Членов третьего звена, включая майора Калешу, доставили в штаб. Я инстинктивно понял, что это связано с майором Винолой, которую видел вчера. И ситуация была крайне серьезной. Раз в дело вмешалась сама командир крыла, полковник Элизабет, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.
Мы направились в штаб под конвоем военной полиции. Это напоминало арест преступников. Стоило нам войти в кабинет командира крыла, как дверь за нами с грохотом захлопнулась.
Командир крыла заняла свое место, а подполковник Йоханна встала перед столом и окинула нас, вытянувшихся по струнке, суровым взглядом. Когда напряжение достигло предела, Йоханна заговорила:
— Где вы были и чем занимались четыре-пять дней назад, в прошлый четверг и пятницу?
Взгляд Йоханны остановился на майоре Калеше. Та отрапортовала:
— Майор Калеша Альтхаус! Третье звено находилось в коллективном отпуске! В четверг я пользовалась услугами объектов вблизи второго авиаполка, а в пятницу выезжала в центр города Байер.
— Кто может подтвердить ваши передвижения в то время?
— За четверг у меня остались билеты в театр и чеки из кафе. За пятницу подтверждений нет.
Йоханна перевела взгляд на меня. Я ответил:
— Капитан Герман Егер! В то время я находился на службе в Пройссене в качестве бойца Имперской гвардии.
— Когда вы прибыли в Байер?
— В прошлое воскресенье.
Йоханна цокнула языком.
— Ясно. Тебя и расспрашивать не стоит. Следующий.
Очередь дошла до второго лейтенанта Альби и второго лейтенанта Хиде. Каждая рассказала, как провела отпуск. Альби, как и Калеша, ездила в Байер, а Хиде весь день читала книги, набранные в библиотеке.
Подполковник Йоханна подытожила:
— Что ж, если подвести итог, то все, кроме нашего новичка, не могут предоставить идеальное алиби на те два дня?
Как только прозвучало слово «алиби», стало ясно, что мы — подозреваемые. Но в чем? Ответ не заставил себя ждать.
— Дракон погиб.
В кабинете послышались сдавленные вздохи.
— Фридерике, партнер Винолы, вчера вечером умерла от истощения. Она была старым драконом, собиравшимся на покой, но это явное убийство. В теле Фридерике не осталось ни капли магической силы.
Только теперь я понял, почему майор Винола вчера рыдала навзрыд. Ее дракон-партнер погиб. И не просто погиб — его убили.
— Магическая сила — основа существования дракона. Когда она иссякает, тело не выдерживает. Конечно, драконы — живые существа и могут восстанавливаться естественным путем, но если магическая сила выкачивается со скоростью, которую дракон не может компенсировать, его тело разрушается примерно за четыре-пять дней. Те, кто чаще всего контактирует с драконами, — это подразделения технического обслуживания. Но их резонанс лишь немногим выше среднего. Они не способны вытянуть магическую силу дракона.
Йоханна впилась в нас взглядом.
— Следовательно, совершить такое мог только драконий всадник. Люди с самым высоким уровнем резонанса в округе. Мой батальон и четвертый авиаполк в то время находились в дальнем марш-броске, так что они исключаются. Третий авиаполк в те два дня проводил учения по обороне базы, они тоже вне подозрений. Единственные, чье местонахождение в то время неизвестно, — это вы, те, кто был в отпуске.
Итак, спрашиваю еще раз. Неужели у вас действительно нет никакого способа доказать свои передвижения?
В ответ повисла тишина.
Зачем кому-то убивать дракона? Драконы — государственная собственность. Убийство дракона приравнивается к теракту против государственных объектов. Какая страна хотела бы нанести удар по Германской империи? Соседняя Британия, вечный враг? Островная Франкская республика, недавно ставшая республикой? Колонии под гнетом империи? Киевская Федерация, продвигающая панславизм в противовес пангерманизму империи? Или славянские страны на полуострове Шай? А может, антиправительственные группировки?
Трудно сказать. Германская империя была огромной страной, и врагов у нее было не меньше.
— Я знала, что вы сомнительные элементы, но не думала, что вы решитесь на такое злодеяние. Сознавайтесь сейчас. Тогда, возможно, военный трибунал не приговорит вас к смертной казни.
Говоря это, Йоханна пристально смотрела в глаза лейтенантам Хиде и Альби. Альби, едва не плача, пролепетала:
— Я... я невиновна. Я ничего не делала. Пожалуйста, поверьте мне.
Йоханна стремительно подошла к ней и встала вплотную. Расстояние между ними было угрожающе малым. Хотя Альби была выше Йоханны, напор подполковника был подавляющим.
— Не прикидывайся невинной овечкой.
Йоханна резко занесла правую руку. Альби вздрогнула от испуга. Рука, которая, казалось, вот-вот ударит ее, лишь с издевкой похлопала Альби по длинному острому уху.
