Второй лейтенант Хиде, окинувшая нас взглядом с ног до головы, нахмурилась. Заметив, что её взор прикован к нашим окровавленным мундирам, мы поспешили оправдаться:
— А, это просто брызги...
— Пахнет кровью.
— Ну, технически, я ведь не соврала?
Второй лейтенант Хиде едва слышно вздохнула.
— Я слышала слухи о том, что в последнее время капитан... вернее, Оберштурмбаннфюрер, наводит шороху на базе... Ладно. Что тут ещё скажешь.
— А ты зачем в штаб приходила?
— Уж точно не для того, чтобы разгуливать с пятнами крови на груди.
Бросив этот резкий ответ, Хиде открыла дверь, ведущую наружу.
— Погоди, ты так просто уходишь?
Мы продемонстрировали пустые ладони. Второй лейтенант Хиде приподняла одну бровь.
— Я уже говорила: я не обязана проявлять любезность к глупцам.
Она раскрыла ярко-алый зонт. Шагнув под дождь и пройдя шагов пять, она вдруг остановилась.
— Что вы стоите? Быстрее идите сюда. Вы всё-таки дура, капитан.
— Слушай, ты ведь понимаешь, что ведешь себя просто ужасно?
Тем не менее, мы тут же юркнули под её зонт.
— Спасибо!
— Не обольщайтесь. Просто нам в одну сторону, и я не хотела лишней суеты.
Сдерживая смех, мы перехватили зонт из рук Хиде. Её рост не достигал и 155 сантиметров, в то время как мой был 178. Если бы зонт не держала я, это выглядело бы крайне нелепо.
Так мы и шли в сторону базы. Она держалась на некотором расстоянии. Я пыталась наклонить зонт в её сторону, но этого было недостаточно.
— Если позволишь, может, прижмешься чуть ближе? А то плечо совсем промокнет.
Тогда Хиде нехотя придвинулась. По ней было видно, как ей это неприятно, от чего мне стало немного грустно.
Если так пойдет и дальше, мы дойдем до общежития, не проронив ни слова, поэтому я попыталась подобрать тему для разговора. Однако, к моему удивлению, Хиде заговорила первой.
— Это правда, что ходят слухи, будто вы ударили второго лейтенанта Эльшу ножом?
— Нет.
— Значит, это был не «нож».
Я словно воды в рот набрала.
— И какие же слухи ходят на самом деле?
— Обычно их не пересказывают тем, о ком они ходят, но...
— А, ладно. И так понятно, что там болтают.
Наверняка проболтались те двое офицеров из штаба. Но ведь это детали расследования, им не следовало трепать языком. И всё же, раз это дошло до первой эскадрильи и даже до Хиде, чей круг общения весьма узок...
«Неужели это подполковник Йоханна?»
Я знала, что командующий пристально следит за Германом. Сейчас уже не та ситуация, когда можно было бы открыто навредить Герману. Поэтому они решили отыграться по-другому.
«Впрочем, это не нанесет такого уж сильного удара».
Точнее говоря, меня не заботит репутация в глазах тех, кто мне не нужен. В Имперской гвардии я тщательно следила за своим имиджем и заводила знакомства повсюду, потому что любой из них мог в той или иной степени поспособствовать достижению моих целей. Но Люфтваффе — другое дело. Мне было плевать, если эти люди считали меня неприятной особой.
— Конечно, я не думаю, что вы ударили её без причины. Иначе я бы видела вас не в штабе, а на гауптвахте. Какова была ваша цель?
Поскольку следствие уже завершилось и это не было какой-то великой тайной, я ответила:
— Чтобы выяснить, осталась ли в теле второго лейтенанта Эльши магическая сила.
— ...И это повод колоть человека?
— Это не было необходимым условием, но стало достаточным.
Я вкратце объяснила. Существует тест на наличие магической силы в организме, но его нельзя применять к людям. Он предназначен только для драконов. С точки зрения здравого смысла это было логично — ведь в человеческом теле не должно быть никакой магии.
Если уж очень хотелось выяснить наверняка, это можно было сделать после смерти. Нужно отрезать кусочек плоти с бедра и обработать его специальным реагентом, чтобы увидеть, в какой цвет он окрасится. Естественно, с живым человеком так поступить нельзя.
— Я просто иначе взглянула на применение поглотителя магической силы. Если привести его в соприкосновение с внутренними тканями и он поглотит энергию, значит, магическая сила в теле обнаружена.
— Но нельзя ли было просто взять анализ крови?
— Этого было недостаточно.
Для визуального эффекта.
Магическая сила остается не только в крови. Она сохраняется в плоти, в мышцах. Особенно в мышцах — там она держится дольше всего.
Кроме того, мне нужно было предъявить неопровержимые доказательства. Чтобы заставить обсидиан светиться, в короткий срок впрыснув в него огромное количество магии, у меня не было иного выхода, кроме как добраться до мышц второго лейтенанта Эльши.
