Второй этаж каменной ладьи.
Чжэн Вань с испугом и недоумением смотрела на платок, протянутый ей. На ум пришла догадка, и её прекрасное лицо побледнело:
— Этот предмет действительно принадлежит мне. Но где... господин нашел его?
— У озера павильона Сяофэн.
Цуй Ван ценил слова как золото, заставляя Чжэн Вань самой строить догадки:
— Но откуда вы узнали... что шпилька моя?
Камень «куриная кровь» на черепаховой шпильке разлетелся на мелкие осколки, и по ним невозможно было определить, как она выглядела изначально. Уцелел только крохотный фрагмент с иероглифом «Цуй».
— Снаружи Сливового сада.
Чжэн Вань смотрела, как Цуй Ван, не моргнув глазом и не покраснев, спокойно лжёт. «Оказывается, и книги врут», — подумала она. — «Владыка меча, говорите? Чистое сердце, ясные кости, полное безразличие к мирским делам? Да он врет не хуже моего отца!»
— Неужели господин тогда... уже обратил на меня внимание?
Чжэн Вань приоткрыла рот, её миндалевидные глаза, похожие на влажные цветки персика, округлились.
Цуй Ван покачал головой:
— Вовсе нет.
— Но...
— У меня нет к юной госпоже никаких иных намерений.
Заметив её смущение, Цуй Ван взглянул на её запястье, где свободно свисал золотой браслет. Тончайшая работа: цветы пиона, сплетенные из золотых нитей, с мельчайшими деталями лепестков и листьев. Под листьями свисали с десяток капель из камня «куриная кровь». С первого взгляда было видно, что вещь дорогая.
— Моя матушка тоже любила собирать украшения из кровавой яшмы.
— Вот оно что, — на лице Чжэн Вань отразилось понимание. — Мой отец знает, что мне это нравится, и каждый раз, когда в ювелирную лавку привозят новинки, покупает их для меня.
На самом деле это было не так. Чжэн Вань любила белый нефрит, золото и серебро, но терпеть не могла этот дешевый камень.
— Значит, и та шпилька — подарок вашего отца?
— Нет, не совсем, — Чжэн Вань нежно коснулась осколков камня, её глаза заблестели. — Эту вещь подарил мне... старый друг.
— Похоже, этот друг много для вас значит.
— Действительно... — на губах Чжэн Вань появилась слабая улыбка, в которой при внимательном взгляде можно было заметить горечь. — Очень много.
— О, понятно.
Цуй Ван, казалось, потерял интерес. Он больше не задавал вопросов, лишь пригубил ягодный сок из чаши.
Чжэн Вань не могла понять его намерений, но знала одно: продолжать этот разговор нельзя. Пока она колебалась, снаружи послышался шум, в котором различался женский голос. Она повернула голову:
— Что случилось?
Наследный принц тоже громко спросил, нахмурившись:
— Кто там шумит?
Вскоре в сопровождении служанки вошла девушка в шляпе с вуалью и белом платье. Даже по фигуре было видно, что она хрупка и слаба, вызывая жалость, а её плач напоминал жалобные трели весенней иволги.
— Дочь семьи Лю, третья барышня Лю Сы, приветствует вас.
Девушка в белом изящно поклонилась.
— Сестрица Лю, это та самая ваша побочная сестра с красными пятнами на лице? — вскинула брови Жунцинь. — Зачем она прибежала сюда ни с того ни с сего?
Пир Шанлинь хоть и был праздником для всех, но никто из чиновников не приводил туда побочных дочерей, тем более устраивающих такие сцены с рыданиями у входа.
Вторая барышня Лю выглядела смущенной:
— Моя третья сестра ещё мала и неразумна, прошу княжну не винить её.
Сказав это, она повернулась и строго посмотрела на стоящую на коленях сестру:
— Третья сестра, ты ворвалась сюда, случилось что-то важное?
Девушка продолжала плакать, умоляя вторую сестру забыть о приличиях и позвать лекаря для её умирающей тетушки-матери. Чжэн Вань, сидевшая в задней части ладьи, покрылась холодным потом, её сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.
Почему Лю Сы здесь? Она же приказала людям следить за ней.
Как бы тщательно она всё ни планировала, в последний момент всё пошло не так. Она подняла глаза и увидела в тени служанку, которую подкупила: та едва заметно покачала головой. Очевидно, что-то случилось, и остановить Лю Сы не удалось.
