Глава 11 — Глава 11

Эйлин: Расцветшая в руинах   Глава 11   «До сих пор у меня ни разу не получалось». Эйлин старалась казаться невозмутимой, но кончики её пальцев мелко дрожали от страха. «В этот раз я обязана преуспеть!» Раньше ей доводилось пробовать очищение или исцеление на укушенных, но в те моменты мутация обычно поглощала уже больше половины тела. Поражённые участки оказывались слишком обширными для ампутации, а магия почти не действовала. Удавалось лишь ненадолго замедлить превращение. Стоило мане иссякнуть, как процесс возобновлялся, и несчастные всё равно становились монстрами. «Нельзя дать ему умереть. Как можно убить главного героя? Кто тогда спасёт мир?» Эйлин смогла собственноручно упокоить брата лишь потому, что к моменту возвращения в поместье тот окончательно обратился. Ей ещё ни разу не приходилось отнимать жизнь у того, в ком теплилась человеческая искра. Девушка не чувствовала в себе сил для подобного и не желала этого. «Как такое могло случиться?» В оригинале принц получал ранения на пути к Святой, но его никогда не кусали зомби. Неужели виной всему Эйлин? Неужели это произошло из-за того, что она не погибла в положенное время? Чтобы сразить Магического Дракона в финале и спасти мир, Тристану нужна правая рука. От роя тревожных мыслей в груди стало тесно. Почувствовав, как перехватывает горло, Эйлин глубоко вдохнула. — Леди, я всё перетянул. Скорее, начинайте! — поторопил Калеб сорвавшимся голосом. Эйлин обернулась к рыцарям, чьи лица исказились от отчаяния и прерывистого дыхания. — Внимательно следите, не ползёт ли зараза выше жгута. — Да! Понял! — Вы двое, крепко держите его за ноги. Когда я начну очищение и исцеление, он станет вырываться от боли. Рыцари мгновенно исполнили указание, навалившись на бьющегося в судорогах Тристана. Эйлин перевела взгляд на Калеба. После секундного колебания она произнесла с мрачной решимостью: — Вице-капитан, следите за процессом. Если поймёте, что мне не удаётся остановить мутацию… Она не закончила фразу, но Калеб прекрасно понял смысл. Мужчина не смог ответить сразу; он лишь стиснул зубы так, что заскрипели челюсти. Налитые кровью глаза выдавали муку. Понимая его чувства, Эйлин всё же потребовала чёткого ответа: — Жду вашего согласия, или я не начну! В случае неудачи принц обернётся сильнейшим из мутантов. Здесь нет никого, кто бы справился с таким монстром. Отвечайте! — …Я понял. Начинайте же! Получив вымученное согласие, Эйлин немедленно коснулась посиневшей руки принца. Сначала требовалось остановить заражение с помощью очищения. Едва шевеля губами, она направила божественную силу и ману через кончики пальцев. Слабое сияние затрепетало на её ладонях и медленно впиталось в кожу Тристана. В тот же миг принц издал душераздирающий крик и в конвульсии выгнулся всем телом. — Гх-а-а-а! У-а-а-а! — Что вы стоите?! Держите его! Тристан, на мгновение высвободившись, уронил голову на плечо Эйлин, прерывисто стоная. В противовес его ледяной руке, шею девушки обдало обжигающим дыханием. Но миг слабости прошёл: рыцари снова прижали принца к столу. Эйлин вцепилась в его предплечье, к которому начал возвращаться телесный цвет, и принялась поочерёдно вливать остатки маны и божественной силы. Она выжимала из себя всё до капли, пока перед глазами не поплыли белые пятна. Наблюдавший за состоянием командира Калеб вдруг вскрикнул охрипшим от волнения голом: — О-о-о! Зараза перестала расползаться! Но кровотечение слишком сильное! — Зажмите рану крепче, чтобы остановить кровь! — выдохнула Эйлин. Она продолжала изливать очищение и исцеление, теряя счёт времени. В какой-то момент девушка почувствовала: её внутренние резервы на нуле. Конвульсии Тристана почти стихли, однако мертвенный холод, исходящий от места укуса, никуда не исчез. «Неужели всё напрасно?» Голова закружилась – верный признак магического истощения. — Нет! Зараза снова ползёт вверх! Мутация возобновилась! — в ужасе выкрикнул кто-то из рыцарей. — Нет! А-а-а-ах! Эйлин собрала в кулак каждую крупицу энергии, оставшуюся в теле, и буквально выплеснула её в Тристана. «Пожалуйста, пожалуйста, ну же!» — отчаянный крик сам собой сорвался с губ. Внезапно внизу живота вспыхнуло нечто одновременно обжигающее и ледяное. Эта неведомая сила вихрем пронеслась по венам и мощным потоком устремилась в ладони, соприкасавшиеся с кожей принца. Мир перед глазами Эйлин окончательно побелел. Сознание покинуло её. В последний миг, прежде чем провалиться в темноту, ей почудилось, будто в расфокусированном зрении блеснули его синие глаза.   * * *   — Ох, госпожа! Вы очнулись? Стоило Эйлин открыть глаза, как Мари, всхлипывавшая у кровати, тут же подскочила к ней. — Тот человек… Три… то есть Его высочество? Первым, что всплыло в памяти, был образ Тристана, до последнего не приходившего в сознание. На тревожный вопрос Эйлин горничная ответила с лёгким ворчанием, явно желая успокоить хозяйку: — С принцем всё в порядке. Он пришёл в себя сразу после того, как вы упали в обморок. — Ах… Какое облегчение. А мутация? Что с его раной? — Ой, госпожа! Сейчас «здоровый принц» – ваша главная забота? О своём теле подумайте! «Здоровый принц». Значит ли это, что заражение удалось полностью остановить? Эйлин изо всех сил подавляла желание немедленно вскочить и убедиться во всём воочию. — Я в норме, — бросила она, стараясь звучать убедительно. — Какая там норма! Вы три дня пролежали без сознания. Госпожа Кармилда сказала, что вы выжали из себя все силы до капли, спасая принца, и довели себя до жуткого магического истощения. Она боялась, что это навсегда повредит вашему здоровью. Слова о трёхдневном беспамятстве заставили Эйлин вздрогнуть. Ей и раньше доводилось доходить до грани при лечении укушенных, но так надолго она никогда не отключалась. — Мне правда лучше. Просто слабость во всём теле, наверное, из-за трёх дней голодовки. Поем – и силы вернутся. Мари, принесёшь чего-нибудь лёгкого? Тело казалось ватным. Раньше девушка никогда не выскребала резервы маны настолько яростно. Что же за взрыв случился в самом конце? Столкновение остатков маны и божественной силы? Как бы то ни было, всё разрешилось успешно. — Эх… Сейчас принесу тёплый суп. Только не вздумайте вставать, лежите смирно! Вскоре после того, как Мари ушла за едой, за дверью послышался шум. До Эйлин долетели приглушённые голоса спорящих: — Нельзя! Она только что пришла в себя! — Дерзость! Как ты смеешь преграждать путь… — Оставь её. Прости, я проявил поспешность, не подумав. Можешь передать госпоже, что я желаю видеть её, как только к ней вернутся силы? — Я передам ваши слова госпоже. Похоже, Мари преградила путь Тристану и Калебу. Эйлин поспешно поправила одежду и позвала горничную: — Мари! Проси их войти. — Но, госпожа, вам всё ещё нездоровится… — Со мной всё хорошо. Эйлин сделала попытку подняться, не обращая внимания на тихое ворчание Мари. — Не вставайте, — мягко, но властно остановил её Тристан. — Я пришёл поблагодарить за спасение моей жизни. Мы собирались выступить немедленно, но я не мог уйти, не убедившись, что вы пришли в себя. Он внимательно изучал её лицо, словно проверяя каждую черту. Синие глаза медленно скользнули от макушки к глазам, носу и губам Эйлин. Девушка почувствовала, как щёки обдало жаром. Смутившись под этим пристальным взором, она невольно сжалась и опустила голову. Её собственный взгляд тут же переместился на его правую руку. — Как ваше самочувствие? Что с рукой?.. — Благодаря вам не осталось даже шрама. Я слышал о вашей божественной силе, но не представлял, что она способна обратить вспять саму мутацию. Словно предлагая убедиться лично, он небрежно засунул рукав и протянул предплечье Эйлин. Крепкая, мускулистая рука выглядела безупречно. Ни следа от жуткого укуса, ни намёка на мертвенно-серую кожу – всё вернулось в идеальное состояние. — Я и сама этого не знала, — призналась Эйлин. — Пробовала несколько раз до этого, но вы – первый, с кем всё получилось. — Что ж… Раз вы очнулись, — его голос стал тише, в нём промелькнула странная горечь, — мы выдвигаемся сегодня же. При известии об отъезде в груди Эйлин внезапно зашевелилось нехорошее предчувствие. Интуиция кричала: в этот раз его нельзя отпускать одного. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать: — Погодите! Дайте мне несколько дней на сборы. — Что? — Тристан замер, глядя на неё в упор. — Я отправлюсь с вами.