Глава 52 — Гигантская крыса

Бычара шумно фыркнул. На этот раз он опередил обезьянёнка: включил сразу оба навыка. Мышцы вздулись буграми, шкуру в мгновение ока затянула рыбья чешуя. Буйвол ринулся через грязь в самую гущу крыс — и первая же отлетела от его лба, как мячик. Шлёпнулась она уже с кишками, вылезшими из-под хвоста. — Полегче, мать твою! — заорал Чжао Инь. — Сказано же — не убивать! Каждая из этих тварей была кирпичиком будущей армии контрактных зверей. Одна дохлая — уже огромный убыток! Бычара в последнее время ничем особо не отличился и очень хотел показать себя. «Хозяин, Бычара ж вполсилы... Кто ж знал, что она сдохнет!» — Бычья морда сделалась виноватой. Обезьянёнок от этого прямо расцвёл злорадством и оскалился: «Хозяин, смотри, как надо!» Он взмахнул палицей. Бум! Крыса опрокинулась. Голова у неё раскрылась, как цветок, мозги потекли в грязь, лапы задёргались в судорогах. — Я тебе посмотрю, ёб твою мать! — Чжао Инь аж подпрыгнул. Они это что, нарочно?! Обезьянёнок и сам хлопал глазами. Они что, такие хлипкие? Дорос до E-ранга, а о том, что его сила с тех пор удвоилась, начисто забыл. У Чжао Иня сердце кровью обливалось. Он оглянулся на Сяодао. Та уже уложила двух крыс — глушила их танским мечом прямо в ножнах. Чжао Иню немного полегчало. — Смотрите и учитесь у Сяодао! Будете дуром переть — утром оба без жратвы останетесь! Из ловушки к этому времени вырвалось уже около сотни крыс, и на зверей стало не до окриков. Чжао Инь снова вскинул лук. Фьють, фьють, фьють... За считаные мгновения он прошил лапы ещё пятнадцати или шестнадцати крысам. Обезьянёнок тоже положил целую россыпь — и головы, слава небу, больше никому не разнёс. Правда, выживут ли крысы после его ударов, оставалось большим вопросом. Бычара действовал так же грубо: сбивал крысу с ног ударом лба и топтал железными копытами. Многим он перебил лапы. Вскоре даже Сяодао оглушила пятую. Из той сотни, что прорвалась через ловушку, на ногах почти никого не осталось. Ни одна крыса даже не приблизилась к Чжао Иню и Сяодао. И тут Чжао Инь рявкнул: — Чёрт! Они уходят! Вся стая — и те, что ещё барахтались в ловушке, и те, что успели её проскочить, — разом развернулась и хлынула обратно. — Сяодао, в шатёр! Обезьяна, Бычара, за мной! Упустить их Чжао Инь не мог. Это же будущие контрактные звери, костяк его армии! Ещё несколько дней назад ему во сне снилось: вот бы наткнуться на стаю зверей-мутантов — пусть не слишком сильных, зато многочисленных! Пусть даже псевдомутантов! И вот ловушка расставлена, шипы уже сидят у них в шкурах — остался последний шаг. И дать им вот так сбежать? Чжао Инь убрал лук, выхватил мачете и бросился вдогонку. — Р-р-ра! Обезьянёнок наконец включил Бешенство. Громадная туша вытянулась ещё выше, длинные ноги понесли его так, что он обогнал даже хозяина. За ним поднялся настоящий вихрь. «Хозяин, обезьянка — твой самый лучший боец! Обезьянка всегда впереди!» — Только головы не разбивай! — крикнул ему вслед Чжао Инь. Глаза у Бычары тоже налились кровью, но ни один из его навыков скорости не прибавлял, и он безнадёжно отстал. Вскоре все трое скрылись у Сяодао из виду. Сяодао понимала: крысы куда быстрее её. Побежит следом — только обузой станет. Она вернулась в шатёр и сжала маленькие кулаки: — Я дорасту до E-ранга. Я обязательно дорасту до E-ранга! --- А четверо беглецов вдруг встали как вкопанные. Метрах в семидесяти впереди, под проливным дождём, неподвижно сидела крыса. Втрое, вчетверо крупнее тех, что гнались за ними. Зелёные глаза разглядывали людей с откровенной издёвкой. У всех четверых подкосились ноги, их затрясло. — Ка... какая здоровая... — Я всё, у меня сил нет бежать... — Конец... Лица у них стали белее мела. Гигантская крыса никуда не торопилась. Она лениво качнула двухметровым хвостом и, глядя на людей свысока, неспешно двинулась к ним. — Пи-и-и-и! Пронзительный визг впился в уши, и натянутые