Цуй Ван сделал глоток сока и, заметив, что губы девушки побелели, а выражение лица изменилось, наконец спросил:
— Вам нехорошо?
Нехорошо? Ей было ужасно!
Чжэн Вань паниковала, но внешне старалась не подавать виду. Она лишь слегка постучала по правой ноге, на которой сидела, и промокнула испарину на лбу:
— Сначала я не чувствовала, но стоило посидеть спокойно, как лодыжка разболелась.
На её губах появилась вымученная улыбка:
— Кажется, я... подвернула ногу.
Цуй Ван, казалось, не заподозрил неладного и снова прикрыл глаза.
Чжэн Вань опустила ресницы, скрывая эмоции. Она поняла, откуда взялось то смутное беспокойство, преследовавшее её с момента, как отец отправился к барабану Дэнвэнь.
Меняя сюжет книги, она меняла и другие события.
Например, появление на пиру побочной дочери семьи Лю, истинной владелицы шпильки с кровавой яшмой, чего в оригинале быть не могло.
В голове Чжэн Вань прогремело осознание: существует некая сила, которая пытается вернуть всё на круги своя.
Её план «подменить сливу персиком»* под угрозой! В памяти всплыл недавний разговор с отцом.
«...А Вань, этот план слишком рискованный, так нельзя».
«Но отец, человек живет в мире как подёнка. Раз уж мы увидели небесный свет, почему бы не рискнуть? Если нужно лишь вымолить прощение у Лазурного Дракона, я готова одна понести наказание».
«...Лазурный Дракон благороден, он спустился в мир лишь чтобы оборвать земные связи. Почему бы семье Чжэн не воспользоваться шансом и не взлететь вместе с драконом в небеса?»
«А Вань...»
«Отец, ты смиришься? Смертные рождаются утром и умирают вечером, для него это лишь мгновение. Я считаю, что для нашей семьи это шанс выиграть в опасной игре. Если получится, семья Чжэн сможет вырваться из этого невежественного мира».
Когда лягушка в колодце узнает, что за его пределами есть бескрайнее небо и земля, как она может успокоиться?
Чжэн Вань признавала: она действительно, как и написано в книге, злодейка, полная коварства.
В прошлом именно она приказала выпороть Цуй Вана, а добрая девушка, которая спасла его, утешила и отвела к лекарю, — это плачущая сейчас Лю Сы.
Но из-за того, что у Лю Сы на лице были красные пятна и она всегда носила вуаль, Чжэн Вань решила присвоить её заслуги. Какая же она... испорченная.
Что касается шпильки с кровавой яшмой, в книге она должна была стать средством узнавания.
Цуй Ван был благодарен спасительнице и подарил эту шпильку. Позже они узнали друг друга, он вылечил её лицо, исполнил желание, и в итоге Лю Сы отправилась в Мир Сюаньцан, стала ученицей старейшины секты Тайцзи и прославилась.
Узнав всё это из сна заранее, Чжэн Вань перехватила инициативу, подстроила так, чтобы Лю Сы продала шпильку, и, чтобы избежать проблем, разбила её.
Даже если бы Цуй Ван заподозрил неладное и начал проверку, он нашел бы лишь те «факты», которые она заранее подготовила: что она пожалела его после порки и помогла.
Но Лю Сы вырвалась.
Она потянула за ниточку в клубке лжи, который Чжэн Вань так старательно плела.
Цуй Ван умен. Чжэн Вань раскаивалась: надо было сразу после получения шпильки тихо отправить Лю Сы и её мать куда подальше! В больших делах жалость недопустима!
Чжэн Вань мысленно пообещала себе не повторять ошибок. Краем глаза она заметила, что крошечная трещина на расписной корме ладьи превратилась в щель шириной с палец.
А люди, которых она наняла ранее, уже должны быть близко.
Нужно продержаться ещё немного.
Мысли пронеслись в голове за мгновение. В реальности Чжэн Вань лишь коснулась цветов на столике:
— Могу я попросить господина об одолжении?
Она с надеждой посмотрела на соседа.
— О каком?
Цуй Ван открыл глаза. Его голос был изменен и звучал грубее, чем в первый раз, но всё равно приятно.
— В моей карете есть мазь от ушибов. Не могли бы вы принести её? А моя служанка пока поможет мне дойти до... уборной.
На слове «уборная» румянец на щеках девушки стал таким ярким, что казалось, вот-вот зальет и уши.
