– Если он хочет ждать, пусть ждет, если решит уйти, пусть уходит, – ответила Тан Шуи, опускаясь на кушетку.
Через пару мгновений она снова заговорила.
– Есть ли слабости у семьи У? Такие, что заставят У Гаоляна опуститься на колени в императорском дворе.
Главная слабость семьи У была ей прекрасно известна, но она не могла обнародовать ее. И не потому, что она обещала такое У Гаоляну, но потому, что, узнай люди о случившемся в храме Чунгуан, пострадают все женщины семьи У без разбора.
Тех, кто еще не вышел замуж, но сговорен, ждут разорванные помолвки, те, кто еще даже не помолвлен, вряд ли смогут войти женой в уважаемую семью. Те, кто уже замужем, кто утвердился в домах мужей, потеряют лицо, но тем, кого семья мужа не ценит, может грозить развод.
Такова была судьба женщин в те древние времена.
Тан Шуи не могла вовлечь в месть У Гаоляну и У Цзинъюнь столько невинных женщин. Кто-то, может, назвал бы ее нерешительной, но она не желала рушить столько жизней единым взмахом руки.
Тем временем управляющий Чжао кое-что припомнил.
– Один из моих родичей оказался однажды в трудном положении и занял денег в ломбарде госпожи У.
Когда управляющий Чжао впервые узнал об этом, он не обратил на это внимания, многие знатные леди занимались подобными делами, хотя это и было официально запрещено, на это смотрели сквозь пальцы. Однако этого хватило бы, чтобы обвинить У Гаоляна!
Услышав такое, Тан Шуи не удержалась от смеха. Что за способную вторую жену выбрал министр У!
– Запиши все детали того, как твой родич одалживал деньги в ее ломбарде, – велела Тан Шуи, и, на случай, если он волновался о том, что семья У станет чинить неприятности его родне, добавила: – Не беспокойся, семья У не посмеет его тронуть. Отныне его будет защищать наше поместье хоу.
Управляющий Чжао тут же ответил согласием.
…Но в итоге все сводилось к тому, что У Цзинъюнь не сдавалась, так ведь?
Возможно, прежде Тан Шуи была слишком снисходительна. Она полагала, что из-за всех страданий, что девушка пережила в прошлой жизни из-за Сяо Ючэня, приведшие к ее горькому концу, ее ненависть была сколько-то обоснована, а желание отомстить – объяснимо. Поэтому Тан Шуи избегала опасностей, но не била в ответ.
Но так не могло продолжаться раз за разом, сейчас ее нельзя было отпустить так легко!
Все люди эгоистичны, Тан Шуи не исключение. Сейчас она была госпожой Юннин-хоу, матерью Сяо Ючэня, и не могла позволить У Цзинъюнь продолжать в том же духе.
В зале переднего двора У Гаолян уже выпил несколько чашек чая, дважды посетил отхожее место, но Тан Шуи все не показывалась, как и ее главный управляющий. Было понятно, что госпожа хоу была в ярости и намеренно заставляла его ждать.
Но он в самом деле был здесь невинно пострадавшей стороной! Он понятия не имел, с чего Фан Шанлун внезапно решил вступиться за честь его дочери. Хотя Фан Шанлун был близок с тестем У Гаоляна, с семьей Чжан он едва общался. Что до У Цзинъюнь, то директор прежде и внимания на нее не обращал.
Разве это все не усугубляло хаос?
Сейчас У Гаолян был всерьез напуган тем, что Тан Шуи в порыве гнева может раскрыть случившееся в храме Чунгуан. И если это случится, пострадают не только женщины семьи У, он сам потеряет лицо, его карьере чиновника придет конец!
Он нервно метался по залу, словно муравей на горячей сковороде. Увидев молодого слугу поместья у дверей, он достал слиток серебра в пять таэлей и протянул слуге.
– Пожалуйста, передай сообщение твоей госпоже.
Слуга торопливо отступил.
– Пожалуйста, не впутывайте меня, господин У!
Что У Гаоляну оставалось, кроме как вернуться в зал и ждать?
Обновлено: 09.04.2026