Глава 43 — Глава 43 Оскар по вам плачет

В комнате всё еще витал дух недавней страсти. Воздух казался тяжелым, пропитанным сладким ароматом неги. Дженнифер свернулась калачиком в объятиях Эдварда, словно сытая кошка – ленивая и довольная. Её «Нити Желания» всё еще мерцали опасным блеском, но теперь этот свет поутих, потеряв свою агрессивность. Её дыхание выровнялось, на бледной коже играл соблазнительный румянец. Колдовские синие глаза, способные поглощать души, вновь обрели ясность, хотя во взгляде всё еще плескалось больше томности, чем когда-либо. — Хозяин… — прошептала она хриплым от усталости, но невероятно нежным голосом. — Кажется… я больше не могу… Эдвард посмотрел на неё, чувствуя, как энергия суккуба, вспыхнувшая в ней, быстро затихает. Только что он на собственном опыте познал, что такое «энергообмен». Потоки чистой жизненной силы перетекали из него в Дженнифер, а взамен он получал иную энергию – странную, с отчетливым привкусом очарования. Это была сделка, выгодная обоим: Дженнифер получила пищу для роста, а Эдвард почувствовал, как его ментальная энергия едва заметно подпиталась. Вот только… — И это всё? Предел? — Эдвард разочарованно причмокнул губами. Его жизненная сила была безгранична, словно океан, и то, что он отдал сейчас, было лишь каплей в этом море. Дженнифер же напоминала маленький аккумулятор с завода: едва начали заряжать, как индикатор уже показал «полный заряд», и она даже начала слегка «перегреваться». «Похоже, план по воспитанию суккуба будет долгим», – Эдвард мысленно вздохнул. Он ласково погладил Дженнифер по шелковистым волосам, бережно устроил её на мягком диване и заботливо укрыл шелковым пледом. Шок от прилива энергии погрузил её в глубокий сон – инстинктивная реакция для эволюции организма. Глядя на её беззащитное, прекрасное лицо, Эдвард чувствовал абсолютное спокойствие. Когда волна желания отхлынула, осталось странное удовлетворение, какое испытываешь, владея уникальным сокровищем. Он не стал задерживаться и покинул дом Дженнифер. Пора было возвращаться и проверять, что там творят его три «сестренки». … Когда Эдвард открыл дверь своего дома, его встретила неожиданно «уютная» картина. В гостиной по телевизору шли яркие мультики, громкость была выставлена в самый раз. На мягком ковре лежал детский коврик с клубничным принтом. Лили, Эстер и Эмма сидели кружком. Перед ними стоял изящный игрушечный набор для чаепития: крошечный чайник, миниатюрные чашечки и блюдца, а также несколько тарелок с самым настоящим печеньем и сочной клубникой. Лили с важным видом держала чайничек, осторожно разливая по чашкам Эстер и Эммы розовое клубничное молоко. Действовала она сосредоточенно, а на её лице играла нежная улыбка идеальной старшей сестры. — Эстер, осторожно, оно теплое. Эмма же взяла печенье в форме мишки и протянула его Эстер с невинной, лучезарной улыбкой. — Попробуй, сестренка! Мама сегодня купила, очень вкусно! А сама Эстер, принимавшая знаки внимания от «младших», выглядела несколько скованно, словно была ошарашена таким гостеприимством. Она сидела прямо, положив руки на колени, и на её лице застыла робкая, благодарная улыбка. — Спасибо, Лили. Спасибо, Эмма… вы такие добрые. Вся эта сцена дышала сестринской любовью и гармонией, напоминая идеально прорисованную иллюстрацию к сказке. Любой родитель, увидев такое, наверняка бы прослезился от умиления. Но Эдвард, стоя в прихожей, чувствовал лишь, как у него начинает дергаться глаз. — … Он молчал. Что это вообще такое? Репетиция семейного ситкома? Или он как-то неправильно открыл дверь и случайно провалился в параллельную вселенную? Всего пару часов назад здесь искрило от напряжения: одна пытала двух других иллюзиями до ментального срыва, и дело едва не дошло до кровавой бани. А теперь это что… «Девичье чаепитие злодеек»? Эдвард перевел взгляд с одной на другую. Лили – примадонна их театра. В её кротости и доброте не было ни единой трещинки, словно она и правда была самым заботливым ребенком в мире. Но Эдвард