Цуй Ван взглянул на неё и тут же вытряхнул из рукава нефритовый флакон:
— Это лекарство для наружного применения. Поможет сразу.
Чжэн Вань с улыбкой и смущением приняла флакон:
— Благодарю вас, господин.
Как она могла забыть: у этого человека полно духовных лекарств. То, что для смертных — чудо, воскрешающее мертвых, для него — обычное дело.
Ничего, раз Цуй Ван дал лекарство, значит, всё идёт неплохо.
Чжэн Вань утешала себя.
— Лодай, — она мысленно отсчитывала время и позвала служанку. Опершись на её руку, она попыталась встать, но тут же поморщилась, словно от боли. — Помоги мне выйти.
— Слушаюсь.
Лодай поддержала её.
Но стоило Чжэн Вань сделать пару шагов, как раздался отчетливый хруст суставов. Вскрикнув от боли, она оступилась и начала падать.
Падала она, по роковой случайности, прямо на острый угол квадратного столика перед Цуй Ваном.
Если она упадет, то, будь она хоть здоровяком, не говоря уже о хрупкой девушке, пролежит в постели полгода. Удар пришелся бы на поясницу — самое уязвимое место.
— Юная госпожа! — закричала Лодай.
Наследный принц, Жунцинь и остальные тоже обернулись на крик.
В общем переполохе Чжэн Вань горько усмехнулась про себя. Кто бы мог подумать, что изнеженная Чжэн Вань, плакавшая от царапины на пальце, однажды сама бросится на острый угол.
У неё не было другого оружия.
Единственная надежда — на то, что сердце юного Владыки меча ещё не окончательно остыло.
В воздухе послышался чей-то вздох. Чжэн Вань почувствовала, как поясница коснулась острого края, но боли не последовало — мир снова перевернулся, и кто-то поддержал её.
Придя в себя, она обнаружила, что Цуй Ван стоит рядом. Его широкие синие рукава свисали, рука слегка придерживала её за талию, а выражение глаз было нечитаемым.
— Стой ровно.
Чжэн Вань казалось, что к её талии прижат ледяной клинок. Она стиснула зубы и напряглась, стараясь не выдать страха. Но ушах уже звучал беспорядочный топот множества ног снаружи ладьи.
Пришли.
Чжэн Вань выдохнула с облегчением.
Она подавила легкую улыбку и подняла на него глаза, полные безграничного доверия:
— Господин, вы снова помогли мне.
Ее голос, полный нежности, звучал как пение иволги — мягкий, сладкий, с едва уловимой ноткой меда.
Никто не мог бы устоять.
Наследный принц сжал кулаки так, что побелели костяшки, и невольно выкрикнул:
— Барышня Вань!
Но никто не обратил на него внимания.
Цуй Ван свысока смотрел на девушку, которая казалась такой хрупкой, что не выдержит и ветра. Его длинные ресницы скрывали выражение глаз, и он бесстрастно произнес: «О».
— Бам! — Дверь второго этажа с грохотом распахнулась.
Толпа разъяренных молодых людей во главе со вторым сыном Герцога Лян, Лян Цзянье, ворвалась внутрь и бросилась к Чжэн Вань:
— Ведьма!
— Лян Цзянье, это не место для твоего буйства! — Принц вскочил на ноги.
— Ваше Высочество, — Лян Цзянье сложил руки в поклоне, но без особого почтения. — Мы не буйствуем. Дело в том, что эта Чжэн Вань — ведьма!
Его дружки тут же начали поддакивать.
— Именно! Мы встретили юную госпожу Чжэн у павильона Сяофэн. Думали поболтать по-соседски, но стоило сказать слово поперек, как эта ведьма применила колдовство! Поднялся страшный ветер! Ваше Высочество, поглядите на мою рану — это всё тот дьявольский ветер!
— И у меня рана на руке! Какое оружие оставляет такие следы?
Тонкие, как крыло цикады, почти невидимые глазу порезы.
Толпа кричала так убедительно, что некоторые начали верить.
— ...Ходят слухи, что в три года у неё случился приступ, который лекари не могли объяснить. Она проболела месяц и тем самым спасла жизнь Первому министру!
— Верно! Откуда у обычной смертной такая неземная красота? Точно нечистая сила!
Клевета толпы способна плавить золото и разрушать кости.
