Глава 65 — Вера

— Чжао Инь, что ты там слышишь? — с любопытством спросила Сяодао. — Слышу, как один дурень выкормил стаю волков. Прямо как... как один человек, которого я знал. Чжао Инь вздохнул: — Люди. Стоит человеку забраться повыше, как власть застит ему глаза. Каждый день он слышит одни славословия, и где правда, а где ложь — уже не разобрать. — Один человек? Твой друг? Чжао Инь помолчал и кивнул: — Вроде того. — Ты дружил с таким дураком?! — презрительно фыркнула Сяодао. — Балбес! Чжао Инь чуть нахмурился: — Да. Редкостный. --- У стены. — Главный, они там и правда передрались. Что дальше? Всё, что творилось за стеной, Ло Цян с подручными слышали до последнего слова. Ло Цян ухмыльнулся и заорал: — Эй, за стеной! Скоро сюда подойдут ещё три сотни моих братанов, со стволами и с пушками! Грот вам не удержать. Се Цзиньшаню конец, а заодно и всем вам. Мужиков — на вяленину, баб — сначала попользуем, потом прирежем! Деды за стеной обмерли. Многих заколотило. Большую часть жизни они прожили в мирное время, и даже после конца света их берёг отряд охраны. Им и в голову не приходило, что однажды настанет такой день! — Что? Ещё три сотни? Всё, конец! — И пушки! Куда нам, старым пням, отбиться? — Конец! Се Цзиньшань, это всё из-за тебя! — Если б Ван тогда не унизил Ло Цяна, стал бы он с нами так лютовать? — ... Деды разом обратили весь гнев на Се Цзиньшаня. Тот побагровел: — Чушь! Не слушайте его, он просто пугает! Если держаться вместе, отобьёмся, как в прошлый раз! Но его никто не слушал. Деды брызгали слюной, перекрикивая друг друга, и голос Се Цзиньшаня тонул в этом гвалте. Из-за стены снова донёсся голос Ло Цяна: — Слушайте сюда! Мне нужен только Се Цзиньшань. Кто сунется ему помогать — когда стена падёт, пусть не жалуется, что Ло Цян жесток! — Даю вам шанс. Кто принесёт мне голову Се Цзиньшаня — получит пятнадцать кило жратвы и место в моей команде! За стеной снова загалдели. — Пятнадцать кило еды, и в команду возьмут? — Ван не вернётся. Даже если сейчас отобьёмся — а потом? Сколько мы, старики, протянем в конце света? — Пойти к Ло Цяну, держаться молодых — вот где жизнь! — Командир Се, это ты господина Ло в угол загнал, а отдуваться теперь нам! Чжао Инь был уже в трёхстах метрах и слышал всё до слова. Но выходить не спешил. Он смотрел, как смотрят хороший спектакль. Такова уж людская природа. Стоит нагрянуть беде, и многие без колебаний пожертвуют другим ради собственной выгоды. Выдать чёрное за белое, отплатить злом за добро — нет такого дела, на которое они не пойдут, и таких слов, которых не скажут. Отчаявшиеся деды уже не отличали правое от неправого. Им хотелось верить в то, во что верить было удобнее. Один улучил момент, когда Се Цзиньшань отвернулся, поднял с земли камень и со всей силы опустил ему на затылок. Бум! В глазах у Се Цзиньшаня потемнело. Он качнулся вперёд, тронул голову — ладонь была в крови. Он медленно обернулся к деду с камнем: — Ты... правда хочешь меня убить? Он ведь думал, что если выкладываться ради этих людей без остатка, добывать им лучшую долю, есть с ними из одного котла, то и они ответят ему тем же. Он думал, что долг военного — в беде защищать свою землю и свой народ. И что за это платят честью и уважением. Так почему же вышло вот так? Неужели они совсем ничего не понимают? Се Цзиньшань медленно осел на землю — посреди тех самых людей, которых защищал. Он лежал и смотрел широко раскрытыми глазами в небо, и в этот миг в нём беззвучно что-то разбилось. Вера. Встать он бы ещё смог. Но сердце в нём умерло. Чжао Инь вздохнул. Никогда не стоит недооценивать людскую жадность и глупость. В прошлой жизни он и сам был ничем не лучше этого Се. За стеной Ло Цян, наслушавшись свары, презрительно скривился и рявкнул: — Ну? Ворота открывать будем? Тяжёлые деревянные ворота, которые тянули сразу несколько дедов, медленно поползли в стороны. Многие вышли встречать Ло Цяна. Лица у всех так и сочились угодливостью. — Добро пожаловать, господин Ло! — Господин Ло, теперь вы наш начальник, уж не оставьте нас своей милостью! — Проходите, господин Ло, проходите! Ло Цян широко шагал вперёд и улыбался. Бум! Он вдруг взмахнул самодельным луком с железными плечами