Глава 41 — В кольце

Обезьянёнок крепко запомнил, что велел хозяин перед уходом, и тут же сжевал пачку галет. Силы вернулись мгновенно. — И-и-и... Р-р-ра! Он врубил Гигантизм, одной лапой закинул Сяодао себе на плечо и выпрыгнул из-под обломков кровли. Стеной это уже назвать было нельзя. Перед ними громоздилась целая гора мертвецов — без конца и края. Обезьянёнок врезался в неё, и живая гора тут же сомкнулась над ним. Когти скребли по тяжёлому доспеху, высекая снопы искр. Палица мелькала так, что между взмахами и мухе не пролететь, и каждый удар превращал нескольких мертвецов в кровавые брызги. Бум! Рядом что-то грохнуло: это Бычара на полном ходу вломился в толпу и расшвырял мертвецов, облепивших обезьянёнка. Давить на того сразу стало меньше. Вдвоём звери казались несокрушимыми. Там, где они работали в паре, мертвецы превращались в фарш. За десяток с лишним минут они перебили несколько тысяч. Только толку от этого было немного. Мертвецов не убывало, а звери за всё это время не продвинулись и на пару метров. Силы утекали с каждой минутой. Первым сдал обезьянёнок: палица стала подниматься медленнее. Чвак! Безногий мертвец подполз ему под ноги и впился в икру — туда, где доспех не прикрывал. Обезьянёнок как раз размахнулся на тех, что лезли спереди, и опоздал на какую-то долю секунды. Мертвец вырвал из его ноги здоровенный кусок мяса. Хлынула кровь. На её запах вся стая потянулась к ногам обезьянёнка. Мертвецы не думали — они просто грызли туда, где пахло, и по чистому инстинкту нашли единственное слабое место в броне. Через миг ноги обезьянёнка были сплошь увешаны мертвецами. Мясо с них рвали и жрали прямо живьём, местами белела кость. Он уже еле стоял. — Р-р-ра! По оскаленной морде прошла судорога боли. Но злобы в ней было куда больше. Обезьянёнок с размаху обрушил палицу себе под ноги и размозжил всех, кто висел на нём. А потом плюнул на всё и выгреб из-за пазухи весь свой запас: бутылку холодного чая, булочку с начинкой и вторую пачку галет. — Обезьянка, давай я! — крикнула Сяодао, сидевшая у него на шее. Он сунул ей всё и снова взялся за палицу. Сяодао торопливо разорвала обёртку и затолкала булочку в разинутую пасть. Следом галеты. Следом — чай. Обезьянёнок проглотил всё разом, не жуя. И прямо на глазах раны на ногах перестали кровить, края стянулись и заросли свежим розовым мясом. Силы вернулись до капли. А следом изнутри поднялась волна мощи: холодный чай удвоил все его характеристики. Сейчас обезьянёнок был сильнее Бычары — зверя-мутанта E-ранга. Но вместо радости его морду перекосило. Тело снова начало раздуваться, мышцы вспухали буграми. — Р-ра... Р-Р-РА! Он ревел, как от невыносимой боли, и с каждым рёвом становился выше. Вот он уже перерос три метра, и каждая лапа сделалась толщиной с бочку. Золотая шерсть полезла в рост и за считаные секунды вытянулась сантиметров на пятнадцать, взметнувшись на ночном ветру. Бешенство! Впервые в жизни обезьянёнок пробудил свой второй навык. Вообще-то Бешенство открывалось только на E-ранге. Но удвоенная сила и слепая ярость сорвали замок раньше срока. Бум! Чудовище в тяжёлом доспехе махнуло палицей, и воздух лопнул, как от взрыва. Целый пласт стены из мертвецов отшвырнуло назад; летящие трупы сбивали тех, кто стоял за ними, ломая им кости. Обезьянёнок шагнул вперёд и в мгновение ока одолел метров тридцать-сорок. Палица молотила без остановки, и за ним