Закончив с делами после трапезы, Лу Чэньчэнь отправился спать.
Чжан Вэньшу выделил ему второй контейнер, подкинув немного поношенной одежды и старую подушку. Парень расстелил всё это на полу и мгновенно провалился в глубокий сон. Склад и сам Чжан Вэньшу дарили ему забытое чувство абсолютной безопасности. И, конечно, сытость сделала своё дело.
Он спал крепко и беспробудно. Кадры побегов и сражений последних дней крутились в его снах: знакомые лица одно за другим падали в лужи крови, становясь добычей для мертвецов, и оглашали воздух истошными криками. Тело парня то и дело вздрагивало. Но затем привиделось что-то новое, и он постепенно расслабился, погружаясь в тишину.
Проснулся он, когда солнце уже клонилось к закату, заливая мир алым сиянием. Потягиваясь и пошатываясь, Лу Чэньчэнь вышел из своего жилища.
В лучах заходящего солнца на складе царил абсолютный покой. Лёгкий ветерок шевелил бурьян. В сгущающихся сумерках птицы, устроившиеся на ветках неподалёку, выводили нежные трели. От этой картины на душе становилось странно и зыбко.
Он увидел Чжан Вэньшу, который сидел у контейнера и обтёсывал палку, время от времени проверяя её на ощупь — старик казался вполне довольным своей работой. Лу Чэньчэнь потянулся, подошёл ближе и, сладко зевнув, невнятно спросил:
— Ужин будет?
Чжан Вэньшу поднялся, протянул ему палку и спросил в ответ:
— Ты что, раньше ужинал?
— Нет, — Лу Чэньчэнь мотнул головой. — Мои воспоминания об ужине остались где-то там, до Великой катастрофы... Потом то густо, то пусто, за счастье было хоть раз в день поесть, какой уж там ужин. Так, спросил просто.
Чжан Вэньшу лишь вздохнул.
Лу Чэньчэнь взвесил палку в руке и с любопытством спросил:
— А это зачем? Зверя бить?
Чжан Вэньшу посмотрел на него со странным выражением лица и произнёс:
— Ты что, никогда не видел коромысла?
— Так вот ты какое, легендарное коромысло... — Лу Чэньчэнь внимательно осмотрел инструмент. — Плоское, в руке лежит неплохо. И зачем оно мне?
— Один монах воду носит — пьёт, два монаха воду носят — пополам делят. Теперь нас двое, пора бы и за водой сходить.
В итоге они не стали нести одно ведро на двоих, а взяли по два на каждое плечо. Для двух молодых парней нести одно ведро вдвоём было бы как-то... унизительно. Даже если мир на грани гибели, гордость-то должна оставаться?
Воду они брали из импровизированного колодца. Водопроводные трубы всё ещё существовали, но подача воды давно прекратилась. После катастрофы загрязнение рек уменьшилось, и вода там стала визуально чище, но в ней всё равно хватало примесей. Пока был лучший способ, рисковать не стоило.
Чжан Вэньшу выкопал неподалёку от берега круглую яму. Вода в ней была не из реки, а просочившаяся сквозь почву. Пройдя через слои земли, она становилась удивительно чистой. Лу Чэньчэнь даже попробовал её на вкус — сладковатая. Наполнив вёдра, они прикрыли яму крышкой из сплетённых веток, чтобы мусор не испортил источник.
— Старина Чжан, полегче, подожди меня...
Лу Чэньчэнь шатался под тяжестью двух вёдер. Чем больше он суетился, тем медленнее получалось идти: стоило прибавить шагу, как вода начинала выплёскиваться, сводя все труды на нет. В носке коромысла была своя хитрость. Дерево должно пружинить в такт шагам, заставляя вёдра на концах мерно подниматься и опускаться. Если поймать ритм, идти становится легко. В противном случае вёдра начинают болтаться в разные стороны, превращая путь в пытку.
Сил у Лу Чэньчэня хватало — два ведра для него не были непосильной ношей. Просто он впервые столкнулся с этой штукой и никак не мог поймать нужный темп. Чжан Вэньшу пришлось замедлиться и наглядно показать, как это делается. Парень оказался способным: сделав несколько шагов, он начал двигаться вполне уверенно.
— Плюх! Плюх!
Они слили воду в большие пластиковые баки и, сделав ещё несколько заходов, наконец наполнили их до краёв. Оба облегчённо выдохнули — усталость была приятной, а на душе воцарилось необъяснимое удовлетворение.