знал: под этой милой маской скрывается ледяная жестокость демоницы Малкис. Весь этот спектакль для неё был лишь забавой хищника, играющего с едой. Эмма – та, что даже не пыталась скрываться. Она смеялась весело, совершенно искренне. Но радовалась она не «сестринским узам», а тому, насколько увлекательной оказалась эта игра. Она смотрела на Лили, затем на Эстер, и в её синих глазах горел азарт существа, нашедшего себе подобных и упивающегося процессом. Эстер, она же Лина Кламмер, – единственный «настоящий зритель» в этом балагане. Её улыбка была самой натянутой, а под маской робости и благодарности отчетливо читался животный страх и покорность. Она напоминала кролика, запертого в клетке с тиграми, которого заставили играть в «дочки-матери». Кролик из кожи вон лез, чтобы казаться счастливым, до смерти боясь, что его съедят в любую секунду. Ну и дела. Одна – королева экрана, вторая – психопатка, третья – затравленный пленник. Оскар по вам всем плачет! Эдвард мысленно выдал целую тираду, но вслух не произнес ни слова. — Кхм. Он сухо кашлянул, нарушая эту зловещую идиллию. Девочки замерли одновременно и синхронно повернулись к нему. В это мгновение их маски сменились с пугающей безупречностью. — Братик! — Лили крикнула первой. Её улыбка стала еще ярче, в ней появилась детская радость и привязанность. — Ты вернулся! — Сладко подхватила Эмма, помахав ему рукой. Эстер тоже поднялась и робко выдавила: — Эдвард. Эдвард разулся и вошел в гостиную, оглядывая этот… кхм… филиал рая на земле. — Во что играем? — Спросил он, прекрасно зная ответ. — Мы помогаем новой сестренке освоиться! — Лили подняла на него свое личико, отвечая без запинки. — Мама сказала, что мы должны ладить и стать настоящей семьей. Говоря это, она нежно взяла Эстер за руку. Тело Эстер заметно одеревенело, но она всё же выдавила подобие улыбки и кивнула: — Да… Лили и Эмма очень добрые. Глядя на её лицо, на котором едва не проступили слезы, Эдвард даже посочувствовал ей. — Вот как? — Уголок его губ дернулся. Он прошел к дивану и откинулся на мягкую спинку. Он не хотел во всё это лезть. Правда. Пока эти мелкие чертовки не разносят дом, не убивают друг друга и не создают ему лишних проблем – пусть развлекаются в свои «интриги» сколько влезет. В каком-то смысле это был экологический баланс. Пусть Лили, как высшее зло, держит в узде остальных. Это куда проще, чем если бы они все трое по отдельности искали приключений на свои головы. — Будешь молока? — Эмма подбежала к Эдварду со своей чашечкой. Задрав голову, она преданно смотрела на него. Эдвард глянул на игрушечную посудину размером чуть больше наперстка. Содержимого там было ровно на один глоток. Двумя пальцами он подцепил чашку, словно шахматную фигуру, и осушил её. — Вкусно, — бесстрастно оценил он. — Хи-хи! — Эмма, довольная похвалой, умчалась обратно. Эдвард наблюдал, как они снова усаживаются продолжать свое фальшивое чаепитие. Голова начинала побаливать. Как же я устал. У Дженнифер было куда спокойнее. Хоть она и суккуб на зарядке, но по крайней мере послушная и… радует глаз. Не то что эти три актрисы погорелого театра, каждая из которых опаснее атомной бомбы. — Ладно, играйте, — Эдвард встал. Оставаться в этой «уютной» атмосфере было выше его сил. — Я устал, пойду прилягу. Бросив это, он направился к лестнице. — Пока-пока! — Отдыхай, братик! В спину ему летели сладкие голоса Лили и Эммы. Эстер тоже тихонько пискнула: «До свидания». Эдвард не оборачиваясь махнул рукой и пошел наверх. — Не засиживайтесь допоздна и не устраивайте в доме бардак, — бросил он напоследок. Он зашел в свою комнату и с облегчением захлопнул дверь. Как только щелкнул замок, звук мультиков в гостиной словно приутих. Улыбка на лице Лили исчезла в тот же миг. Она залпом допила свое молоко; в её черных глазах застыло полное равнодушие. Улыбка же Эммы стала еще более жуткой. Она повернулась к Эстер и прошептала: — Сестренка, игра еще не закончена. Эстер вздрогнула всем телом. Чашечка в её руках мелко задрожала.