Глава 106 — Этот Чжао

— Построить чистую землю? — опешил Цинь. — Опять тебя, пацан, на какую-то дурь потянуло. Живём себе потихоньку — и ладно. На кой нам лишние хлопоты? — Нет, — Тан Тан тоже покачала головой. — Куда нам. Не по силам. — Тан Тан, ты же сама говорила: где ни живи — везде бей мертвецов и выживай, какая разница? — Хун не унимался. — Сейчас во всех лагерях в горах Давэй бардак. Не иначе как с их вожаками разом что-то стряслось. Если ты соберёшь их всех под одну руку — выйдет такое поселение выживших, какого ещё не бывало! Глаза у него разгорались всё ярче: — Вот тогда и жизнь не зря прожита! Защищать целый край, чтобы тысячи людей нам в пояс кланялись! А встретишь снова Чжао Иня — он на тебя совсем другими глазами посмотрит! — Создам свою силу — и он посмотрит на меня другими глазами? Всё, что Хун плёл до того, Тан Тан пропустила мимо ушей. Зацепило её только последнее. Глаза у неё тоже загорелись. — Конечно! — закивал Хун. — Будет у тебя своё поселение — и сама быстрее вырастешь. Только так ты его по-настоящему и догонишь. Он разошёлся, как проповедник на площади: — Ты что, не видела? Всего за десяток с лишним дней у него сколько новых контрактных зверей появилось! Десятки тысяч мертвецов в долине Западной горы — как капусту покрошил! Будешь и дальше топтаться на месте — он уйдёт так далеко, что ты даже заговорить с ним права не будешь иметь! Тан Тан вздрогнула всем телом. Хун попал точно в то, чего она сама всё это время боялась. — Объединить горы Давэй. Создать лагерь. — Она сжала маленькие кулачки. — Только с силой за спиной я смогу его догнать. — И уже громче, твёрдо: — Значит, начнём прямо отсюда! Цинь смотрел на неё и не верил. Этот сопляк её вот так вот запросто и уболтал? Он-то думал, что так и будет ходить за Тан Тан: добывать припасы, бить мертвецов. Тяжело, впроголодь — зато вольно. А сколачивать какую-то там силу у него и в мыслях не было. — Тан Тан, ты это всерьёз? — спросил он. — Ты хоть знаешь, каково это — лагерь держать? Труднее всего — совладать с людьми. Думаешь, ты их защищаешь — и они тебе за это верны? Всё куда сложнее! — Я уже решила, — серьёзно ответила Тан Тан. — Дядя Цинь, у меня же есть вы с Хуном, правда? — Но, Тан Тан... — Дядя Цинь, давайте спасать людей. --- У пещеры надрывался мужской голос: — Твою мать, отпусти, кому говорят! Думаешь, я убить не смогу? — Умоляем, у нас больше ничего не осталось! Заберёте — и мы, и дети с голоду помрём! — рыдала женщина. — Мертвецов вы бить не можете — всё одно с голоду сдохнете. Раньше, позже — какая разница? Мужик пинком опрокинул женщину в грязь. А она — и вторая вместе с ней — всё равно не выпускала мешок. — Ещё немного — и забьём их насмерть, — у одного из мужчин на лице проступило что-то похожее на жалость. Как-никак больше двух месяцев они жили в одном лагере, держались вместе. Пока было кому наводить порядок, даже заботились друг о друге, как одна семья. — Помрут — и помрут, — отрезал другой. — Вожака больше нет. Утащим жратву — может, и сами выживем. — Кончай их, — лицо мужика с мешком стало жестоким. — Нам ещё выход искать. Второй тут же выхватил из-за пояса нож и замахнулся женщине в голову. — А ну стоять! — рявкнул Цинь. Все трое вышли из кустов. Хун выдернул из-за спины пистолет и навёл на мужиков издали: — Пошли вон! — Вы ещё кто такие? Не лезьте не в своё... Договорить мужик с мешком не успел. Бах! Хун пальнул в небо: — Вон, я сказал! Мужик бросил мешок и дал дёру. Двое других рванули следом. Дождь смывал кровь с лиц женщин — она выступала снова, и