Лу Чэньчэнь аккуратно пристроил коромысло и вёдра, а затем взял в руки ветки с сучками, которые висели на концах палки вместо крючков.
— Впервые вижу, чтобы сучья использовали как крюки, забавно.
Это было нужно, чтобы цеплять дужки вёдер. Готовых крюков не было: проволока была слишком мягкой, а арматура — слишком жёсткой, без инструментов не согнёшь. Вот Чжан Вэньшу и нарубил подходящих веток.
— В деревнях раньше такого добра полно было.
Чжан Вэньшу покачал головой. "Ну и неумеха же этот городской парень, земли под ногами не чует".
Тем временем стемнело, и они развели костёр. В ночной тишине склада пламя дарило чувство защищённости. В чайнике, висевшем над огнём, грелась вода и готовился их скромный ужин. Лу Чэньчэнь с улыбкой до ушей не сводил глаз с посудины.
Он уже видел, что будет на ужин: несколько горстей неочищенного арахиса. Смыв грязь и хорошенько промыв его, Чжан Вэньшу забросил всё в кипяток. Щепотка соли — и через некоторое время это превратится в божественное лакомство. Эх, если бы ещё пару бутылок ледяного пива — была бы не жизнь, а сказка. Но это он, конечно, размечтался.
Они разделили арахис. Порция была невелика, наесться досыта не получилось, но в желудке стало теплее. Силы потихоньку возвращались — Лу Чэньчэнь отчётливо чувствовал, как уходит накопленная усталость.
— Знаешь, даже не верится... Я ведь всё переживал, где работу искать после выпуска. А теперь... искать её не надо. Вместо работы ищу еду, — задумчиво произнёс Лу Чэньчэнь, вороша угли прутиком.
Чжан Вэньшу невольно улыбнулся, хотя в душе защемило. А он-то собирался на калым копить, чтобы жену в дом привести.
— Всё ещё учишься? — Чжан Вэньшу разлил кипяток по жестянкам и протянул одну парню. — Девушка-то была? Если нет — жаль, в нынешнем мире жизнь вряд ли будет полной.
Лу Чэньчэнь мотнул головой:
— Не было. Слишком это сложно, не по мне. Я только стримы смотрел. Стримерши — они куда лучше: и красивые, и добрые, и поют, и танцуют, и голос приятный.
Чжан Вэньшу усмехнулся:
— Ну, это они жизнь «донатеров» делали полной, а тебе-то что с того?
— Не смей оскорблять мою Сиси-сюэцзе! Она не такая! — Лу Чэньчэнь поджал губы, вспомнив какую-то малоизвестную стримершу, а потом вздохнул: — Эх... Наверное, она тоже стала зомби. И больше никогда не будет ни петь, ни танцевать.
— Слушай, а мне тут мысль пришла, — хохотнул Чжан Вэньшу. — Живых женщин в мире осталось немного, встретить такую — огромная удача. А вот зомби-дам кругом полно. Подбери себе какую-нибудь посимпатичнее, глядишь, и сложится судьба.
— Ну и шуточки у тебя, — Лу Чэньчэнь закатил глаза. — «Моя девушка — зомби»?
Они ещё немного поболтали ни о чём. Ночь становилась всё холоднее. Развлечений не было, еды в обрез — засиживаться не стоило. Они наскоро ополоснулись водой под открытым небом, залили костёр и разошлись по своим контейнерам.
Ночь прошла спокойно.
На следующее утро они проснулись рано, умылись и привели себя в порядок. Лу Чэньчэнь даже успел сбегать в дальний угол склада «по важным делам» и вернулся заметно посвежевшим. Прихлебнув воды, он бодро спросил:
— Какие планы на сегодня?
Чжан Вэньшу спросил в ответ:
— А что ты обычно делал раньше?
Лу Чэньчэнь задрал голову к небу, вспоминая:
— Большую часть времени голодал. А остальное время — обшаривал окрестности нашего убежища в поисках еды, воды и хоть каких-то припасов.
— И находил?
— Когда как, — Лу Чэньчэнь пожал плечами. — В обычных квартирах еды мало, зато всякого барахла навалом. По-настоящему много продуктов в универмагах и супермаркетах. Но войти туда трудно, а выйти — ещё труднее. Большинство наших ребят погибли именно там.
Чжан Вэньшу понимающе кивнул. Сейчас выжившие жмутся либо к глухим окраинам, либо к крепким подвалам. Добыча припасов — дело смертельно опасное. Раньше подняться на десятый или двадцатый этаж было парой пустяков, а теперь, без лифтов, одна лестница может доконать человека.
