Глава 62 — Ян Шань

В километре оттуда, у входа в пещеру, стоял на часах мужчина в более-менее чистой одежде. Одна рука лежала на кобуре, в другой он вертел зажигалку. Во рту у него торчал окурок в полсигареты. Поджечь его он жалел уже битый час. Вдруг послышался топот. Часовой мигом подобрался: окурок и зажигалку — в нагрудный карман рубашки, пистолет — из кобуры, ствол — на единственную раскисшую тропу, что вела к пещере. Из-за поворота вынырнула щуплая фигура. — Мартышка, ты чего несёшься как угорелый? Напугал, зараза! — выдохнул часовой, убирая пистолет, и ухмыльнулся. — Уф... Ян Шань... уф... Главный где? — Парень по прозвищу Мартышка хватал ртом воздух. — Главный с остальными только что ушёл к Большому гроту. Ну, что вы с Хуан Сы там нарыли? Люди правда есть? Жратва есть? — Уф... Вяленины — завались! Висит прямо в роще, кто-то там мясо коптит. Хуан Сы с парнями пошли разнюхать, а меня отправили вперёд доложить... Хорош трепаться, когда Главный вернётся? — Ты будто не знаешь. Главный на тех, из грота, давно зуб точит. Говорят, их вожак, солдат, пару дней назад увёл всех крепких мужиков за припасами — и с концами. Похоже, влипли. — Вот это дело! Если солдат сдох, в гроте никакого порядка не останется. Мужиков перебьём, а там девчонок-студенток полно, парочка вообще первые красавицы... — Даже если грот возьмём, девок первым попробует Главный, — перебил Ян Шань со смешком. — Потом его ближние. А до тебя очередь дойдёт — там уже и пробовать нечего будет. Мартышка отдышался и тоже хохотнул: — И то верно. Нам от Главного только объедки. Лучше уж о вяленине думать. — Вот вернётся Главный — тогда и потолкуем. --- — Чжао Инь, ну помоги хоть чуть-чуть понести! Сяодао теперь была эволюционером F-ранга, и силы у неё хватало на двух здоровых мужиков. Но она надула губы и изображала, что вот-вот рухнет под ношей. — Помогу тебе — придётся помогать и Бычаре, и всем остальным: нельзя же одних любить больше других. А меня самого потом кто из-под поклажи откапывать будет? — Чжао Инь жевал ломтик вяленины, замыкая колонну. — Я твоя будущая жена! Как можно меня с Бычарой равнять? — Будущая жена? А я что, соглашался? — Чжао Инь закатил глаза. — Ты мной брезгуешь, да?! Сяодао швырнула тюк на землю, сжала в одной руке длинный клинок-коготь, а другой упёрлась в бок и сверкнула на него глазами. Чжао Инь подошёл, закинул тюк ей обратно на спину и щёлкнул её по лбу: — Ты сначала до плеча мне дорасти, невеста. Сопля ещё. Сяодао насупилась и стиснула зубы: — Чжао Инь, вот стану сильной — так тебя отлуплю, что сидеть не сможешь! Препираться с девчонкой, которая с каждым днём наглела всё больше, Чжао Инь не стал. Он прибавил шагу, прошёл в голову колонны и пнул в спину того, со сломанными рёбрами, — тот тащил на себе полсотни килограммов: — Шевелись, чего телишься? Мужчина пошатнулся, но огрызнуться не посмел. Только в глубине глаз мелькнула ненависть. Он украдкой оглянулся на Сяодао в хвосте колонны, и уголок его рта дёрнулся в злой ухмылке. Что-то он задумал. Прошли минут десять с лишним. Вдруг все трое разом сбросили тюки и рванули в сторону, на раскисшую тропинку. На бегу кто-то заорал: — Главный! Главный, спасите! Мы вам вяленину привели! — Чжао Инь, они... они нас обманули! — Сяодао подбежала к нему и возмущённо ткнула пальцем в спины беглецов. — Обычное дело для конца света. Хотят натравить на нас своих. — Лицо у Чжао Иня осталось совершенно спокойным. Он снял тюк со спины обезьянёнка и прищурился: — Убить. — И-и-и! Обезьянёнок в тот же миг врубил Гигантизм и помчался за ними, выбрасывая длинные ноги. — Чжао Инь, а если ты их убьёшь, кто нас поведёт? Чжао Инь согнул два пальца и звонко постучал ей по макушке: — Балда. Слышала, как они Главного зовут? Их пещера вон там! Сяодао схватилась за голову — кажется, до неё наконец дошло. Мужчина со сломанными рёбрами бежал медленнее всех. За спиной у него раздался тяжёлый топот. Он оглянулся — и мороз продрал его