Цзян Дэцзинь окончательно пришёл в себя и осознал реальность происходящего только после того, как они закопали мертвеца.
— И всё? Вот так просто? — выдохнул он.
Он не был наивным ребёнком. С самого начала Великой катастрофы он видел, как люди умирали внезапно и массово: от простых рабочих до глав государств. Сначала трупами были забиты больницы, затем жилые кварталы, потом — дороги... События развивались слишком стремительно, чтобы кто-то успел среагировать, а лекарств просто не существовало.
Но настоящий кошмар начался позже.
Появились плотоядные монстры. Кем бы они ни были при жизни, добрыми или злыми, с того момента, как они вновь поднимались на ноги, в них не оставалось ничего, кроме жажды охотиться и пожирать. Всё было точь-в-точь как в тех фильмах. Зомби не чувствовали боли, и убить их можно было, только поразив голову.
Цзян Дэцзинь видел толпы людей, которых заживо рвали на куски; видел товарищей, которые от ужаса прыгали с крыш; видел детей, умиравших от голода; видел женщин, которые от безысходности становились рабынями... Он бежал, прятался, снова бежал, снова прятался... Без дома, без куска хлеба.
В его сознании прочно укрепилось одно: зомби — это воплощение ужаса. Те, кто пытался бороться и сопротивляться, либо погибли, либо сами стали монстрами. Чтобы выжить, нужно было бежать. Бежать быстрее соседа.
Поэтому действия Чжан Вэньшу и Лу Чэньчэня нанесли по его мировосприятию сокрушительный удар. Оказалось, есть люди, которые не боятся мертвецов и могут с лёгкостью их уничтожать.
Цзян Дэцзинь задался вопросом: а смог бы он хотя бы просто стоять на месте перед лицом мертвеца, не говоря уже о том, чтобы убить его? Хватило бы у него мужества?
— Пошли, нечего засиживаться, а то к ужину опоздаем, — Чжан Вэньшу похлопал его по плечу и первым зашагал к складу.
Следующие несколько дней жизнь текла так мирно, будто ничего и не случилось.
Чжан Вэньшу каждое утро уводил их на вылазки: они собирали дикие травы, ставили ловушки, ухаживали за посевами, собирали хворост. Всё это были мелкие, будничные дела, не слишком увлекательные, но после них на душе становилось очень спокойно.
В перерывах между делами Чжан Вэньшу сплёл из ивовых прутьев несколько корзин. Ивовая лоза — материал гибкий и прочный, корзины вышли на славу: их можно было и в руках носить, и на спину вешать. На сборах — вещь незаменимая. Чжан Вэньшу даже подшучивал над Лу Чэньчэнем: мол, за зайцем бегать — затея пустая, а вот корзины плести — дело верное; будут корзины — будут и зайцы.
Лу Чэньчэнь к плетению корзин интереса не проявлял. Он с головой ушёл в тренировки: отжимания, пресс, прыжки в длину... В этом парне словно бурлил неисчерпаемый запас энергии, но больше всего он обожал упражняться с клинком. Даже в самую жару он часами стоял под палящим солнцем, отрабатывая удары.
Чжан Вэньшу костерил его на чём свет стоит:
— Товарищ Сяо Лу, признайся, ты больной на всю голову? Если тебе заняться нечем — ляг и поспи. А ты весь день скачешь как обезьяна. Это же лишний расход сил, а значит — и лишний расход еды!
Аппетит у Лу Чэньчэня и впрямь рос не по дням, а по часам. Благо Чжан Вэньшу всегда умудрялся раздобыть провизию.
В этом жестоком мире, где люди гибли от голода и лишений, ситуация на складе выглядела сюрреалистично: Лу Чэньчэнь ел досыта и спал в тепле. Он менялся прямо на глазах: из тощего и бледного заморыша превращался в загорелого крепыша. Когда он раздевался, чтобы ополоснуться, под кожей перекатывались тугие жгуты мышц. Глядя на это, Чжан Вэньшу лишь качал головой — ему казалось, что эти мышцы были принесены в жертву за счёт мозгов.
