Эдвард толкнул входную дверь. В гостиной его мать, Сара, хлопотала по дому, убирая вещи.
— Мам, я вернулся!
Он привычно забросил рюкзак на стул.
Сара подняла взгляд и тепло улыбнулась:
— С возвращением, дорогой. Быстро мой руки и за стол, ужин почти готов. И поднимись, позови Лилли вниз.
— Ладно.
Бросив короткий ответ, Эдвард в несколько прыжков преодолел лестницу.
Дверь в комнату Лилли была приоткрыта. Он толкнул ее и вошел без стука.
Малкис сидела на краю кровати, уставившись в пустоту. Вид у нее был совершенно замученный от безделья.
Услышав шум в дверях, она мгновенно очнулась, вскочила на ноги и почтительно склонила голову.
— Хозяин, вы вернулись.
Эдвард бесстрастно кивнул и бросил будничным тоном:
— Риска, спускайся ужинать.
От этого прозвища уголок губ Малкис нервно дернулся.
На мгновение ее лицо окаменело. Демоническая гордость глухо заворочалась где-то внутри, но в итоге была безжалостно раздавлена инстинктом самосохранения. Покорно пристроившись в хвост Эдварду, она спустилась на первый этаж.
После ужина Эдвард отправился на прогулку со своей названой «сестрой», чтобы проветриться.
Внезапно он остановился и как бы невзначай спросил:
— Слушай, Риска, ты можешь раздобыть для меня кучу денег?
Малкис опешила, но честно ответила:
— Ну… я могу взять под контроль каких-нибудь богатеев. Навею им нужные галлюцинации, и они сами принесут всё на блюдечке.
Эдвард скривился от отвращения:
— Слишком хлопотно возиться с каждым по отдельности. Ты что, не можешь просто завалиться в банковское хранилище и вынести оттуда пару мешков?
Малкис поникла, ее голос стал тише на октаву. Она обиженно пробурчала:
— Не получится, хозяин.
— И это называется демон? — Эдвард едва не закатил глаза от разочарования. — Эх, похоже, всё придется делать самому.
Он презрительно хмыкнул, бросив на Малкис косой взгляд:
— Ладно, забудь. Я на тебя особо и не рассчитывал.
Малкис стало еще обиднее, она прошептала так тихо, что слова едва можно было разобрать:
— Но ведь у демонов нет таких способностей…
— Что?
Эдвард вскинул бровь. Очевидно, он всё прекрасно слышал.
Малкис вздрогнула и тут же сменила тему, заискивающе улыбаясь:
— Хозяин, вы, должно быть, устали идти? Может… присядете на меня?
С этими словами она сделала движение, будто собиралась опуститься на четвереньки.
— Сгинь! — Эдвард в ужасе замахал руками. — Не хватало еще, чтобы меня приняли за извращенца!
Они продолжили путь по улице. Тусклый свет фонарей вытягивал их тени в длинные тонкие полосы.
Внезапно ночную тишину прорезали крики яростной ссоры.
Эдвард нахмурился. Оглядевшись, он понял, что шум доносится из дома Кэрри.
Голос Кэрри, дрожащий от слез и ярости, вонзился в воздух:
— Почему ты всегда такая?! Почему ты не можешь быть просто нормальной матерью!
Следом раздался визгливый, фанатичный вопль ее матери, Маргарет Уайт:
— Ты грешница! Ты рождена во грехе! Всё, что ты делаешь – это зло! Это скверна!
Эдвард и Малкис переглянулись и одновременно замерли.
В окне дома метались две уродливые тени: одна – грозно размахивающая руками, другая – испуганно сжавшаяся в комок.
Ссора разгоралась. Раздался оглушительный грохот, будто в доме что-то разбили вдребезги.
Уголки губ Малкис непроизвольно поползли вверх, а в глазах зажегся огонек азарта.
— Начинается самое интересное.
Эдвард промолчал, не сводя взгляда с того самого окна.
Свет внутри дома начал лихорадочно мигать, то угасая, то вспыхивая, словно в неисправном электроприборе.
