Воскресенье, вторая половина дня, обитель спокойного сердца.
Линь Ваньшэн с облегчением вздохнул, проводив взглядом последнего ребёнка, которого мама, ведя за руку, уводила домой.
Он обернулся и увидел тётушку Ли, которая в очках для чтения скрупулёзно проверяла детские прописи. Немного помедлив, он всё же подошёл к ней.
— Тётушка Ли.
Тётушка Ли подняла голову от тетради и, поправив очки, спросила:
— Что такое? Ты сегодня какой-то рассеянный.
— Ничего, — виновато почесал затылок Линь Ваньшэн. — Я просто хотел сказать, что мне, наверное, придётся пока оставить подработку у вас.
Тётушка Ли тут же нахмурилась. Она отложила красную ручку и строго посмотрела на него.
— Что такое? Не хочешь больше работать? Мало плачу или нашёл что-то получше?
— Ничего не поделаешь, тётушка Ли, — горько усмехнулся Линь Ваньшэн. — Со следующей недели у нашей команды начинается адская неделя.
Он взял веник и, помогая подметать чернильные пятна на полу, стал объяснять:
— Хотя по школьным правилам мы не можем тренироваться больше двадцати часов в неделю, но, как известно, на любой закон найдётся лазейка.
— Со следующей недели мы будем тренироваться каждый день с часу дня, с самой жары, и дотемна. Достаточно просто сделать несколько лишних перерывов или провести двухчасовую силовую тренировку в спортзале, и это уже будет считаться индивидуальной подготовкой. А она в эти двадцать часов не входит. Так что у меня просто нет выбора.
Говоря это, Линь Ваньшэн и сам чувствовал сожаление. Ему нравилось здесь. Шум футбольного поля и теснота дома утомляли его, и только в обители спокойного сердца, в этом маленьком мире, пропитанном ароматом туши, он мог по-настоящему отдохнуть.
Слушая его, тётушка Ли сменила гнев на милость. На её лице отразились беспомощность и сочувствие. Помолчав немного, она лишь вздохнула.
— Ладно, я поняла, — махнула она рукой. — Береги себя. Не переусердствуй, смотри не травмируйся.
— Хорошо, спасибо, тётушка Ли, — в груди Линь Ваньшэна разлилось тепло.
В этот момент с лестницы послышались шаги. Спустилась Ли Шуюэ с тарелкой нарезанных фруктов.
— Мама, Ваньшэн, угощайтесь, — она поставила тарелку на стол, невольно бросая взгляды на Линь Ваньшэна.
Заметив на тарелке манго, Линь Ваньшэн обрадовался и уже потянулся за кусочком, как вдруг тётушка Ли сказала:
— Шуюэ, зачем ты нарезала манго? У тебя же на него аллергия.
Ли Шуюэ залилась румянцем и, опустив голову, попыталась отшутиться:
— Ну не лишать же тебя, мама, манго только потому, что у меня аллергия?
— Правда? — с сомнением посмотрела на неё тётушка Ли. — А я помню, как в прошлый раз попросила тебя почистить манго, так ты сказала, что у тебя от одной только мякоти руки чешутся.
— Ай! — воскликнула Ли Шуюэ, сгорая от стыда и досады. Она даже топнула ногой. — Я… я в этот раз в перчатках резала!
… … …
Спортивный журналист местного телеканала NY1 и его оператор готовились к предматчевому интервью с главным тренером и несколькими звёздными игроками команды. У кромки поля были расставлены несколько складных стульев на фоне зелёного газона и виднеющегося вдали городского пейзажа.
— Тренер, здравствуйте. Я Джек, спортивный корреспондент NY1, — представился журналист в рубашке-поло, протягивая руку Бобу.
— Добро пожаловать в старшую школу Ист-Ривер, Джек, — ответил Боб, пожимая руку и улыбаясь.
— Это ваш второй год на посту главного тренера, — начал Джек с места в карьер, и уже в первом вопросе прозвучала нотка остроты. — И сейчас в вашем распоряжении один из лучших квотербеков штата Нью-Йорк. Каково это?
Боб обернулся, посмотрел на сидевшего рядом прямо как струна Марка и невольно улыбнулся.
— Марк – выдающийся игрок, он совершенствуется каждый день. Для меня честь быть его тренером. Я им горжусь.
Джек перевёл взгляд на Марка.
— Марк, вы давно работаете с тренером Бобом?
— Да, сэр, — вежливо ответил Марк. — С тех пор, как я был новичком, тренер Боб был тренером нашей команды первокурсников.
— Тогда, тренер Боб, — Джек снова повернул микрофон к тренеру, и вопрос стал ещё более прямым, — в прошлом году результаты команды были не самыми лучшими. В этом году вы остались на посту главного тренера, и это как раз последний, самый сильный год Марка в старшей школе. Считаете ли вы совпадением то, что вы остались, а Марк находится на пике формы?
Этот вопрос, словно скальпель, вскрыл старую рану под внешне благополучной поверхностью команды. Улыбка на лице Боба слегка дрогнула, но он быстро взял себя в руки и, глядя в камеру, выдавил:
— Совет директоров считает, что в прошлом году мы ещё находились в процессе становления. Но в любом случае, я счастлив провести последний год школьной карьеры Марка вместе с таким талантливым и целеустремлённым спортсменом.
Джек кивнул, словно не удивлённый этим официальным ответом, и направил микрофон на Марка.
— Марк, я смотрел статистику: в прошлом сезоне ваш процент успешных передач достигал 75%. Вы думали о профессиональной карьере?
— Конечно, — без колебаний ответил Марк.
Тем временем на другой стороне поля, у боковой линии, мужчина лет пятидесяти в поло с логотипом Алабамского университета оживлённо беседовал с родителями Марка. Его звали Элвин Сак, и он был главным скаутом команды «Алабама Кримсон Тайд» на Восточном побережье.
— Мистер и миссис Браун, — сказал он, указывая на тренирующегося вдалеке Марка с нескрываемым восхищением, — вы воспитали замечательного сына.
— Мы хотели бы официально пригласить вас в субботу на второй неделе после начала занятий прилететь к нам на стадион и всё увидеть своими глазами, — говорил Сак неторопливо. — Есть вещи, которые трудно описать словами. Я хочу, чтобы вы сами прочувствовали атмосферу нашего университета. И особенно нашу непревзойдённую футбольную атмосферу.
Отец Марка, мистер Браун, слегка полноватый и добродушный на вид мужчина, просиял и с силой хлопнул Сака по руке.
— Звучит потрясающе! — рассмеялся он.
Скаут был явно доволен таким ответом.
— Наш университет с нетерпением ждёт вашего приезда. С полной стипендией проблем точно не будет. На самом деле, мы бы хотели решить этот вопрос как можно скорее.
Мать Марка, миссис Браун, однако, не выказывала особой радости. Она сохраняла спокойствие и, серьёзно глядя на скаута, спросила:
— Мистер Сак, скажите нам, пожалуйста, как профессионал, честно: насколько он хорош, мой сын?
Улыбка на лице Сака стала чуть менее широкой.
— Миссис Браун, — медленно произнёс он, — я работаю скаутом для Алабамского университета уже двадцать пять лет. Я не могу сказать, что Марк – лучший школьный квотербек, которого я видел, потому что это была бы безответственная лесть.
Он сделал паузу и, сменив тон на уверенный, добавил:
— Но я могу сказать следующее: за последние двадцать пять лет каждый квотербек, которого я лично отобрал и который в итоге поступил в наш университет… каждый из них попал в НФЛ.
Обновлено: 22.01.2026