до предела нервы у всех четверых лопнули. Девушки плюхнулись в грязь. — Я не хочу умирать! — разрыдалась девушка в очках. — У Хао, Хун, вы же обещали меня защищать! — Заткнись! — рявкнул высокий парень, У Хао. — Конец света, мы все сдохнем! Чем я тебя защищу? И тут Хун Сяотянь, самый трусливый из всей четвёрки, стиснул зубы: — У Хао, уводи Тан Тин и Чжэньчжэнь. Я её задержу. Девушка в очках мгновенно перестала плакать. Коротко стриженная подняла на Хун Сяотяня глаза. — Хун, ты серьёзно? — не поверил У Хао. — Ты же погибнешь! — Ну и погибну. — Хун Сяотяня колотило. — Если её никто не задержит, не уйдёт никто. Лучше один, чем все. Он повернулся к девушке в очках, и взгляд у него потеплел: — Чжэньчжэнь, знаешь... я тебя ещё со старшей школы люблю. Только я же понимал, что я не в твоём вкусе. Деревенский, родители развелись, семья бедная, сам тихоня, учился плохо. Куда мне до тебя. Я думал, так и промолчу всю жизнь. Но раз уж умираю... Скажи, ты хоть когда-нибудь... меня любила? Нет... ты хотя бы считала меня другом? Пэн Чжэньчжэнь утёрла слёзы, вскочила и выпалила не раздумывая: — Хун, какой же ты глупый! Почему ты раньше не сказал? Я ведь... я ведь тебя любила. Ещё до того, как встречалась с теми шестью. — Правда? — Хун Сяотянь улыбнулся. — Мы же со школы вместе — с начальной и до самого института! Ты даже на практику со мной в одну фирму пошёл. Стала бы я тебе врать? Хун Сяотянь заулыбался ещё шире — будто услышал лучшую новость на свете. В дождливой темноте блеснули белые зубы. — Спасибо... Он с довольным видом развернулся и пошёл навстречу гигантской крысе. Ровно, спокойно, шаг за шагом. Словно никогда и не был трусом Хун Сяотянем. Словно он герой, идущий на смерть ради любимой девушки и лучших друзей. — Бежим! — Пэн Чжэньчжэнь рывком подняла Тан Тин и бросилась в другую сторону. У Хао в последний раз посмотрел Хун Сяотяню в спину: — Хун... береги себя. И тоже побежал. Хун Сяотянь медленно развёл руки. Он улыбался во весь рот, только по щекам текло — дождь или слёзы, не разберёшь. — Чжэньчжэнь, спасибо, — тихо сказал он. — Спасибо, что напоследок хоть соврала мне. А потом закричал в темноту: — Ну давай! Жри меня! Крик раскатился в пелене дождя. Пэн Чжэньчжэнь его услышала — но не обернулась. В зелёных глазах крысы вдруг мелькнула почти человеческая злость. Кажется, её бесило, что этот человечишка испортил ей игру. Она рванула вперёд, вцепилась Хун Сяотяню в плечо и мотнула головой. Тело парня отлетело, как воздушный змей с оборванной нитью. Но возвращаться за ним крыса не стала. Она чёрной молнией метнулась вслед за троими беглецами. Через несколько секунд из лощины неподалёку донеслись женский плач и мужской вопль... И тогда из ближних кустов вышли две тени — высокая и пониже. В темноте было не разглядеть ничего, кроме силуэтов. Высокий наклонился и проверил, дышит ли Хун Сяотянь. — Живой! — Голос был мужской, немолодой. — Бери его, уходим, — отозвался молодой женский голос. Мужчина взвалил Хун Сяотяня на спину, и все трое быстро растворились в дожде. Вскоре крыса вернулась — с раздутым, круглым брюхом. У Хао, Пэн Чжэньчжэнь и Тан Тин стали её ужином. Обнаружив, что Хун Сяотянь исчез, она задрала морду к небу и яростно завизжала. Потом повела носом — и сразу учуяла, куда ушли высокая и низкая тени. Но броситься в погоню не успела. — Пи-и-и! Издалека донёсся визг — ещё выше и громче. Гигантская крыса тотчас развернулась и молнией понеслась назад. --- Перед Чжао Инем оставалось двести с небольшим крыс. Вместе с теми, кого покалечила ловушка, стая лишилась почти половины. За Чжао Инем и его зверями тянулся след из одной-двух сотен искалеченных крыс. А впереди бежали самые крепкие — и самые быстрые. Впереди показались густые заросли кустарника. Стая нырнула в них, как в спасительную нору, и в мгновение ока пропала из виду. — Обезьяна, Бычара, обходите с двух сторон! Ловите сколько сможете!