— Капитан... — начала Хиде.
— Вы всегда так неразборчивы в средствах? Ради достижения своих целей?
— А ты знаешь...
Я усмехнулась.
— В такие моменты я думаю: «Она действительно !Пара». Не умеешь лгать и бываешь честной до грубости даже с Дойчес.
Чувства !Пара не идут ни в какое сравнение с человеческими. То же касается и их динамического зрения. Одним взглядом они способны уловить малейшие движения многочисленных мимических мышц, мгновенно распознавая ложь и истинные эмоции собеседника.
Поэтому в обществе !Пара ложь лишена смысла. Соврать — всё равно что объявить войну. Естественно, привычка лгать у них просто отмерла за ненадобностью.
Так что всё, что они говорят — чистая правда. Порой даже чересчур. Дойчес и сами славятся своей прямолинейностью, но !Пара заходят куда дальше. Лишь немногие обученные !Пара способны искусно лгать, но они — редчайшее исключение.
Я добавила:
— Я не буду отвечать. Мне кажется, ты и так уже знаешь ответ.
Как раз в этот момент мы дошли до общежития, и я сложила красный зонт. Прежде чем войти, я невольно оглянулась. Похоже, дождь не собирался стихать. Казалось, вот-вот грянет настоящий ливень.
Остаток вечера после позднего ужина я провела за попытками оттереть пятна крови. Форма Имперской гвардии была черной, поэтому такие проблемы случались редко. Лучше всего для удаления крови подходило жидкое мыло, которым женщины смывают макияж. Поскольку я сама была из тех, кто пользуется косметикой, у меня оно было, и засохшая кровь смылась с лица и одежды довольно быстро.
Обычно я ложилась спать намного позже отбоя, но в этот раз легла пораньше. Ознакомительный полет, арест второго лейтенанта Эльши... Сегодня произошло слишком много событий. Я была истощена.
Стоило закрыть глаза, как в голову полезли всякие мысли. Больше всего меня тревожило Общество Просвещения.
«Неужели на этом всё?»
Логически рассуждая, единственный способ, который могла выбрать Эльша, чтобы убить дракона — это истощение. Но неужели Общество Просвещения просто так разбрасывается магической силой? Стоит ли смерть одного дракона того, чтобы рисковать разоблачением своего члена?
Я не работала в отделе, занимающемся Обществом Просвещения. Но даже до меня доходили слухи о том, насколько это пугающая организация. В конце концов, будь они в своем уме, они бы не посмели бросить вызов такой великой империи.
Завтра нужно будет запросить список вывезенного с базы имущества. Если Общество Просвещения создало Драконье снаряжение, они должны были каким-то образом переправить его за пределы базы. Если и там я не обнаружу ничего странного, тогда я со спокойной совестью оставлю эту затею.
Тем временем дождь на улице усилился. Окна дребезжали под порывами ветра.
Бам!
Внезапно вспыхнул свет, и одновременно с этим громыхнул гром. Между вспышкой и звуком не прошло и секунды. Неужели в здание попала молния?
Отбросив сложные мысли, я уже собиралась провалиться в сон, как вдруг сквозь рокот дождя услышала странный звук, мгновенно приведший меня в чувство.
— У-у... у-у-ух... хнык...
Тяжелое дыхание Хиде и стоны. Она дышала так прерывисто, словно была в панике. Стоны больше походили на сдавленные рыдания. Я резко села в постели.
— Хиде?
Как я уже говорила, !Пара — очень сильный народ, их с раннего детства приучают терпеть боль. Но если она в таком состоянии, может, ей плохо?
Когда я откинула одеяло и подошла к кровати Хиде, она проговорила тонким, дрожащим голосом:
— Уйдите...
Я невольно замерла. Голос был слишком слабым. Он разительно контрастировал с тем образом суровой девушки, лучшей в физподготовке, которая в столь юном возрасте уже изучила магическую теорию.
Я и представить не могла, что увижу второй лейтенант Хиде в таком состоянии.
Снова сверкнула молния. Через десять секунд раздался гром. Хиде, лежавшая спиной ко мне и сжавшаяся калачиком, вздрогнула всем телом. В конце концов, я не выдержала и подошла вплотную к её кровати.
— Хиде! Ты в порядке? Что случилось?
Присев на край кровати, я осторожно коснулась её плеча. Хиде повернулась. Она протянула свои тонкие руки и, вцепившись в мою талию, резко притянула меня к себе.
— Ой?!
Разве могла я, обычный человек, противостоять силе !Пара? Я повалилась на её кровать. Из-за её крепкой хватки я не могла пошевелиться.
Хиде тихо всхлипнула:
— Мама...
Она боялась. Хиде боялась грозы.
Я опустила руки, зависшие в нерешительности, и начала похлопывать её по спине. Я заговорила низким, успокаивающим голосом:
— Всё хорошо, всё хорошо...
