Пока У Гаолян тревожно и нетерпеливо ждал ее появления во внешнем зале поместья, Тан Шуи отправилась навестить дом Тан-гуна. Она планировала передать отцу доказательства того, что госпожа У занимается ростовщичеством, побудив его выдвинуть обвинения против У Гаоляна.
Хотя для благородной семьи открытие ломбарда и не было серьезным преступлением, это все же было наказуемо. Это послужит У Гаоляну уроком, заставит ощутить вкус того, как дурно он управляет собственной семьей. Что до У Цзинъюнь, в этот раз Тан Шуи также не намеревалась отпускать ее.
Будь то донос на Сяо Ючэня или попытка дать ему наркотик в храме Чунгуан, Тан Шуи не слишком сильно наседала на У Цзинъюнь. Частично из-за того, что в прошлой жизни Сяо Ючэнь в самом деле обошелся с ней несправедливо, ее желание отомстить можно было понять. Но постоянные атаки были недопустимы.
Даже если не принимать во внимание вред, который У Цзинъюнь могла нанести поместью хоу, Тан Шуи все равно не стала бы больше отступать. Иначе У Цзинъюнь может подумать, что ее тут боятся!
Придя в отчий дом и встретившись с Тан-гуном, Тан Шуи пересказала ему случившееся в академии Шанлинь. Тан-гун прищурился, слушая ее, а потом зловеще произнес:
– Если все так, то эта девушка из семьи У – настоящее бедствие…
В его голосе звучала некая угроза, от чего у Тан Шуи екнуло сердце. Она вынуждена была признать, что в сравнении с жителями этой эпохи она в самом деле слишком мягка и снисходительна, и даже не задумывалась о лишении человека жизни. Но Тан-гун сейчас определенно подразумевал именно устранение У Цзинъюнь.
– Отец, я сама разберусь со второй барышней У.
Тан-гун вздохнул, зная мягкое сердце своей дочери, и ответил:
– Некоторые люди, если дать им жить, позже могут стать серьезной угрозой. Включая ту девушку из семьи Лю.
Если бы тогда ситуация была в его руках, он без сомнений устранил бы Лю Бицинь, ведь только смерти обеспечивает абсолютную чистоту.
– Дочь понимает, – ответила Тан Шуи, в самом деле зная, что с Лю Бицинь действительно надо срочно что-то делать, пока ее затяжное пребывание в деревне в западных горах не принесло проблем.
– За эти дни Ючэнь изменился к лучшему, – разговор об У Цзинъюнь и Лю Бицинь естественным образом привлек мысли Тан-гуна к Сяо Ючэню. Какими бы сложными ни были дети, всегда есть возможность обучить и исправить их. – Пусть он возьмет на себя больше обязанностей в поместье. Что до императорского экзамена, не страшно, если он провалится. Умение вести дела в любом случае даст ему перспективы.
Превосходно, если детям из благородных семей вроде Тан или Сяо удается преуспеть на императорских экзаменах, но если ничего не вышло, это не так страшно, они все еще могут стать чиновниками через рекомендации.
Учитывая угрозу, нависшую над их семьей, Тан Шуи все же хотелось бы, чтобы Сяо Ючэнь эти экзамены сдал и справился лично, так что она предложила:
– Ючэнь весьма прилежен в учебе, пусть он попробует.
Видя ее настойчивость, Тан-гун согласно хмыкнул, а вспомнив, как она умудрилась добиться для старшего сына наставлений от директора Фана, расплылся в улыбке.
– Через несколько дней я сопровожу Ючэня во время визита к мастеру Фан Шану.
Обсудив Сяо Ючэня Тан-гун перешел к Сяо Юмину.
– Если он не хочет обучаться в академии, пусть не учится, он для этого не предназначен. Раз он дома занимается боевыми искусствами, пусть продолжает. Когда будет возможность, отправь его на несколько лет в имперскую стражу или военный лагерь, чтобы укротить его темперамент.
Тан Шуи обдумала это предложение, а затем упомянула о собственной идее отослать Сяо Юмина к генералу Сяну. Тан-гун слегка нахмурился.
– Хотя Сян Цзыань и в долгу пред твоим мужем, он упрям. Если Юмин не сможет произвести впечатления на него, никакие долги или милости не смогут повлиять.
Тан Шуи не ожидала, что у старого генерала окажется такой характер, когда планировала использовать прошлые заслуги для получения будущей выгоды.
– Пусть пока второй сын тренируется дома, мы решим окончательно позже.
Обновлено: 09.04.2026