и одним ударом свалил на землю первого, кто сунулся к нему. — Кх-х... тьфу! Ло Цян смачно харкнул и громко приказал: — Всех под нож! — Эти старые пни уже ни на какую работу не годны. Держать их — только жратву переводить. — Режь! Подручных у него было всего три десятка, но все при оружии. Против толпы трусливых, себялюбивых стариков это была не драка, а бойня. Главное — деды, увидев, как Ло Цян переменился, тут же брызнули кто куда. Многие первым делом кинулись вглубь грота. Никакой сплочённости — горох, рассыпанный по полу. Чжао Инь с сигаретой в зубах вышел из леса и, щурясь, посмотрел на стену у входа в грот. Перед ней давно уже творился сущий ад. — Бычара, стережёшь поклажу. Сяодао, обезьяна, Черныш, Крыс-Один, Крыс-Два... Бросайте тюки — идите разомнитесь! Чжао Инь выплюнул окурок и вытащил мачете. Хрясь! Одним ударом он снёс голову стоявшему рядом Ян Шаню. Кровь ударила фонтаном. Безголовое тело ещё не успело упасть, а Чжао Инь уже бежал вперёд. Он давно не брался за дело сам. А тут наконец-то попались обычные выжившие — можно и старые кости поразмять. Хрясь! Мелькнул клинок — и одного из людей Ло Цяна развалило надвое. Кровь взлетела в воздух дождём, но не успела коснуться белоснежного кожаного доспеха: Чжао Инь уже промелькнул дальше, к следующему. Хрясь! Ещё одна голова покатилась по земле. В толпу ворвались обезьянёнок и семь крыс, за ними Сяодао. В один миг больше половины людей были растерзаны. Деды или люди Ло Цяна — всё равно. Кто попадался контрактному зверю, тот умирал, даже не успев дёрнуться. Ло Цян обернулся — и побелел как полотно. Такой огромной обезьяны он в жизни не видел. Горилла рядом с ней показалась бы мелочью! Таких крыс — тем более. И такой страшной маленькой девочки. Последним, что увидел Ло Цян, был высокий молодой парень, который шёл прямо на него. С клинка у парня капала кровь. — Братан, не надо!.. Хрясь! Чжао Инь одним взмахом снёс Ло Цяну голову. Слушать его болтовню было лень. Всё равно ведь убивать. Разве не ради этого удара он тащился в такую даль? Покончив с Ло Цяном, Чжао Инь огляделся. Перед стеной вся земля была завалена ещё тёплыми трупами. Кроме контрактных зверей и Сяодао, в живых не осталось никого — несколько десятков дедов тоже полегли под звериными когтями. — Обезьяна, Сяодао, помогите Чернышу со своими навьючиться. Всё тащим в грот. Распорядившись, Чжао Инь в одиночку вошёл за стену. — Бра... браток... погоди... Голос был совсем слабый. Чжао Инь обернулся. Это был Се Цзиньшань. На затылке у него зияла дыра, кровь толчками выплёскивалась наружу. Из бока торчал заострённый кол. Он полусидел, привалившись к стене, подтянув к себе одну ногу, и из последних сил смотрел на Чжао Иня. Чжао Инь нахмурился. Когда-то он и сам уважал таких военных — готовых собой пожертвовать. Но сейчас конец света. Жертвовать собой ради других — просто глупость. Хорошим человеком Чжао Инь себя не считал, но и убийцей без разбору — тоже. Он ведь при каждом удобном случае мылся и старался подольше держать одежду в чистоте — это было напоминание самому себе: он всё ещё человек. Пусть даже настал конец света — он навсегда останется человеком. — Не надейся, что я тебя спасу. Тут уже ничего не поделать. Се Цзиньшань горько улыбнулся: — Нет... я не... не прошу меня спасать. Чжао Инь опешил. — Прошу... прошу, не убивай тех, кто в гроте. Если тебе... если что-то нужно — найди старину У. Все припасы у него на хранении. — Ты их защищал до последнего, они тебя убили — и ты ещё просишь их не трогать? — Всем сейчас нелегко. Они просто хотят жить. Виноваты... виноваты не они. Виноват этот проклятый конец света. Се Цзиньшань медленно поднял голову к тусклому солнцу. Губы у него дрожали: — Если бы... если бы не было того каменного дождя... как бы хорошо было, а? Чжао Инь понятия не имел, как устроены мозги у таких людей. — Таких, как ты, должно было ещё тогда пришибить метеоритом, — ровно сказал он. — Так ты обещаешь? — С какой стати мне тебе что-то обещать? Чжао Инь больше не стал с ним возиться и пошёл дальше. Вскоре его нагнала Сяодао с навьюченными зверями. Все вместе они вошли в грот. А за спиной у стены остался сидеть человек, так и не дождавшийся ответа.