Глава 92 — Лагерь

— Сдохни, тварь! Бао вскинул меч и со всей силы рубанул девчонку по голове. Сяодао подняла пухлую, ещё совсем детскую ладошку и поймала клинок двумя пальцами — большим и указательным. Дзынь! Японский меч застыл, зажатый у неё в щепоти. Сяодао показала Бао язык: — Бе-е! Сказала же — не дёргайся! Чвак! Коготь крысиного короля в её правой руке мелькнул поперёк. Бао в ужасе опустил глаза. Живот у него был распорот, и из раны вместе с густой кровью медленно ползли кишки. — А-а-а! Он заорал, колени подломились, и он рухнул на землю: — Не надо... не убивай... умоляю! Умолял он не Сяодао, а того, кто по-прежнему невозмутимо сидел на спине чёрного крысиного короля. Только теперь до Бао дошло, кто перед ним. Сила, о которой он и помыслить не смел. — У нас в лагере есть вяленина, — захлёбываясь, выпалил он. — И бабы есть, много! Отпустите меня, собаку, — я вас сам туда отведу! — Вяленина? Чжао Инь поднял руку, останавливая Сяодао: — Сколько? — Мясо мутанта! Фазан больше собаки — еле завалили. Больше половины осталось, Ли велела навялить! — торопливо объяснял Бао. — А ещё запасы из старого мира... Пахнет, конечно, не очень, но вам же надо кормить зверей — им сгодится! Чжао Инь всё понял. Фазан — псевдомутант, из самых слабых. Один, да и тот наполовину съеден. Много ли с него мяса? Откуда Бао было знать, что любой кусок вяленой крысятины из запасов Чжао Иня лучше их драгоценной фазанятины. А звери у него едят мясо крысиного короля и мутировавшие плоды — тухлятина из старого мира им без надобности. — Сколько в лагере эволюционеров? — Чжао Инь прищурился. — Сколько чудесного снаряжения из звёздных кристаллов? Чудесная еда, напитки, эликсиры — что осталось? Бао обомлел. Судя по вопросам, этот парень разбирался в диковинах конца света получше самой Ли. А он-то, слепой дурак, принял его за лопуха! — Кроме меня — Ли с сестрой и ещё мужик, Чжоу Лю. Всего четверо. И у Ли с сестрой кроме эволюции есть особые способности. А оружие и запасы... не знаю, сколько. Всё у Ли. Ли, ещё раз отметил про себя Чжао Инь. Бао поминал её уже не впервые — видимо, главная в лагере. Женщина, которая так быстро сколотила в конце света свою шайку, — одним везением тут не обошлось. И то, что подчинённые не знают, сколько у неё добра, тоже понятно. — Что за способности? — Ли узнаёт вещи из звёздных кристаллов. А Даньдань, сестра её, — стрелок. Из чего угодно бьёт без промаха, лишь бы дальнобойное. Бао корчился, прижимая ладонями вываливающиеся внутренности, и говорил всё быстрее — лишь бы ему поскорее позволили заняться раной. Он потерял уже столько крови, что лицо стало серым. Не будь он эволюционером, давно бы отключился. — Сяодао, зашей его. Чтоб не сдох, — распорядился Чжао Инь. — Почему всё время я? — возмутилась Сяодао. — Я не умею! Она и одежду-то в жизни ни разу не зашивала, не то что раны. — Ты его распорола — тебе и шить. Или мне прикажешь? — невозмутимо ответил Чжао Инь. — Давай-давай, абы как, лишь бы не помер. Бао перепугался насмерть: — Малая, погоди! Я сам! Я сам справлюсь! Он вытащил из кармана железную иглу — грубую, выточенную из арматуры, но заботливо смазанную звериным жиром. Так в конце света хранили почти всё железо: смазка жиром псевдомутантов защищала его от неведомой энергии, разлитой в воздухе, которая разъедала металл. Нитью служили обработанные кишки того самого фазана. Бао зажал меч в