Конечно, старина Чжан не позволял парню впустую тратить калории. Стоило Лу Чэньчэню начать бесцельно прыгать, как Чжан Вэньшу грозился оставить его без обеда. Поэтому парень взял на себя почти всю тяжёлую работу. Впрочем, ему это даже нравилось. Он нагружал на спину вязанку дров, которая была в полтора раза выше его головы, и носился с ней по полям. Ему казалось, что это отличная закалка, что так он станет ещё быстрее и ловчее.
Бесцельно махать мечом в воздухе Чжан Вэньшу ему тоже запретил. Вместо этого он выдал ему топор и кучу бревен.
— Что воздух рубить, что дрова — замах один и тот же. Зато теперь и тебе тренировка, и нам польза. Всем хорошо, — приговаривал старина Чжан. Ему такой расклад очень нравился: помощник не жаловался на усталость, а, наоборот, работал всё азартнее.
Он даже задумался вслух:
— Надо бы раздобыть плуг, надеть на тебя ярмо, и попробуем пашню поднять. Какая разница, как мышцы качать? Общее благо — вот истинная цель...
Лу Чэньчэнь, услышав это, нахмурился, обдумывая предложение, но отказываться не стал. Глядя на его серьёзное лицо, Цзян Дэцзинь почувствовал искреннюю жалость к парню... ""Совсем старикан мальчишку заговорил, парень-то уже и впрямь готов в плуг впрячься"".
— Старина Цзян, а ты что думаешь? — обернулся к нему Чжан Вэньшу.
Тот важно кивнул:
— Думаю, идея отличная, надо пробовать!
За это время и сам Цзян Дэцзинь принёс немало пользы. Всё-таки он вырос в деревне, и его детские навыки ловли рыбы и креветок очень пригодились. Он из иголки выточил для Чжан Вэньшу настоящий рыболовный крючок — с таким инструментом дело пошло куда бодрее. Потом смастерил из проволоки снасти для ловли угрей. Вчера он даже инструктировал Лу Чэньчэня, как отличать норы на берегу: круглая — для угря, плоская — змеиная, смотри не перепутай.
— Пошли, глянем на реку, пора верти проверять, — Цзян Дэцзинь поспешил сменить тему. Он чувствовал: если не поддержит Чжана — обидит товарища, а если поддержит — пойдёт против совести.
Троица собралась и вышла со склада. Каждый прихватил оружие: старина Цзян — кухонный тесак, Чжан Вэньшу — охотничий нож, а Лу Чэньчэнь выглядел внушительнее всех с длинным мечом за спиной. Этот клинок Чжан Вэньшу нашёл когда-то во время бегства; сначала он был тупым, но они его наточили. Меч был слишком длинным, и Чжану было неудобно с ним управляться, поэтому он отдал его парню. Сам старина Чжан считал, что в реальной драке кухонный нож или лопата куда надёжнее всяких мечей — чай, не в кино живём.
Но Лу Чэньчэню подарок пришёлся по душе. Цзян Дэцзинь ещё подправил лезвие, так что теперь оно было острым как бритва. Он даже смастерил из деревянных планок ножны, обмотал их верёвкой, чтобы можно было носить за спиной. Рукоять меча обмотали тонким пеньковым шнуром — когда берешься за неё обеими руками, чувствуешь особую мощь.
Они дошли до реки и начали доставать ловушки. Плетёные из бамбука снасти с узким горлышком легко впускали добычу, но не выпускали назад.
— Пусто, — покачал головой старик, поднимая первую вершу.
Он сменил наживку и опустил её обратно.
Вторая принесла несколько мелких креветок. Третья — удача! — один угорь и пара рыбёшек. В четвёртой барахтались ещё несколько угрей и вьюнов.
Улов был неплохой. Снасти были новыми, они только пробовали их в деле. Пусть добычи было не горы, но на ужин хватит с лихвой.
Вдруг до них донеслось громкое «кряканье». Глаза Чжан Вэньшу азартно блеснули. Он начал оглядываться по сторонам, подзывая остальных:
— Сегодня точно наш день! Слышите? Лягушки! Ищите, ловите их!
Никто не возражал. Лягушка — это мясо. Раз крыс ели, то и это пойдёт. Пока они шарили в траве, одна лягушка прыгнула прямо перед Лу Чэньчэнем, и тот молниеносно сцапал её рукой. Добычу отправили в корзину к угрям, плотно прикрыв крышкой. Вскоре поймали ещё пару штук.
