Глава 100 — Решение У Сюэгуя

Котёнок оживал у него в руках, и Чжао Иню хотелось запрокинуть голову и расхохотаться. Сверхскорость Небесного Белого Тигра куда сильнее Ускорения белого крысиного короля. Дело не только в беге, где тигр выжимает предел того, что способно выдержать тело. Сверхскорость идёт через крылья — а значит, он и летает с той же бешеной быстротой! Но больше всего Чжао Инь ценил в нём другое. «Найти бы ещё один плод златонити — и у него откроется Морок!» Любое живое существо, кроме мертвецов, если его сила духа уступает тигриной, Небесный Белый Тигр без труда подчиняет себе. Надолго ли — зависит от того, насколько крепок дух жертвы. В прошлой жизни, когда они с Линь Тяньфэном только поднимали базу, желающих их проглотить нашлось немало. Линь Тяньфэн просто выпускал тигра. Один взгляд — и все эволюционеры, чей дух слабее, принимались резать друг друга. Победа без единого усилия. Чжао Инь ещё упивался радостью, когда котёнок у него на руках медленно открыл глаза. Увидев, кто его держит, он тут же оскалился и зашипел. А заметив рядом Ван Сяолэй, метнулся к ней на руки, зарылся мордочкой ей под подбородок и весь затрясся. Чжао Инь, один из сильнейших эволюционеров D-ранга, внушал ему такой ужас, что о драке котёнок и помыслить не мог. — Ах ты неблагодарный! — возмутилась за спиной Сяодао. — Тебе Чжао Инь жизнь спас, а ты! Ван Сяолэй, прижимая ожившего котёнка, плакала от счастья и сквозь слёзы извинялась: — Простите, босс... Снежок трусишка. Не сердитесь на него. — Хм! Это Чжао Инь его спас! Если б не он, твой кот давно бы сдох! — Сяодао упёрла руки в бока и сверлила девочку сердитым взглядом. Булочку Чжао Иня, по её мнению, скормили псу. Хотя нет — коту, что ещё обиднее. Чжао Инь тоже помрачнел. Чувство было такое, будто его девушка при нём кинулась на шею другому. То ли котёнок и правда с рождения владел чем-то вроде морока, то ли что-то ещё — но применять к нему силу Чжао Иню отчего-то не хотелось. Он хмуро посмотрел на Ван Сяолэй: — Отдай его мне... Договорить он не успел. Ван Сяолэй сама подняла котёнка на вытянутых руках и серьёзно посмотрела на него снизу вверх: — Босс, я вообще-то хотела подарить вам Снежка ещё тогда, когда вы только пришли в грот. Чжао Инь осёкся: — Это ещё зачем? — Он каждый день съедает мою еду. Я больше не хочу его держать. Не возьмёте — убью его и съем, — тихо сказала Ван Сяолэй. — Мяу! Котёнка передёрнуло — человеческую речь он явно понимал. А у Ван Сяолэй, пока она это говорила, медленно краснели глаза. Как раз потому, что Снежок был ей дорог, она хотела, чтобы ему жилось лучше. Ей было всего двенадцать, но она уже понимала: в конце света котёнок выживет, только если будет при сильном хозяине. А сказала она это так, обиняком, чтобы Чжао Иню не пришлось просить самому и брать на себя грех — отнимать у ребёнка любимца. Была в этом и хитрость — ради неё самой и ради У Сюэгуя. Если Чжао Иню будет приятно, у них двоих появится шанс выжить. Чжао Инь всё понял и впервые посмотрел на Ван Сяолэй всерьёз. — Я дам тебе еды. С этой минуты он тебе чужой. Он протянул левую руку и сгрёб котёнка за шкирку. — Мяу! Мя-а-у! Котёнок отчаянно извивался, рвался обратно к Ван Сяолэй. Чжао Инь поднял его повыше, положил правую ладонь ему на голову и пробудил «Душу Контракта». Прошло немало времени, прежде чем он ощутил внутри себя отклик — живую искорку котёнка. Теперь тот смирно сидел у него на руках и заискивающе вылизывал ему пальцы. «Хозяин, Снежку кушать хочется!» Мысленный голосок был тоненький, молочный, как у маленькой девочки. Чжао