Крик Кэрри стал еще пронзительнее, почти переходя в ультразвук:
— Я больше не могу! С меня хватит!
Дзынь!
Стеклянный осколок вылетел из окна, прочертил дугу в воздухе и со звоном упал прямо у их ног.
Малкис присела, подцепила осколок кончиками пальцев и, закрыв глаза, вдохнула воздух.
— Эта аура подавленной до предела мощи… Просто сводит с ума.
Эдвард понял: сила Кэрри вышла из-под контроля и балансирует на грани катастрофы.
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.
Кэрри вылетела из дома – волосы растрепаны, лицо залито слезами гнева и отчаяния. Она мельком взглянула на Эдварда и Малкис, но, не останавливаясь, бросилась бежать по улице.
Ее мать, Маргарет, стояла на пороге как безумная фурия, выкрикивая проклятия вслед:
— Тебе не сбежать! Ты дьявольское отродье! Ты сгоришь в аду!
Эдвард проводил взглядом Кэрри, а затем перевел взор на беснующуюся женщину.
Наклонив голову, он вполголоса спросил Малкис:
— Если поглотишь ее обиду и злобу, насколько вырастет твоя сила?
Малкис замерла и переспросила:
— Хозяин, вы про ту девчонку или про ее мамашу?
Эдвард недовольно нахмурился:
— А кто еще перед нами?
Малкис мгновенно сообразила, в ее голосе прорезалась жадность:
— Конечно, хозяин! Улов будет просто колоссальным!
Эдвард коротко кивнул, отдавая приказ:
— Действуй. Это на тебе.
— Слушаюсь, господин мой.
Как только Малкис ответила, Эдвард развернулся и бросился вдогонку за Кэрри.
За его спиной температура воздуха резко упала. Морозный холод возник из ниоткуда.
Деревья вдоль улицы зашатались без всякого ветра, ветви забились в конвульсиях с резким шорохом, похожим на шепот бесчисленных призраков.
Силуэт Малкис поплыл, превращаясь в черную дымку, и бесшумно заскользил к женщине, которая продолжала изрыгать проклятия.
Эдвард быстро нашел Кэрри возле заброшенного старого склада.
Она забилась в самый темный угол, дрожа всем телом, как осенний лист на ветру. Спутавшиеся волосы закрывали лицо, были видны только плечи, вздрагивавшие от рыданий.
Эдвард сбавил шаг и осторожно позвал:
— Кэрри…
Девушка вздрогнула, словно испуганный олененок.
Она медленно подняла голову. В ее глазах застыли ужас и недоверие, по щекам продолжали катиться слезы.
Эдвард медленно опустился перед ней на корточки и заговорил очень тихо:
— Не бойся. Это я, Эдвард.
Кэрри закусила губу, захлебываясь слезами:
— Она всегда так… Говорит, что я грешница, что я чудовище… Я больше не могу это терпеть…
В конце концов она снова сорвалась на рыдания, пряча лицо в ладонях.
Внутри склада пахло ржавчиной, пылью и запустением. Скудный лунный свет пробивался сквозь дыры в крыше, бросая на пол бледные, призрачные пятна, отчего обстановка казалась еще более гнетущей.
Эдвард протянул руку и слегка коснулся ее дрожащего плеча.
— Ты не чудовище.
Его голос звучал твердо и спокойно.
— Ты просто не такая, как все. У каждого есть что-то уникальное, и это никогда не было преступлением.
Кэрри подняла на него заплаканные глаза. В них сквозило замешательство и крохотная, едва заметная искра надежды.
— Правда? И у тебя… у тебя тоже есть то, что отличает тебя от других?
Уголок губ Эдварда изогнулся в загадочной улыбке. Он понизил голос и наклонился чуть ближе.
— Конечно. В некоторых местах я… весьма заметно выделяюсь. ⁄ ( ⁄ ⁄ ⁄ ω ⁄ ⁄ ⁄ ) ⁄
Обновлено: 19.02.2026