Вокруг стало тихо — то ли лягушки закончились, то ли притихли от страха. Троица, обновив ловушки, двинулась назад. Они уже привыкли выходить и возвращаться только засветло. Даже дозоры проводили только днём — ночью носа наружу не совали. И дело было не только в них — почти все выжившие усвоили это правило. В темноте человеческое зрение подводит, движения становятся скованными. А вот зомби — совсем другое дело: видят они, может, и плохо, зато нюх и слух у них обострены до предела. Встреча с ними ночью почти всегда означала смерть.
Они перевалили через холм, шагая плечом к плечу, когда вдалеке показались две фигуры, большая и маленькая. Они пошатывались, приближаясь к ним.
Мужчины мгновенно насторожились.
Чжан Вэньшу поджал губы и негромко произнёс:
— Наконец-то и к нам пожаловали.
— Глядите, там ещё... — Лу Чэньчэнь указал пальцем вдаль.
Присмотревшись, они увидели позади первых фигур ещё тени. Пошатываясь, к ним брело полтора десятка мертвецов.
У Цзян Дэцзиня по затылку пробежал холодок, он задрожал:
— Бежим... Надо бежать сейчас, пока они далеко, а то не успеем.
Бежать стоило. Даже сейчас шансы были невелики. Сила зомби не в скорости — оторваться от них на короткой дистанции проще простого, а вот стряхнуть их с хвоста почти невозможно. Человек выдыхается, а мертвец не знает усталости, он будет тащиться следом с той же ровной скоростью час за часом. Если не удастся быстро скрыться и запутать следы, человек в конце концов просто рухнет от изнеможения, и его разорвут в клочья.
— Постойте, те двое впереди — люди! — зорко подметил Лу Чэньчэнь.
Действительно, это были женщина средних лет и мальчик лет семи-восьми. Оба с рюкзаками за спиной, они едва переставляли ноги от усталости.
Цзян Дэцзинь снова зашептал:
— Бежим, прошу вас...
Если рассуждать цинично, то, что впереди люди — это даже хорошо для них. Когда те упадут, толпа зомби набросится на них, и это даст остальным драгоценное время. Если повезёт, они успеют скрыться в лесу и уйти далеко. Раньше старик так бы и сделал — просто убежал бы. Но теперь он не хотел бросать товарищей. И дело было не только в еде или тёплой постели, а в чём-то более важном.
Когда беглецы подошли ближе, Чжан Вэньшу крикнул во всё горло:
— Эй! Бросайте рюкзаки! Живо!
На лицах женщины и ребёнка застыло отчаяние. Они выбились из сил и то ли не слышали его, то ли не хотели расставаться с последним имуществом, но ношу не бросили. Они пошатывались, и казалось, ещё шаг — и они просто сдадутся.
Чжан Вэньшу стиснул зубы и скомандовал:
— К бою!
С сухим свистом Лу Чэньчэнь выхватил меч. На этот раз он сообразил сначала скинуть корзину. Перехватив рукоять обеими руками, он присел, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Чжан Вэньшу тоже глубоко вдохнул и сказал:
— Старина Цзян, бери этих двоих и уводи к складу. Уходите как можно дальше. Если выживем — мы вас найдём... Сяо Лу, ты принимаешь удар в лоб, я захожу с фланга и отвлекаю их.
Его охотничий нож был короток, а сил меньше, чем у парня, так что ему оставалось только помогать. Лу Чэньчэнь кивнул, на его руках, сжимавших меч, вздулись вены. Он тренировался как проклятый и чувствовал, что стал сильнее, но перспектива встретить полтора десятка зомби лицом к лицу заставляла сердце бешено колотиться. И в то же время он чувствовал какой-то странный, дикий азарт.
— Старина Чжан, скажи что-нибудь напоследок, — Лу облизал пересохшие губы.
— Что сказать? — не понял тот.
— Ну, как ты умеешь... Типа «кто-то там когда-то сказал»...
Чжан Вэньшу невольно усмехнулся, чуть не растеряв весь боевой настрой. Он собрался с мыслями и произнёс:
— Один желтоволосый парень когда-то сказал: «Сосредоточься на одном и доведи это до совершенства». Не отвлекайся. Руби их в капусту!
Обновлено: 07.04.2026