— Мусор с большой дороги, привыкший попрошайничать с песнями и воровать, стал офицером доблестной Германской империи... Тебе следовало бы вести себя подобающе, не так ли? Есть же предел черной неблагодарности, верно?
Йоханна резко повернулась к лейтенанту Хиде.
— И тебя это касается. Сидела бы в своей глуши, зачем притащилась сюда? Собираешься устраивать теракты, как твои сородичи в империи? Впрочем, ты его уже устроила. Уничтожила государственное имущество. Не так ли, гоблинские твари?
«Гоблины». Наверняка они слышали это слово бесчисленное количество раз в своей жизни, но услышав такое прямо в лицо, обе покраснели от унижения. Альби была на грани того, чтобы разрыдаться.
Народ Аран, к которому принадлежала Альби, — это остроухая раса без собственного государства. Они скитаются по континенту, перебиваясь карманными кражами, попрошайничеством и уличной торговлей. У немногих из них проявляется дар пророчества, но предсказывать они могут лишь смерть. Из-за этого их клеймят как нечистый народ, приносящий гибель.
Хартланд, родина лейтенанта Хиде из народа !Пара, является колонией Германской империи. В то время как одни пытаются ассимилироваться и стать гражданами империи, другие ведут вооруженную борьбу за независимость. Понимая, что в открытой войне им не победить, но зная, что каждый из них — непревзойденный воин, они совершают теракты. Из-за этого образ мирных !Пара стирается, заменяясь клеймом террористов.
Эта империя была открыта для всех. Таков был идеал основателя, первого кайзера Элоя Алонзо фон Пройсцена. Однако при нынешнем императоре всё начало меняться. Появились идеи, что раз есть выдающиеся люди, то должны быть и низшие. Что только чистые германцы — высшая раса. Эта идеология пленила многих.
И сейчас плоды этого учения были прямо предо мной.
— Господин батальонный командир.
Я произнес это, подавляя вспыхнувшее внутри отвращение.
— Ваше высказывание является расовой дискриминацией.
Как бы то ни было, идеалы основания Германской империи гласили именно это. Дискриминация в колониях или между подданными была запрещена. Ибо империя, основанная лишь на односторонней эксплуатации, в конце концов рухнет. Поэтому «Закон против дискриминации» формально существовал.
На мгновение воцарилась тишина.
Легко было представить, какие у всех сейчас лица. Это было даже забавно. Подполковник Йоханна на миг потеряла дар речи и запнулась:
— Ты... серьезно... Герман Егер, ты действительно...
Ее яростный взгляд впился в меня.
— Ты что, смерти ищешь?
Разъяренная Йоханна встала передо мной.
Это было совершенно импульсивное решение. Эрих бы никогда так не поступил. На самом деле я видел немало несправедливости и подлости и молчал, а в чем-то даже участвовал. Оскорбление !Пара и Аран словом «гоблин» по сравнению с этим казалось сущим пустяком.
Но здесь была не Имперская гвардия, и это не была организация, за которую я должен был держаться, предавая свою совесть и мораль. Мне не было дела до драконов. И полеты меня не интересовали.
Йоханна глубоко вздохнула. Казалось, она прикидывает, как бы поэффективнее меня прикончить. Это молчание было страшнее тысячи слов. Но в этой ситуации мне вдруг захотелось рассмеяться. Всё происходящее казалось слишком нелепым.
Наконец Йоханна заговорила:
— Ты хоть понимаешь, кого защищаешь?
— Еще ничего не доказано, господин батальонный командир. Они лишь подозреваемые, а не преступники.
Услышав это, Йоханна рассмеялась. Это был смех человека, пораженного чужой наглостью.
— Не думала, что ты такой, Егер. Человек из Имперской гвардии — и ведет себя так.
«Именно потому, что я не в гвардии, я могу себе это позволить, подполковник».
В тот момент, когда Йоханна собиралась что-то ответить, дверь внезапно распахнулась. Лицо Йоханны застыло. То же самое произошло и с полковником Элизабет, которая до этого лишь молча наблюдала за происходящим. И Йоханна, и вскочившая со стула Элизабет вытянулись в приветствии.
— Привет! Я думала, вас уже передали военной полиции, так что долго искала. Оказывается, вы сами проводили допрос? Извините, что помешала!
Голос, донесшийся сзади, был мне знаком. Это была генерал-лейтенант Дель. Полковник Элизабет спросила неуверенным тоном:
— Господин командующий, что привело вас сюда? Мы тут сами...
— Да-да, конечно, вы сами отлично справляетесь. Не то чтобы я вам не доверяла. Но дело-то серьезное, верно? Вот и подумала, что стоит взглянуть хоть раз.