Снова вспышка. Хиде вздрогнула. Я сильнее обняла её в ответ. Она была такой крохотной. Настолько, что почти полностью скрылась в моих объятиях. Дрожа всем телом, Хиде прошептала:
— Я... я умру... Это убьёт меня... Маму, папу...
Она говорила, захлебываясь слезами.
Только тогда я поняла, при каких обстоятельствах она стала сиротой. Это был несчастный случай. И он навсегда отпечатался в глазах маленького ребенка. Ослепительный свет, оглушительный грохот и двое падающих людей.
Это воспоминание навсегда засело в её сознании.
Я крепко прижала Хиде к себе и сказала:
— Не бойся. Ты не умрешь.
Страх Хиде не был логичным или рациональным. Она и сама это прекрасно понимала. Поэтому я не пыталась убедить её доводами, почему она в безопасности. Достаточно было просто утешить её чувства.
«В день, когда небо окрасится багрянцем»
А раз так, я тоже предложу ей нелогичное утешение.
«Матери матерей и дети детей обратятся в прах, согласно свидетельству Нама».
— Капитан?.. — удивленно прошептала Хиде. Я же продолжала петь, почти шепотом, вторя ночной тишине.
«О, как велик будет страх, пожирающий нас, когда явится Судья и всё сущее рассыплется в прах».
Это была «ǁКом !На-омс» из учения !Пара, что в буквальном переводе означает «Покои сна». Песнь, которую исполняют в последний раз перед усопшим в траурном зале, прежде чем предать тело земле. Ради упокоения души.
Однако !Пара почти поголовно были воинами до мозга костей, и потому эта песня звучит куда мрачнее и жестче, чем заупокойные гимны Дойчес или других людей. Но таков был их способ оплакивать смерть, и я, «Убийца», на чьем счету было слишком много жертв, часто пела её. Именно поэтому я знала её на языке !Пара.
Эта песня для мертвых. А значит, она подойдет и Хиде, оказавшейся в плену призраков прошлого.
«Звук горна разнесется до самой иссохшей пустыни, собирая всех перед Красным холмом».
К моему пению присоединился еще один голос. Хиде тоже начала подпевать, едва слышно шепча слова священного гимна.
«Смерть и природа содрогнутся в изумлении, когда творения воскреснут, дабы держать ответ перед Судьей».
Мы вдвоем пели «ǁКом !На-омс». Мы пели долго, пока песня не подошла к концу.
«Сойдут солнце и звезды, видевшие всё, ибо в них сокрыто всё сущее, и предстанет мир перед судом».
От начала и до конца «ǁКом !На-омс».
«ǁГус».
Песня закончилась призывом их «Матери». Молнии исчезли, и даже шум дождя поутих. Но мы всё еще оставались в том же положении. Когда я почувствовала, что Хиде немного успокоилась, я спросила:
— Как же ты справлялась всё это время?
— ...Затыкала уши, чтобы не слышать звуков, и заталкивала в рот платок, чтобы не было слышно моих стонов.
Она сама надевала на себя кляп. Если маленькая девочка до смерти боится грозы — это печально. Но если грозы боится солдат — он профнепригоден. К тому же она инородка и женщина. Если бы это вскрылось, её бы тут же с позором уволили со службы.
— Поэтому я была так рада стать драконьим всадником и получить отдельную комнату.
Тогда бы никто не узнал её тайну. Но у неё появилась новая соседка, и Хиде, сама того не желая, расслабилась и выдала себя.
Уткнувшись лицом мне в грудь, Хиде проплакала:
— Умоляю вас, капитан. Пожалуйста, не рассказывайте об этом никому. Если меня выгонят и отсюда, то я... я...
В эту грозовую ночь я узнала слабое место второго лейтенанта Хиде Фромм. Она была из Люфтваффе, и я считала, что она не имеет ко мне никакого отношения, но сейчас всё изменилось. Слабость любого человека — вещь ценная. Если у тебя есть средство управления даже самым незначительным человеком, это само по себе имеет ценность.
Стану ли я использовать эту семнадцатилетнюю девушку?
— Конечно. Зачем мне кому-то говорить.
Мне перехотелось это делать. Я и сама не знала почему. !Пара были бесценны уже только из-за своих физических данных. При желании им всегда можно было найти применение.
Неужели мне стало её жаль? Мне?
«Как ты и говорила, люди — существа сложные. Но та твоя сторона в тот момент — это определенно часть тебя. И это не изменится».
Мне вспомнились слова майора Калеши, сказанные ею на спине дракона. Я покачала головой.
Бесполезные мысли.
— Если снова станет тяжело, обращайся за помощью в любое время, договорились?
После долгого молчания Хиде выдавила:
— ...Терпеть не могу таких людей, как вы, капитан.
Меня снова возненавидели. Но ни я, ни Хиде больше не проронили ни слова. Мы так и уснули в объятиях друг друга. Гром больше не гремел.
Обновлено: 20.02.2026