— Ваше Высочество, демоны спустились в мир, грядет хаос!
— Просим Ваше Высочество сжечь ведьму, чтобы умилостивить Небеса!
Жун И вскочила, а остальные гости, и юноши, и девушки, повскакивали со своих мест и повалились на колени.
— Ваше Высочество! Ни в коем случае!
— Разве можно верить словам шайки распутных бездельников?
— Боль от «колдовской смуты»* прошлой династии ещё жива, Великая Лян не должна повторять этих ошибок!
— Ваше Высочество!
Чжэн Вань, с глазами полными слез, дрожала, как цветок жасмина на весеннем ветру. Она инстинктивно прижалась к Цуй Вану, чувствуя, как его ледяная аура немного смягчилась, и ухватилась за его широкий рукав.
Цуй Ван словно увидел загнанного олененка, в отчаянии цепляющегося за последнюю соломинку.
— Не бойся.
Наконец произнес он.
Сердце Чжэн Вань дрогнуло. Она подняла голову, и две чистые слезинки скатились по щекам. Она прошептала, глотая рыдания:
— Почему... люди так жестоки?
В её взгляде была такая безысходная печаль. Цуй Ван не ответил. Он просто повернулся к выходу.
Пьяные дебоширы, видя, что Принц молчит, уже тянули руки, чтобы схватить её. Цуй Ван лишь щелкнул пальцем. Волна энергии, смешанная с пылью, отбросила всю толпу прочь.
— Грохот! — Стена каменной ладьи была пробита во множестве мест, крыша разлетелась в щепки. Остальные гости вскочили, ошарашенно глядя на происходящее.
Раздалась серия всплесков — нападавшие, как пельмени в кипяток, попадали в озеро Янпо за стеной.
Люди в ладье долго не могли прийти в себя.
Чжэн Вань тоже повернулась к Цуй Вану.
Его маскировка исчезла.
Стены ладьи были разрушены, и внутрь хлынул свет и вид на озеро. Молодой человек в белоснежном одеянии, от которого исходило сияние, стоял одиноко и величественно. Его черные волосы рассыпались водопадом, ветер играл с прядями. В левой руке он держал сверкающий меч, а за правый рукав его держала девушка, добавляя его облику нотку мягкости.
Но стоило взглянуть в его глаза, как становилось ясно: всё мирское для него — лишь пустая пустошь, не имеющая значения.
Сердце Чжэн Вань снова забилось как бешеное.
Она и подумать не могла, что однажды её, Чжэн Вань, тронет чья-то красота. Она и не знала, что внешность, описанная в книге как «избранник Небес, единственный в мире», может быть такой.
По сравнению с ним она чувствовала себя придорожной пылью, тусклой и невзрачной.
Наследный принц осторожно спросил:
— Г-господин Императорский наставник?
Услышав это, Чжэн Вань вскинула голову. Она инстинктивно сжала его рукав ещё крепче, словно боясь, что он исчезнет, и робко спросила:
— В-вы... Императорский наставник?
На лице девушки было написано полное неверие. Она моргнула, и слезинки, застрявшие в ресницах, скатились вниз, подобно дождю на грушевом цвету.
Цуй Ван, подобно бесстрастному божеству, опустил веки:
— Я.
В этот момент каменная ладья содрогнулась, словно от землетрясения. Из «хвоста феникса» вырвалось пятицветное сияние, ослепившее всех присутствующих.
Чжэн Вань вскрикнула, изображая испуг, и бросилась прямо на Наставника.
Шанс, которого она ждала, настал.
Если бы не этот момент, зачем бы она так старалась добыть шпильку? Благодаря шпильке у неё есть хоть какая-то связь с ним, и в тайном измерении он не бросит её.
Во что бы то ни стало...
Но не успела она приблизиться, как её отбросила холодная волна энергии.
Чжэн Вань потрясенно подняла голову, но не успела задать вопрос, как внезапно возникший вихрь поглотил их обоих.
Оставшиеся гости лишь переглядывались в недоумении:
— Наставник... помирился с семьей Чжэн?
***
* «Подменить сливу персиком» - одна из 36 стратагем. Означает подставить кого-то другого под удар или, в данном контексте, присвоить чужую личность/заслуги.
* «Колдовская смута» - отсылка к реальным историческим событиям (например, при династии Хань), когда обвинения в колдовстве приводили к массовым казням и политическим чисткам.
Обновлено: 16.02.2026