Глава 97 — Ограбленный грот

— Снежок, беги! Не надо меня спасать! Заливаясь слезами, Ван Сяолэй сняла котёнка с плеча и бросила его в сторону выхода из пещеры. — Мя-а-у! Котёнок перекувырнулся в воздухе и тут же снова оказался у неё на плече. На хозяйку он даже не взглянул — продолжал скалиться на Гао Фэна и его людей. — Мяу! Мя-а-у! Мяуканье становилось всё громче. Он и сам боялся, это было видно, — но уходить не хотел. Гао Фэн и трое эволюционеров достали оружие. Беспечности как не бывало. С напряжёнными лицами они рассыпались полукругом и начали сходиться на девочку с котёнком. Когда первый подобрался метров на пять, котёнок снова метнулся ему в лицо, точь-в-точь как в прошлый раз. Но тот был готов. Он с размаху встретил котёнка железным прутом. Бум! Котёнка отшвырнуло. Крохотное тельце покатилось по земле, изо рта и носа потекла кровь. Слишком уж он был мал. Даже до F-ранга не дорос, а на жидкой похлёбке, которой они с Ван Сяолэй перебивались, и вовсе отощал. Эволюционера он поранил только потому, что застал врасплох. Теперь же Гао Фэн и его люди — эволюционеры, прошедшие не один бой, — взялись за дело всерьёз. Человек с прутом шагнул добить. Ван Сяолэй бросилась на котёнка и накрыла его собой: — Не трогайте Снежка! Не смейте его убивать! Она смотрела на эволюционера огромными мокрыми глазами. Кроме храбрости, у неё не было ничего. У Сюэгуй ещё дышал. Увидев это, он с трудом разлепил губы: — Сяолэй... не... Больше он не смог выговорить ни слова. — Не смейте убивать Снежка! — упрямо повторила Ван Сяолэй. Совсем как её котёнок: ради того, кого любишь, не жалко и жизни. — Пшла! — Эволюционер вскинул прут и обрушил его девочке на голову. Ван Сяолэй в ужасе зажмурилась. Больше она ничего не могла сделать. Бум! Прут во что-то попал — но боли не было. Она открыла глаза и увидела, как Снежок, кувыркаясь в воздухе, летит в каменную стену. Шлёп. Крохотное тельце ударилось почти беззвучно. Оно упало на землю, из пасти и носа хлынула кровь, а голубые глаза всё ещё неотрывно, с тоской смотрели на Ван Сяолэй. — Снежок... Снежок... — Она, рыдая, подползла и прижала котёнка к себе. Он был весь мягкий, будто без костей, а спинка изогнулась под неправильным, страшным углом. Гао Фэн остановил своего человека. Без чудесного лекарства котёнку всё равно конец. — Живее, все таскать! Крысы вот-вот вернутся, живо! Трое эволюционеров погнали выживших внутрь, и скоро несколько сотен человек хлынули в дальний зал. Ослеплённый эволюционер тем временем немного пришёл в себя и заныл в ту сторону, где был Гао Фэн: — Фэн, у тебя ведь ещё оставалась целебная булочка... Дай, а? Гао Фэн проводил взглядом удаляющихся подручных, и в глазах у него мелькнула жестокость. Он подошёл к слепому: — Братишка, булки мне не жалко. Только глаза-то она тебе не вернёт! — Фэн, ты только дай мне выжить! Может, потом из кристалла выпадет какое-нибудь чудо, от которого даже руки-ноги заново отрастают! Я, Цзи Цзе, клянусь — всю жизнь на тебя одного работать буду! — дрожащим голосом молил слепой. — Вот сдохнешь — это и будет твоя работа на меня. В этом сраном конце света знаешь, сколько жратвы уходит на одного калеку? Гао Фэн покачал головой. Чвак! Нож-бабочка вошёл Цзи Цзе в сердце. — Прощай, братишка. Я не хотел. Это всё конец света, будь