Кэрри горько улыбнулась и покачала головой. В ее взгляде сквозила безнадега. — Эдвард, ты правда не понимаешь. Они все меня ненавидят. Для них я просто конченая фричка.
Услышав это, Эдвард посерьезнел. В его глазах появилась искренняя решимость. — Это лишь потому, что они тебя совсем не знают, Кэрри.
— На самом деле ты очень добрая, и в тебе есть то, чего нет у них. Просто они слишком слепы, чтобы это заметить.
Глаза Кэрри снова повлажнели. Слова Эдварда задели самые сокровенные струны ее души.
— Спасибо тебе, Эдвард, — прошептала она с глубоким чувством. — Ты первый, кто так ко мне относится. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного.
Эдвард мягко улыбнулся ей:
— Брось, не стоит благодарности. Мы ведь теперь друзья.
— А друзья должны понимать и поддерживать друг друга.
Заметив, что Кэрри всё еще выглядит подавленной, Эдвард внезапно воодушевился. На его лице появилось загадочное выражение:
— Кэрри, как насчет небольшого фокуса? Скажи, чего бы тебе сейчас хотелось съесть? Я могу это наколдовать.
Кэрри опешила. В ее потухших глазах на мгновение вспыхнуло любопытство. Она немного помялась и едва слышно пробормотала:
— Съесть? А можно… торт? Я… я так давно не ела тортов.
— Легко, — Эдвард уверенно усмехнулся, будто этот фокус был для него привычным делом.
Он небрежно достал свою «скатерть-самобранку», эффектно встряхнул ее перед Кэрри, словно настоящий иллюзионист.
Секунда – и он убрал скатерть, а в его руках оказался изысканный, мастерски украшенный торт.
Сверху он был посыпан разноцветными сахарными бусинами, сиявшими, как звезды в ночном небе. Соблазнительный аромат сливок тут же ударил в нос, вызывая аппетит. — Прошу.
Эдвард бережно протянул угощение Кэрри.
Она от удивления раскрыла рот и вытаращила глаза. На ее лице застыло выражение полнейшего восторга и недоверия, будто она столкнулась с настоящим чудом.
Она осторожно, словно боясь спугнуть это видение, приняла торт и тихо выдохнула:
— Спасибо… — Ее голос, нежнее весеннего ветерка, был полон невыразимой признательности.
Но не успела она поднести кусочек к губам, как тишину разрезал лай собаки. Кэрри вздрогнула. Улыбка, едва появившаяся на ее лице, мгновенно погасла, сменившись глубоким страхом.
Эдвард тут же спохватился:
— Кэрри, может, тебе всё-таки пора домой? В следующий раз я наколдую тебе еще что-нибудь вкусное, идет?
Кэрри медленно покачала головой. На ее лице проступил неподдельный ужас, голос задрожал:
— Я не хочу домой, Эдвард. Я не могу видеть маму. Она опять запрет меня в чулане для молитв…
Эдвард, видя ее состояние, твердо сказал:
— Не бойся, Кэрри. Я рядом.
Его голос звучал настолько уверенно, что страх в душе девушки начал понемногу отступать.
— Но… но мама, она такая… o ( ( ⊙ ﹏ ⊙ ) ) o. — Кэрри мелко дрожала, и даже торт в ее руках больше не казался таким заманчивым. Она выглядела совершенно беспомощной.
Эдвард на мгновение задумался:
— Кэрри, слушай. Давай так: ты пока пойдешь ко мне. Побудешь там, пока твоя мать не успокоится, а потом я сам тебя провожу. Договорились?
Кэрри заколебалась, закусив губу. С одной стороны, она до смерти боялась гнева матери, если та узнает. С другой – мысль о возвращении в тот мрачный дом была невыносима.
— Не волнуйся, я поговорю со своей мамой, она всё поймет, — продолжал убеждать ее Эдвард.
В конце концов Кэрри кивнула. У нее просто не было другого выхода, да и желание оказаться хоть ненадолго в безопасности и тепле пересилило всё остальное.
Она подняла свои покрасневшие от слез глаза. В них еще плескалось сомнение, но сейчас она ухватилась за Эдварда как за последнюю соломинку. Поднявшись, она тонкими пальцами крепко вцепилась в край его куртки, будто он был ее единственной опорой в этом безумном мире.
Они медленно пошли под холодным лунным светом. Пустые улицы казались вымершими, и только их шаги монотонным эхом отдавались от стен домов, словно тяжелые удары метронома судьбы.
Когда они пришли, Сара, увидев сына с девушкой, сначала оторопела, но тут же мягко улыбнулась. — О, это твоя подруга? Заходите скорее, чего на пороге стоять, — приветливо позвала она.
— Мам, это Кэрри. Ей… ей сегодня совсем не стоит идти домой. Можно она побудет у нас немного? — Осторожно спросил Эдвард.
Сара заметила мертвенную бледность на лице девушки и застывший в ее глазах ужас. Ей не нужно было объяснять причины.
Ее улыбка стала еще нежнее, а взгляд наполнился искренним состраданием. — Конечно, милая. Не бойся ничего. Будь как дома, отдыхай спокойно, — ласково проговорила она.
Кэрри подняла на нее полные благодарности глаза. Ее губы задрожали, и она едва слышно прошептала:
— Спасибо вам большое.
Пока Сара успокаивала Кэрри, Эдвард отвел Малкис в сторону и шепотом спросил:
— Что там с ее матерью? Как ты с ней разобралась?
Малкис нахмурилась, в ее глазах промелькнуло странное выражение. — Я поглотила ее страх, но… знаешь, даже для меня, для демона, она кажется больной на всю голову.
— У нее психика вывернута наизнанку. Тьма уже полностью сожрала ее душу. — Малкис сделала паузу и с досадой добавила:
— В общем, в ее нынешнем состоянии ей прямая дорога в больницу. На пару дней она там точно задержится.
Эдвард коротко кивнул и снова перевел взгляд на Кэрри, которую Сара бережно усадила на диван.
Сейчас Кэрри напоминала раненого зверька, который только-только начал отогреваться в чужих руках.
Сара нежно держала ее за ладони, в ее голосе слышалась неприкрытая тревога:
— Деточка, может, расскажешь мне, что стряслось? Тебя кто-то обидел?
Кэрри закусила губу, ее пальцы судорожно сжали край одежды. После долгого молчания она, запинаясь, начала:
— Мэм, моя мама… она всегда… — Слова застряли в горле, и слезы снова брызнули из глаз.
Сара мягко погладила ее по спине, ее голос обволакивал теплом:
— Не бойся, тише. Говори понемногу, я слушаю.
Обновлено: 19.02.2026