Глава 42 — Время замерло

— Ты жива, а обезьяна погибла? Это как? — рявкнул Чжао Инь. Прозвучало безжалостно. Но именно это он в ту секунду и думал. Увидев его, Сяодао будто нашла, за кого ухватиться, и зарыдала так, что стала задыхаться: — Обезьянка... это всё из-за меня... она меня защищала... «Хозяин, мертвецов было слишком много. Мы сами еле вернулись, — глухо прогудел в голове голос Бычары. — Мелкий врубил Бешенство и вытащил нас к краю промзоны. А потом у него кончились силы, и он... увёл стаю за собой». Вот уж чего Чжао Инь от обезьяны не ждал — так это самопожертвования. — Вы видели, как он погиб? — Н-нет... не видели! — поспешно замотала головой Сяодао. «Я тоже не видел, хозяин. Но у мелкого уже ничего не оставалось из припасов. Одна обезьяна против целой стаи... Вряд ли он выжил». Чжао Инь взял себя в руки. И тут его осенило. Он закрыл глаза и прислушался к «Душе Контракта». Долго он сидел неподвижно. Потом открыл глаза и твёрдо сказал: — Обезьяна жива. В глубине сознания всё ещё теплилась та самая искорка — след обезьянёнка. Когда-то, в прошлой жизни, Линь Тяньфэн обмолвился: хозяин и контрактный зверь чувствуют, жив ли другой. Но это было так давно, что Чжао Инь едва не забыл, а в последнее время и вовсе не обращал на это внимания. — Правда?! — Сяодао разом перестала плакать и вскинула зарёванное личико. Бычара тоже встрепенулся и поднял голову. Знали они обезьянёнка всего ничего, но успели вместе побывать на краю смерти. А ничто не сближает сильнее. — Садитесь, поешьте. Как только у Бычары затянутся раны, пойдём искать обезьяну. С тех пор прошло несколько часов. Раз обезьянёнок до сих пор жив, значит, из стаи он как-то вырвался. А кроме Бычары, серьёзной силы у Чжао Иня сейчас не было. Лезть к мертвецам с раненым быком — верный способ остаться без обоих. Он вывалил перед Бычарой гору каштановых листьев, и тот сразу принялся жевать. Каштаны в котелке разварились в густую кашу. Чжао Инь снял со спины Бычары две большие миски, наполнил одну и протянул Сяодао: — Ешь. Сяодао утёрла слёзы и взяла миску. Но так и сидела, неподвижно глядя в огонь, и к еде не притронулась. Чжао Инь положил себе, а остаток каши отдал Бычаре. Печёные каштаны в углях давно поспели. Три он дал Сяодао, пять взял себе, остальное разделил пополам: одну половину Бычаре, вторую... отложил для обезьянёнка. «Мутанты жрут за троих. Голодный он там, наверное», — мелькнуло у него. Он мотнул головой и взялся за еду. — Чжао Инь, мне кусок в горло не лезет, — наконец сказала Сяодао. — Не лезет — не ешь, — невнятно отозвался он с полным ртом. — Только если нас снова окружат, а у тебя не будет сил бежать, на меня не рассчитывай. — Значит, если опять что-то случится, ты опять нас бросишь и убежишь один? — В голосе у неё прорезалась обида. — А что, мне надо умереть вместе с тобой? Сяодао промолчала. Опустила голову и принялась хлебать кашу. Пока они ели, раны Бычары почти затянулись. Листья каштана лечили слабее булочки, но и ранения у быка были не смертельные. Одна булочка у Чжао Иня ещё оставалась. Её он берёг для обезьянёнка. — Подъём. Возвращаемся в промзону. Об отдыхе он и не думал, хотя не спал уже вторые сутки. --- За три часа до этого. Посреди бескрайнего моря мертвецов обезьянёнок смотрел вслед Бычаре, уносившему на спине Сяодао. На обезьяньей морде проступила почти человеческая тоска. Мертвец впился ему в шею и вырвал огромный клок мяса. Обезьянёнок взвыл, задрав морду к небу, выжал из себя последние крохи, чтобы удержать Бешенство, и одним взмахом палицы расшвырял всех вокруг. Сверху хлестал дождь из чёрной мертвецкой крови. Громадная