В начале катастрофы многие забаррикадировались в высотках. Но проблемы начались быстро: нет воды, нет еды, выйти невозможно, даже туалет стал проблемой. Многим приходилось выбрасывать «результаты жизнедеятельности» в пакетах из окон. А когда голод выгонял их на лестницу, оказывалось, что пролёты забиты плотоядными чудовищами.
В супермаркетах припасы, конечно, есть. Но крупные магазины часто строили на цокольных этажах. Без электричества там царит кромешная тьма. Пробраться туда незамеченным — подвиг, а не наткнуться в этой темноте на бродячего мертвеца — чудо. Те, кто решался на такой риск от отчаяния, чаще всего не возвращались.
— Что ж, пойдём и мы за припасами, — вздохнул Чжан Вэньшу, похлопав парня по плечу.
Лу Чэньчэнь замер:
— В город?
— В какой ещё город? В деревню пойдём.
Прихватив ножи, верёвки и верные палки для самообороны, они наполнили бутылки остывшим кипятком и вышли наружу. Они двинулись по уже знакомому пути к реке.
— Рыбачить сегодня не будем. Проверим ловушки и нарежем ивовых прутьев, я видел там у больших деревьев отличные заросли.
Чжан Вэньшу на ходу раздавал указания, внимательно оглядываясь по сторонам. Природа расцветала, всё вокруг, кроме людей, казалось, радовалось жизни. Он старался разглядеть в бурьяне знакомые травы: в этом мире съедобны не только звери — дикие плоды и зелень тоже могут быть деликатесом.
Миновав берег, где они рыбачили вчера, они пошли дальше. Лу Чэньчэнь что-то бубнил себе под нос, кажется, опять про «кролика». "Странный всё-таки парень".
Вдруг Лу Чэньчэнь замер. Его лицо изменилось, он бросил тревожный взгляд на Чжан Вэньшу. Старина Чжан тоже остановился как вкопанный. Его лицо стало предельно серьёзным.
— Слышишь?
Лу Чэньчэнь молча кивнул.
Это был характерный рык — невнятный, яростный и пугающий. Звук был негромким, доносился откуда-то издалека, и если не прислушиваться специально, его легко можно было принять за шум ветра.
— Может... какой-то зверь? — с надеждой в голосе спросил Лу Чэньчэнь.
Чжан Вэньшу мотнул головй:
— Вряд ли. Давай проверим, но осторожно.
Они крались на звук, держа ножи наготове. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становилось рычание.
— Это в моей яме! — вполголоса произнёс Чжан Вэньшу.
Впереди на тропинке зияла дыра в земле — ветки и листья были разворочены. Внутри копошилась человеческая фигура, бессмысленно кружась и издавая хриплые звуки. Почувствовав приближение живых людей, существо задёргалось и попыталось вскарабкаться по отвесным стенкам ловушки.
Они осторожно заглянули в яму. Там была женщина-зомби. Молодая, с искажённым яростью лицом. Стоило ей оскалиться, как стали видны острые зубы, испачканные запекшейся кровью. Глаза были мутными, на лице вздулись тёмные вены, по которым, казалось, текла черная жижа.
Она отчаянно пыталась выбраться, но её движения были скованными и неуклюжими. Чжан Вэньшу вырыл яму с отвесными стенками и приличной глубиной именно для того, чтобы добыча не могла выскочить. Что ж, сегодня ловушка прошла испытание на отлично, поймав мертвеца.
Лу Чэньчэнь смотрел на когтистые руки существа, полосующие воздух.
— Что будем делать?
Чжан Вэньшу присел на корточки, некоторое время наблюдал за пленницей, а затем повернулся к парню:
— Тут всё от тебя зависит. Если она кажется тебе симпатичной и по возрасту подходит, я не вправе мешать твоему счастью. И главное — никакого выкупа, никаких квартир и донатов не требует.
Лу Чэньчэнь посмотрел в яму. Волосы спутаны, одежда в крови, но фигура и впрямь ничего: тонкая талия, длинные ноги, да и формы при ней. Парень тряхнул головой. "О чём я только думаю!"
Чжан Вэньшу выпрямился:
— Русс... то есть, господин Лу Сюнь когда-то сказал: «В будущем не найдётся места для тех, кто пожирает людей». Я слушаюсь господина. Кончай её.
Обновлено: 07.04.2026