться с Чу половиной своего лакомства. Чу слегка растерялась. По её логике, Сакура, казалось бы, должна быть настолько голодной, что не пожелала бы делиться едой с кем-либо. Она видела, как голод толкал людей на жестокие схватки за кусок пищи, поэтому поведение маленькой девочки сбивало её с толку. Как оказалось, столкнувшись с голодом, люди не только отнимают еду у ближних, но и делятся ею. Хотя нужно признать, не все это умеют. Скромно глядя на половину рисового шарика перед собой, Чу приняла его, ведь это был подарок её призывателя, и она не могла его отвергнуть.  Она откусила крохотный кусочек — вкус был самым простым, лишь с лёгким, едва уловимым сладковатым привкусом. Она тут же вспомнила, как её предыдущий призыватель, Хильман, тоже давала ей еду, правда её вкус сильно отличался от этой.  И всё же, пока она ела половинку рисового шарика, её охватывало странное, тёплое чувство.  Сидевшая же рядом Сакура, тут же принялась жадно уплетать свою половину, набивая рот тёплым рисом. По её щекам текли слёзы, ведь во время еды ей вспоминалась мать, которая всегда готовила для неё еду и улыбалась, наблюдая за тем, как она кушает. Слёзы смешивались с рисом, который она продолжала есть. И спустя много лет, вспоминая тот дождливый день, она всё ещё будет помнить тепло того рисового шарика...