Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
За ужином у них вдруг возникла проблема вселенского масштаба.
— Брааатиш, я хочу пойти купить мороженое.
— А? Мороженое же в морозилке есть.
Сказано это было тоном, будто речь идёт не о покупке сладкого, а о древнем ритуале. Хаято, конечно, ничего не понял, только лениво намотал пасту на вилку и самодовольно кивнул своему кулинарному шедевру.
Сегодня он приготовил пасту с рататуем — томаты, баклажаны, цукини, плюс вездесущий чеснок и оливковое масло. Все цвета радуги в тарелке — красота, аромат и угроза вампирским соседям.
— Онии, я не мороженое хочу. Я хочу пойти покупать мороженое.
— Прости, смысл ускользает. Так иди.
— В ночной магазинчик.
— …Что?
— Хочу сходить в ночной магазинчик.
— Вот это поворот…
Для них слова «ночной магазинчик» значили примерно то же, что для обычного человека «попасть в параллельный мир». До переезда их местный «магазинчик» работал с 11 утра до 7 вечера, и то — по доброй воле хозяина. В их глуши ночью не работало ровным счётом ничего. Уходить из дома после темноты, чтобы купить какую-то мелочь… это было почти как нарушить законы мироздания.
— Ты пойдёшь со мной, да, брааатиш?
— Ночной магазинчик, говоришь… Да, стоит испытать это хотя бы раз.
— Я уже нервничаю. Что надевать? Форма надёжна, но вдруг примут за прогульщицу?
— Ты не можешь это погуглить?
— Я-я не уверена…
И оба внезапно стали готовиться так, будто им вручена миссия мирового значения.
Было всего около восьми вечера — в их родном поселении в это время уже царил кромешный адский мрак и тишина. Но здесь, в городе… вечер едва начинался. Для Хаято и Химэко это было время, в которое нормальные люди из дома не выходят без крайней необходимости. Щекочущее чувство приключения смешивалось с ощущением, будто они занимаются чем-то запретным.
— Слушай, тут фонарик вообще не нужен.
— Ярко… хотя звёзд совсем не видно.
— Но, Химэко… это ты куда собралась?
Химэко была нарядна так, будто сейчас произойдёт свидание судьбы: милый топ с открытыми плечами, мини-юбка, лёгкий макияж. Девушка-экспедиция в магазинчик. На фоне братца, одетого в рубашку и джинсы, она выглядела как ходячая иллюстрация к фразе «не хочу выглядеть деревенщиной».
— Да! Я постаралась! Не хочу, чтобы меня принимали за сельскую простушку!
— Эх…
Так они и шагают по ночному жилому кварталу. Луна скрыта, звёзды скрыты, зато фонари светят, машины жужжат — другой мир, не иначе. Химэко, видимо, тоже чувствовала себя героиней страшноватого квеста и держалась за спину Хаято.
Минут через десять хождения, насыщенного трепетом, они добрались до цели.
— Вот он, магазинчик.
— Вот он… настоящий.
— И он… работает.
— Он реально работает!
Людей было много: офисники после работы, школьники после кружков, те, кто пришёл просто постоять у журналов. Обычная городская картина, но для этих двоих — зрелище, достойное попадания в музей эмоций.
Они так и стояли у входа, будто там цербер сидит, и тихо переглядывались: «ты иди», «нет, ты первая», «мы точно имеем на это право?». И тут Химэко вдруг воскликнула:
— О, ничего себе!
— А?
Хаято проследил за её взглядом… и увидел её.
Девушку мечты любого магазинчика — в свободной рубашке, скинни-джинсах и кепке. Обычный «вышла за хлебом» стиль, но когда ты Харуки… тебе и мешок картошки подойдёт.
И да. Это была Харуки — в своём естественном, расслабленном, чудовищно красивом виде.
— А.
— …Йо.
Харуки, услышав голос Химэко, заметила их, распахнула глаза — и тут же подошла с мягкой, почти ангельской улыбкой.
— Добрый вечер, Кирисима-кун… какое совпадение, да?
— А? А-а, совпадение. В магазинчики пришла?
— Да, чуть-чуть прикупить… Кстати, милая девочка рядом с тобой. Это твоя девушка?
— Ха?
— Х-хя!?
Харуки тепло улыбнулась Химэко — той самой «официальной» улыбкой, которая обезоруживает даже девушек.
Химэко увидела эту разрушительную мощь и, пискнув «а-у-у», покраснела, спряталась за спиной Хаято и вцепилась в его рубашку. А когда Харуки добавила «какая же ты миленькая», Химэко стала ещё ярче, словно её выставили под прожектор.
— Вот же ты, Кирисима-кун… не промах. Только перевёлся — и уже такую милую девушку заполучил.
— Стой. Ты немного не так поняла.
— Хи-хи, можешь не смущаться, знаешь?
— Э-то… вы двое… знакомы?
— Да. Мы в одном классе. Сидим рядом. Так что, может быть, я знаю о нём чуточку больше, чем другие… Если что хочешь узнать — расскажу?
— Я-я… я не… то есть…
Что-то между ними явно не сходилось в уравнении реальности.
Хаято посмотрел на эту причудливую словесную дуэль и тяжело выдохнул.
— Да уж, куда уж подробнее. Химэко… это Харуки. Харуки, это Химэко.
— Э?
— Хе?
И время для обеих остановилось. Харуки и Химэко уставились друг на друга, как две совы на рассвете.
— Хару… чан…?
— Химэ… чан…?
— — ЭээээЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!?
Голос двух девушек прогремел на весь вход в ночной конbини, будто в полночь прозвонил волшебный колокол.
(П.П. у японцев вне не очень хорошо с мужским и женским родами. То есть, вполне возможно, Химэко из разговоров с братом до сих пор считала, что Харуки парень. Узнаем в следующей главе! Капитан Глум)
Обновлено: 02.02.2026