— А военная полиция за вашей спиной...
— Ну, они же в этом деле профессионалы, верно? О, не поймите меня неправильно. Ваше рвение лично расследовать столь важное дело меня тронуло.
Дель говорила непринужденно, но в ее словах чувствовалась колючая ирония. Убийство дракона — тяжкое преступление в армии, и по правилам его должна расследовать военная полиция. Но комбат и комкрыла вызвали нас отдельно. С самого начала клеймя преступниками. Вероятно, они надеялись быстро выбить признание. Возможно, были и практические причины: если дело закроют на их уровне, последствий будет меньше.
— Ах да, что-то я заговорилась. Оберштурмбаннфюрер Герман Егер!
— Я!
Я обернулся и отдал честь генерал-лейтенанту Дель. Она назвала меня по званию Имперской гвардии. Я почувствовал, как окружающие слегка вздрогнули. Они и не подозревали, что я всё еще сохраняю свой пост в гвардии. Дель сопровождал еще один офицер, а за ними стояли военные полицейские. Судя по знакам различия, сопровождающий офицер был полковником — очевидно, тоже уровня командира крыла.
Рыжеволосая женщина-офицер широко улыбнулась:
— Ты будешь расследовать это дело вместе с военной полицией.
Я не первый раз видел, как Дель непредсказуемо «бросает бомбы», поэтому мне удалось не переспрашивать с глупым видом. Зато полковник Элизабет, очевидно, не могла смириться с ситуацией, и слова сами сорвались у нее с губ:
— Но он же не из полиции... к тому же драконий всадник...
— М-м? Разве Герман тоже подозреваемый?
— Нет.
— Конечно, нет. Ведь Германа в то время даже не было в Люфтваффе. Это значит, что он участвует в расследовании не как драконий всадник Люфтваффе, а как оберштурмбаннфюрер Имперской гвардии Герман Егер. Потому что это дело может попасть в сферу интересов Имперской гвардии.
Неужели Дель намекала на них? Общество Просвещения. Группа, у которой были мотивы для «террора» против Германской империи. К тому же они были одержимы драконьим снаряжением.
— Объяснений достаточно?
По лицу Элизабет было видно, что ей далеко не достаточно, но она промолчала.
— Забирайте этих, а Германа я одолжу.
Последние слова предназначались военным полицейским. Пока те уводили майора Калешу, лейтенантов Альби и Хиде, Дель направилась в другую сторону.
Она привела меня в кабинет командующего. Закрыв дверь, Дель спросила:
— Что там произошло?
— Под руководством командира крыла батальонный командир проводила наш допрос.
— Ой, давай без этого официоза. Было же что-то еще. Неужели они даже не использовали слово на букву «Г»? (В Дойчес «гоблин» — это Хаммерляйн).
— Такого не было.
— И почему они так насели на тебя, хотя ты даже не подозреваемый?
Видя, что я замялся, Дель добавила:
— Не волнуйся. Твои слова никак на них не повлияют. Это чисто личное любопытство. Итак, это приказ командующего. Что случилось?
— Вы используете полномочия командующего ради личного любопытства?
— Хе-хе, ну да, есть такое. Но я миленькая, так что мне можно!
В итоге я рассказал о том, что произошло. Когда я дошел до своих слов, Дель разразилась приступом хохота.
— Ха, ха-ха, ха-ха-ха! Ты... ха-ха... серьезно, ну и псих же ты!
Дель хохотала, согнувшись пополам. Отсмеявшись и даже смахнув выступившую слезу, она сказала:
— Не думала, что ты такой поборник принципов. В Имперской гвардии не подняться так высоко, если следовать им. Просто решил им подгадить? Или это твоя истинная натура? Ты мне нравишься всё больше.
Дель откинулась на спинку кресла.
— Ну, я позвала тебя из-за Общества Просвещения. Я решила, что они могут быть замешаны в этом деле. Честно говоря, если бы не ты, я бы об этом и не подумала, но Адальберто, передавая тебя мне, очень просил быть начеку. Неплохо ведь рассматривать все варианты? Ты будешь вести расследование вместе с военной полицией. Но тренировки пропускать нельзя, так что только в первой половине дня.
Дель хитро ухмыльнулась.
— Ты, конечно, сотворил безумство, но они тебя не тронут.
Так и было. Сам генерал-лейтенант, командующий, выказала мне свое расположение. Они не посмеют и пальцем меня тронуть. Это было неожиданной удачей, ведь я уже приготовился к тому, что жизнь в Люфтваффе станет невыносимой.
Однако я не мог полностью расслабиться.
— Могу я задать один вопрос?
— Если я смогу на него ответить, — охотно согласилась Дель.
Я посмотрел ей в глаза и спросил:
— Почему вы так заботитесь обо мне?
Обновлено: 20.02.2026