обезьяна стояла посреди него, и её всю колотила дрожь. Короткая передышка — и стая снова сомкнулась. Запах его крови сводил мертвецов с ума всё сильнее. Сил у обезьянёнка осталось на несколько взмахов. Бум! Мертвецов снова отбросило. Дрожь становилась всё сильнее. О спасении он больше не думал — только бы продержаться ещё пару минут. Он был всего лишь зверем F-ранга. Бешенство, которое было ему не по силам, пожирало его изнутри, выжигало внутренности и с каждой секундой высасывало жизнь. И когда обезьянёнок уже решил, что это конец... Мертвецы вокруг разом затихли. Весь мир будто замер. Мертвецы стояли не шевелясь, словно каменные истуканы. Обезьянёнок не понимал, что происходит. И тут над самым ухом раздался хриплый, скрежещущий голос: — Чего стоишь? Обезьянёнок обернулся. Кругом одни мертвецы — ни души. — Беги! Живо! — Голос почти сорвался от спешки. Второй раз повторять не пришлось. Обезьянёнок рванул на своих длинных лапах, покрывая по семь-восемь метров за шаг, и помчался прочь из промзоны. Никто больше не заступал дорогу, и меньше чем через минуту он вылетел за пределы промзоны. Тут последние силы кончились. Громадное тело стремительно сдулось. Бешенство, пробуждённое через силу, выело его до костей. Он и раньше был тощим, а теперь издали казался окровавленным скелетиком ребёнка. Палицу он поднять уже не мог. Тяжёлый доспех давил на плечи, как гора. — Р-р-р-ра! Стая за спиной вдруг ожила. Будто мертвецы просто вздремнули — и проснулись. В один миг сам воздух налился жуткой, давящей тяжестью. Обезьянёнок оглянулся: мертвецы, как муравьи, волной катились на него. Он собрал остатки сил, бросил палицу, стряхнул с себя доспех и, еле переставляя коротенькие ножки, побежал что было мочи. В панике он даже не разобрал, куда бежит. Фора у него была приличная. Медленные мертвецы теряли его запах, а сам он был таким маленьким, что то и дело нырял в щели между развалинами. Погоня понемногу отставала, и в конце концов за ним тащилось всего с десяток мертвецов. Сколько он так бежал — неизвестно. Глаза слипались. Он хотел сделать ещё шаг — и вдруг всё потемнело. Шлёп. Обезьянёнок рухнул лицом в землю. Уже рассвело, но всё расплывалось перед глазами. В этом пустом, выжженном мире он даже не знал, где сейчас единственный человек, с которым он делил всё. Он лежал, из него всё ещё текла кровь, и он смутно понимал, что умирает. Обезьянёнок повернул голову — хотелось ещё раз посмотреть на мир. Но обзор заслонил валявшийся рядом осколок метеорита. И вдруг ему очень захотелось увидеть Чжао Иня. Где-то в глубине он чувствовал: хозяин жив. Жив. Вот и хорошо. Обезьянёнок медленно закрыл глаза. --- — Гляньте, что это там? Неизвестно когда рядом появились люди. Четверо мужчин и женщина, все в лохмотьях, лица под слоем копоти — ни возраста не разобрать, ни внешности. — Ребёнок. — Не, это обезьяна! — И правда обезьяна. Как она пережила каменный дождь? — Да какая разница как. Тащим с собой. — Вот повезло! Больше месяца мяса не видели. Тощая, конечно, но по кусочку на брата хватит! — А обезьян разве едят? — засомневалась женщина. — Она же на человека похожа. Мужчина средних лет шагнул вперёд, схватил обезьянёнка за хвост и поднял на весу: — Боишься — не ешь. Нам больше достанется. — Конец света на дворе, — вдруг рассмеялась женщина. — Я не то что обезьяну — я бы и ребёнка съела. --- Когда Чжао Инь добрался до промзоны, мертвецов вокруг стало заметно меньше. Стая снова разбрелась и бесцельно шаталась среди развалин. «Бычара, здесь вы с ним расстались?» — мысленно спросил Чжао Инь. «Не совсем, хозяин. Чуть дальше, уже в самой промзоне».