зубах, дрожащими руками запихнул кишки обратно в живот и принялся шить себя по живому. Вены на лбу у него вздулись, как дождевые черви. Сяодао смотрела и морщилась. В глазах у неё стояло сочувствие — будто это было страшнее, чем убивать. — Чжао Инь, а когда у нас кончатся булочки и листья каштана... Если меня ранят, меня тоже вот так будут зашивать? — Боишься? — Боюсь, что будет больно, — серьёзно ответила она. — Что ты тогда будешь делать? По натуре она была трусишкой. Это Чжао Инь в конце света вылепил из неё то, что вылепил. — Когда лекарства кончатся, я не дам тебя ранить, — сказал он. — А если тебя ранят — лекарства будут. Обязательно. Нехватки больше не будет. У него теперь живое пространство: вернуться в грот, посадить там корень каштана — и листьев будет сколько угодно. Бао тем временем закончил шить, с трудом поднялся и махнул рукой в сторону выхода из долины: — Отсюда на запад... километров тридцать. Там лагерь. — Обезьяна, бери его. Обезьянёнок сгрёб Бао за шиворот и закинул на плечо, как мешок. Сяодао деловито подобрала японский меч и бейсбольную биту и принесла Чжао Иню: — Чудесное снаряжение! Он молча убрал всё в пространственное кольцо. Отряд — люди и звери — двинулся к выходу из долины. Солнце садилось, и тени на земле вытянулись длинные-предлинные. В прошлой жизни Чжао Инь думал, что после разрыва с Линь Тяньфэном достаточно уступить — и тебя оставят в покое. А потом выяснилось: тот и не вспомнил о прежней дружбе и решил его добить. В этой жизни такому не бывать. Нажил врага — доводи дело до конца. Мораль старого мира давно смешалась с пылью. Хозяйка лагеря не станет разбираться, кто прав. Выпадет случай — сама явится по его душу. Так лучше прийти к ней первым. Звери шли быстро, и через полчаса отряд стоял у небольшой долины. — Вот... вот здесь... наш лагерь, — еле выговорил Бао. Тряска на обезьяньем плече и кровопотеря совсем его доконали. Чжао Инь присмотрелся. Когда-то здесь была деревня. Вход в долину перегородили частоколом из брёвен. Сквозь щели виднелись среди развалин убогие каменные хижины; к небу тянулись дымки, и от них несло варёной тухлятиной. Часовые за частоколом заметили гостей почти сразу. — Это что... мутанты? — Откуда такие здоровые? — Да какая разница откуда! Смотри, на нём человек верхом! — Это же Бао! Он весь в крови... Беда! Парни засуетились. Кто-то схватил костяной свисток и дунул — над лагерем разнёсся протяжный вой. Лагерь мигом всколыхнулся. Сотня-другая крепких мужчин и женщин с оружием в руках со всех ног бросилась к частоколу. Чжао Инь всё так же неторопливо ехал вперёд на Черныше. — Стойте! Не стреляйте, мать вашу, никто не дёргайся! Ли позовите... Ли! — надрывался Бао с обезьяньего плеча. — Бао, ты что, Ли предал? — крикнул рослый парень. — Ты зачем чужака в лагерь ведёшь? Десяток с лишним человек натянули самодельные луки, целясь в приближающийся отряд. — Стоять! Ещё шаг — и ты труп! Чжао Инь поморщился и мысленно велел зверям остановиться. Обезьянёнок от души шлёпнул Бао по заду. Хлопок вышел оглушительный, и из свежезашитой раны на животе хлынула кровь. Бао взвыл и заголосил ещё громче: — Ли пусть выйдет! Не стреляйте! Мне конец — и вам всем конец! Но вожак у частокола и слушать не стал. Слово Ли в лагере было законом, и даже эволюционер Бао обязан был ему подчиняться. — Бао переметнулся! Братва, бей их! Зверюг — завалить, пойдут на мясо!