Инь невольно улыбнулся. Обезьянёнок — проказник, Бычара — тугодум, Черныш никак не избавится от крысиных повадок... А от этого котёнка веяло мягким, пушистым очарованием. Животных Чжао Инь раньше не особо жаловал. Но сейчас что-то у него внутри оттаяло, как снег по весне. Этот комочек никак не вязался с Небесным Белым Тигром из прошлой жизни. Он подбросил котёнка. Тот расправил кожистые крылышки, сделал круг в воздухе и приземлился Чжао Иню на макушку, обхватив мягкими лапками шапку-псину. «Мяу! Хозяин, как здорово! Снежку ещё хочется!» — радостно запищал он. В глазах Ван Сяолэй мелькнула тоска. Как Чжао Инь приручил Снежка, она не понимала. Но понимала другое: её, прежнюю хозяйку, котёнок уже совсем забыл. Ей хотелось позвать его. Но она вспомнила слова Чжао Иня — и по щекам покатились слёзы. Чжао Инь, в прекрасном настроении, повёл Сяодао и зверей в дальний зал. Он уже проверил: в тюках, которые унесли люди Гао Фэна, было одно мясо и рыба. А самое ценное — сушёный хрусткий вьюнок — никто не тронул. Люди Гао Фэна не знали ему цены, и Чжао Инь опасался только, что вьюнок растопчут. На месте прежнего склада, завалившись набок, лежал огромный корень каштана. Несколько дней его не поливали «Нунфу», и жизнь в нём едва теплилась. Ещё пара дней — и засохнет. Всё, что прежде возил на спине Бычара, — одежда, одеяла, котелки, миски — было раскидано по всему залу. На тряпках и одеялах чернели следы ног, несколько фарфоровых мисок разбились вдребезги. Посреди этого разгрома стоял раскрытый мешок из драной ткани, а в нём — килограммов сто-сто пятьдесят сушёного вьюнка; немного рассыпалось по полу. Чжао Инь перевёл дух. За эти дни собрали больше полутонны свежего вьюнка — а высушенного вышло всего ничего. И всё уцелело: для Гао Фэна и его людей главным было мясо. --- — Дядя У... Дядя У, ты очнулся! — Ван Сяолэй плакала. У Сюэгуй сел. Рана на груди перестала кровоточить и покрылась коркой — на большее несколько листьев каштана, которые запихнул ему в рот Чжао Инь, не годились. Жизнь ему спасли, но лицо у него оставалось мертвенно-бледным. Ван Сяолэй бросилась ему на шею и разрыдалась от обиды. — Не плачь. Выросла ты у меня, поумнела, — У Сюэгуй ласково гладил её по голове, и в глазах у него стояла нежность. — Всё правильно сделала. Дядя У всё слышал. На самом деле он так и не потерял сознания и видел всё, что случилось со Снежком. — Не горюй. Снежку у босса будет лучше. А я уж постараюсь, чтобы босс, когда будет уходить, и тебя с собой взял. — Никуда я не пойду! — Ван Сяолэй замотала головой, размазывая слёзы и сопли по его одежде. — Буду с тобой тут папу ждать. — Командир Ван... больше не вернётся. У Сюэгуй понимал, как жестоко говорить такое двенадцатилетней девочке. Но это конец света. А Сяолэй, он верил, крепкая — выдержит. Голос его вдруг стал строгим: — Я старый, хромой, а теперь ещё и раненый. Мне с тобой не управиться — ты мне обуза. Слушайся дядю У: пойдёшь со мной к боссу. Ван Сяолэй заплакала ещё горше и изо всех сил вцепилась в него. — Будь умницей. Что скажу — то и делай. Ни о чём не спрашивай и молчи. --- Чжао Инь убрал сушёный вьюнок в пространственное кольцо и развернул шатёр-невидимку. Стояла глубокая ночь. Он решил передохнуть до утра, а завтра выловить подчистую всю рыбу в озерце переднего зала, насушить её — и уходить из грота. Тут послышались шаги. В дальний зал, заискивающе улыбаясь, вошёл У Сюэгуй, а за ним — Ван Сяолэй. — Босс, вы мне жизнь спасли. Примите мой поклон! И У Сюэгуй опустился на колени и несколько раз гулко ударился лбом о камень.