оставалась просека, залитая кровью и заваленная ошмётками. Бычара позади и сам воспрянул. Надо же: у мелкого, оказывается, тоже есть второй навык! И посильнее, похоже, чем его собственная Железная броня. Опомнившись, Бычара рванул следом. --- Чжао Инь лежал в щели между развалинами. Лицо превратилось в кровавое месиво — черт не разобрать. На тыльной стороне левой ладони белела кость, а в шее зияла дыра, из которой толчками выходила кровь. Хрипло хватая ртом воздух, он кое-как вытащил из кольца булочку с начинкой, проглотил её и закрыл глаза. Минут через пятнадцать раны затянулись. Но крови он потерял слишком много, и лицо оставалось белым как бумага. Он свинтил крышку с «Нунфу», залпом осушил полбутылки, набил рот каштановыми листьями и, жуя, выполз наружу. Чжао Инь забрался на самый высокий обломок стены поблизости и посмотрел в сторону промзоны. Там бушевало море мертвецов. Похоже, обезьянёнок, Бычара и Сяодао угодили в самую гущу. — У мелкого ещё бутылка холодного чая. Галеты у обоих... Должны прорваться, — пробормотал он. У Бычары один уцелевший рог — считай, оружие D-ранга. По общей силе бык сильнее его самого, хотя оба на E-ранге. А обезьянёнок после чая тоже его обгонит. — Если уж они не вырвутся, я там только лишнюю голову сложу. Кто в конце света может жить в безопасности? Чтобы выжить, каждый раз приходится ставить на кон жизнь. Им, ему — всем одинаково. Так он себя и утешал. И то, что шевельнулось было внутри, быстро задавил. Определившись со сторонами света, Чжао Инь понял, что во время бегства сильно отклонился от прежней дороги. Он закинул мачете на плечо и двинулся на юг. На рассвете он добрался до деревни на южной окраине. Шатёр-невидимку ставить не стал. Развёл посреди развалин костёр, подвесил котелок, надрезал несколько каштанов и бросил их вариться. Ещё штук семьдесят-восемьдесят закопал прямо в угли. Вскоре потянуло сладким запахом печёных каштанов. Чжао Инь не съел ни одного. Он и сам не мог бы сказать, ждёт ли он Сяодао со зверями. Вдруг навалилась пустота. Одиночество. Впервые после перерождения он пожалел о сделанном: не надо было жадничать из-за этой златонити и тащить их в промзону. Прошёл час. Они не вернулись. Прошло два. Никого. Отсветы костра то выхватывали его лицо из полумрака, то снова отпускали. Ветер подхватил искру и пронёс её мимо края куртки. Бледное лицо ничего не выражало. Не вернулись. Значит, погибли? Для Сяодао он сделал всё, что мог, сказал он себе. Погибла — значит, такая судьба. А вот обезьяна и бык... Два зверя-мутанта, и у каждого по два навыка. Таких поискать. Без них Владыка Контрактов — генерал без армии. И мысли его уже сами собой свернули к тому, где искать следующего контрактного зверя... Издалека донеслись шаги. Из утренней дымки вышел Бычара. Шкура в ранах, кровь сочилась струйками, но поклажа, которую привязал к нему Чжао Инь, по-прежнему была у него на спине. Рядом семенила маленькая фигурка. Волосы у Сяодао стояли вороньим гнездом и трепались на ветру. Сама она, похоже, почти не пострадала, только щёки были в разводах от слёз. — Вернулись! Вы целы? Чжао Инь поднялся, и на лице у него появилась улыбка. Он глянул им за спины: — А обезьяна где? Не успел он договорить, как у Сяодао задрожали губы. — Обезьянка... Обезьянки больше нет!.. — И она разревелась в голос. Бычара стоял рядом, понурив голову. Даже в мыслях у него была мёртвая тишина.