он проклят. Цзи Цзе раскрыл рот, чтобы проклясть его, — но Гао Фэн взмахнул ножом и срезал ему нижнюю челюсть вместе с зубами. Следующим взмахом снёс голову и, когда ударил фонтан крови, отступил на шаг. Вскоре трое эволюционеров вывели выживших наружу — каждый был навьючен поклажей. Все запасы, которые Чжао Инь сложил в дальнем зале, подчистую разошлись по спинам пятисот с лишним человек. Увидев мёртвого Цзи Цзе, трое переменились в лице — и, не сговариваясь, промолчали. — Фэн, всё, что можно унести, забрали. Там ещё какое-то растение, листья съедобные, но его так просто не пересадишь. Гао Фэн смотрел на тонны вяленины и сушёной рыбы и улыбался: — Трава, от неё проку чуть. Хватит и этого. Уходим! Эволюционеры погнали выживших прочь, и грот опустел. В огромном зале остался только плач Ван Сяолэй. Она всё так же прижимала к себе котёнка, а рядом лежал У Сюэгуй, и из его груди, заливая всё тело, толчками выходила кровь. Мир затих. Осталась одна тоска. --- Километрах в пяти от грота Чжао Инь вдруг велел Чернышу остановиться. — Чжао Инь, что случилось? — спросила Сяодао. — Опоздали. Кто-то увёл мои запасы! Лицо Чжао Иня потемнело. В стороне он слышал шаги нескольких сотен людей — и обрывки разговоров про вяленину и сушёную рыбу. Гадать тут было нечего. В голодном конце света такое добро могло быть только его. — Разворачивай. На север, три километра. --- Увидев, как ловко Гао Фэн увёл запасы Чжао Иня, многие из выживших смекнули, куда дует ветер. — Гао Фэн, спасибо тебе! Ты нам жизнь спас, — пропела крепкая бабёнка в драной футболке, из которой чуть не вываливалась грудь. — Жизнь спас? — не понял Гао Фэн. — Ты не знаешь, Гао Фэн! Прежние начальники в гроте все были сволочи. Что командир Ван, что Се Цзиньшань — людьми нас не считали! — Точно! — подхватила тётка. — Что хорошее ни достанется — первыми себе гребли! Мы у них ни разу досыта не ели! — А хуже всех У Сюэгуй, предатель! Только этот Чжао Инь заявился — он ему всё добро и отдал! — Чжао Инь этот — зверь! Хотел всю еду забрать, нас всех уморить! — Смерть им всем! Голосов становилось всё больше. Кто-то и правда ненавидел прежних вожаков, кто-то спешил выслужиться перед Гао Фэном. Мало кто из них задумывался, что сам сделал для грота, — зато все твёрдо знали, что делили с ними нечестно. — Гао Фэн, мы теперь к тебе в лагерь! — Точно, к Гао Фэну! У него-то заживём! Гао Фэн всё так же слегка улыбался и смотрел, как стайка морщинистых тёток размечталась — будто он уже согласился. — Старые курицы так и не поняли, что такое конец света, — вполголоса съязвил один из эволюционеров. — На кой они в лагере? — шепнул другой. — Если б не надо было добро тащить, Фэн давно бы их всех порешил. Всё это, до последнего слова, слышал Чжао Инь в двух километрах от них. Лицо его ничего не выражало. Только он вдруг вспомнил, как умирающий Се Цзиньшань просил его пощадить этих людей. Вспомнил и У Сюэгуя — согнутую в поклоне спину. Старый хромой вояка, калека, который в конце света ради нескольких сотен жизней из грота готов был забыть о гордости. Его здесь не было. Неужели он погиб из-за этих людей? — Чжао Инь, это же наше добро у них на спинах! — Сяодао показывала вперёд, на толпу. Черныш шёл во весь опор, и до Гао Фэна и его людей оставалось меньше пятисот метров.