её снова смывало... Они тут же распустили завязки и вытряхнули на землю несколько буханок, заросших зелёной плесенью, пару пачек протухшей лапши, сосиски... Разодрали на хлебе целлофан и принялись жадно заглатывать. К ним неторопливо шли две стройные, округлые ноги. Смуглая кожа была в дождевых каплях, на ногах — старые, разбитые походные ботинки. Ботинки ступали по лужам и грязи прямо к женщинам. Сквозь пелену ливня те медленно подняли головы — от ботинок к джинсовым шортам, к женской майке. Перед ними стояла красивая девушка. Чем-то она напоминала одну известную актрису — только куда моложе. Хрупкая, но с округлыми формами, и взгляд у неё был мягкий. — Почему не подождать и не сварить? — спросила Тан Тан. — Микробов будет меньше. --- — Чжао Инь, смотри, зелень! Дождь кончился. Сяодао выбралась из-под полы и принялась заботливо стряхивать капли с кожаного доспеха Чжао Иня — и вдруг подскочила, показывая куда-то пальцем. Чжао Инь обернулся. Там росла небольшая полянка одуванчиков — штук двадцать с лишним, каждый размером с таз. Сочно-зелёные листья в каплях дождя, до цветения ещё далеко — даже на вид нежные, хрусткие. В их с Сяодао родном Гуанчжоу одуванчики звали «желтоголовиками». Пока не зацвели, местные считали их самой лакомой дикой зеленью. Чжао Инь на миг задумался. В прошлой жизни, в самые тяжёлые первые месяцы конца света, они с Линь Тяньфэном частенько перебивались одной травой. А в этой жизни нужды у него не было — он о ней почти и забыл. Мутировавшим растением одуванчик не считался и особых свойств не имел. Зато на вкус стал лучше прежнего, а побаловать желудок — дело святое. — Сто лет желтоголовиков не ела! — Сяодао молнией соскользнула со спины Черныша, схватила коготь крысиного короля и принялась копать. Вскоре все два десятка с лишним одуванчиков она выкопала с корнями. — Чжао Инь, пересадишь их в живое пространство? В такой мелочи он ей отказывать не стал. Велел зверям ждать на месте, слез с Черныша, подошёл, убрал одуванчики — и вместе с Сяодао шагнул в живое пространство. — Это уже слишком! Ну, будет вам! Вот увидите, босс разгневается — узнаете тогда! Едва они возникли на берегу котлована, как услышали голос У Сюэгуя. Тот кричал во всё горло. Чжао Инь прищурился. Брёвен, которые навалили звери, стало вдвое меньше. А рядом с каштаном кто-то сколотил убогую деревянную хижину. — Мы просто купаемся, чего ты переживаешь? Стали его рабынями — так нам теперь и помыться нельзя? Сёстры, раздевшись до белья, стояли на мелководье у берега спиной к Чжао Иню, и вода отражала их фигуры. Обе белокожие, как снег, с умопомрачительными талиями — родные сёстры, ничего не скажешь, даже бёдра на глаз одинаковые. Даньдань плеснула белой рукой — брызги взлетели и осыпались на волосы Ли, и мокрые пряди упали ей на грудь. Картина была дерзкая и откровенно зазывная. Прихода Чжао Иня ни одна из них не заметила. — Эй, старый хромец, девчонка! Лезьте к нам купаться! — звонко смеялась Ли. — Не так уж мы невезучие, чтобы Чжао Инь явился именно сейчас! Ван Сяолэй так и сидела на берегу с когтем крысы-гиганта и усердно резала наконечники, будто ничего не слышала. — Это уже слишком, слишком! — У Сюэгуй побагровел, но поделать ничего не мог. Ему хотелось постоять за хозяйское добро, но сам он был простым человеком, а обе сестры — эволюционерами. Тут он наконец заметил Чжао Иня — и его лицо, серое от злости. — Б-босс... Вы пришли! — Хи-хи! Давай-давай, хромой, притворяйся дальше! — не оборачиваясь, хихикнула Ли. — Ты правда думаешь, что этот Чжао нас напугает?