до костей. Ноги подкосились, и он плюхнулся задом в грязь. На него неслась огромная обезьяна: два метра роста, вся в длинной шерсти, в единственной лапе — знакомый коготь крысиного короля. Каждый её шаг покрывал пять-шесть метров! Это что — та самая мелкая обезьянка? Мысль была дикая. Но если не считать роста и цвета шерсти, это была точь-в-точь та тощая обезьянка! — Я... я больше не бегу! Не убивай, умоляю! — Он встал на колени и забился лбом о землю. Знай он, что обезьяна умеет превращаться, — хоть режь, не побежал бы. Он-то думал, что этот тип до конца света держал бродячий цирк, а звери у него — дрессированные артисты. Кто ж знал, что увидит такое! Хрясь! Обезьянёнок рубанул длинным клинком, развалив ему череп, и порывом ветра пронёсся дальше, к двум другим. Хрясь! Хрясь! Без малейшего усилия. Двое беглецов рухнули в грязь, а первый, с разваленным черепом, так и застыл на коленях. Чжао Инь со всей колонной неспешно подошёл следом и пинком отшвырнул коленопреклонённый труп: — Не загораживай дорогу. --- В сотне метров оттуда Ян Шань только-только раскурил свою половинку сигареты — и тут губы у него задрожали. Окурок выпал и угодил прямо на ширинку. Лишь когда уголёк прожёг штаны до трусов и запахло палёным, он опомнился и принялся лупить себя по штанам: — Ёб твою мать, средь бела дня — и такое снится? — Твой сон только начинается, — сказал Чжао Инь, выходя к пещере. За ним шла та самая жуткая обезьяна. Следом из-за поворота показалась маленькая девочка, за ней — буйвол размером с небольшой холм, а потом одно за другим — громадные чудища, похожие на крыс. Шлёп! Ян Шань влепил себе пощёчину: — Да чего ж я никак не проснусь? — Позови сюда вашего главного. Чжао Инь остановился прямо перед ним и спокойно на него посмотрел. — Ёб твою мать! — рявкнул Ян Шань и выдернул пистолет. А в следующий миг рука его оказалась пустой. Он даже не заметил, как Чжао Инь это сделал, — пистолет был уже у того. Чжао Инь глянул на трофей. Самопал, дрянь из дряни: один выстрел железной дробью, и всё. Любой ствол из его кольца был лучше. Он развернул пистолет и неторопливо упёр ствол Ян Шаню в лоб. — Повторяю последний раз. Позови сюда вашего главного. Бух! Ян Шань рухнул на колени и принялся биться лбом о землю, пока не содрал кожу до крови: — Братан, братан, не убивай! Я ж не со зла! Главного правда нет! — Ян Шань, ты, блядь, совсем без яиц? На шум из пещеры высыпал десяток с лишним мужиков, всем лет по двадцать с чем-то. Кто с обрезком трубы, кто с лопатой... Но огнестрела ни у кого. Впереди шёл тот, кто одет почище прочих: поношенный, но всё-таки костюм. Даже не разглядев, что к чему, он заорал: — Кто тут вздумал борзеть? — Пусть узнают, кто я такой, — вполголоса бросил Чжао Инь. Он вытащил сигарету, сунул в рот и щёлкнул зажигалкой. Сяодао сбросила тюк и вместе с обезьянёнком кинулась на толпу. Только теперь те разглядели восемь жутких чудищ рядом с Чжао Инем. Все разом побелели. Парень в костюме истошно заорал: — Сто... стойте! Погодите!.. В следующий миг обезьянёнок ворвался в толпу и одной оплеухой отправил его в полёт. Даже клинок в ход не пустил. Просто пронёсся сквозь толпу напролом — и больше половины полегло в один миг: у кого грудь вмята, кто отлетел на несколько метров, у кого полтела превратилось в месиво. Осталось пятеро. Обезьянёнок уловил волю хозяина и добивать не стал. Несколько оплеух — кому руку сломал, кому ногу... Когда Сяодао добежала, все уже лежали на земле. Она обиженно надула губы: — Я вообще-то тоже бежала! Мог бы хоть одного мне оставить! Обезьянёнок сдулся до обычного размера и смущённо почесал затылок: — И-и... Чжао Инь с сигаретой в зубах за шиворот вздёрнул с колен Ян Шаня: — Ты знаешь, что я хочу услышать. Штаны у Ян Шаня намокли, по ширинке закапало жёлтым. Его трясло как в лихорадке: — Б-б-братан... а вы на чьей стороне? — А тут что, есть стороны? — Чжао Инь слегка опешил. Ян Шань заговорил. И очень скоро Чжао Инь понял всё.