День пира в садах Шанлинь. Поместье первого министра.
— Волосы юной госпожи просто чудо как хороши: черные, блестящие, во всём Шанцзине вторых таких не сыскать!
Мастерица, ловко соорудив сложную прическу «Летящей феи, любующейся луной», поднесла шкатулку с украшениями:
— Какую заколку изволите выбрать сегодня для пира? Эту, с двойным фениксом, филигранью, рубинами и перьями зимородка? Или, может быть, жемчужную шпильку с облачным узором?
— Пожалуй, вот эту.
Чжэн Вань протянула белую, как нефрит, руку, открыла нижний ящик шкатулки и достала черепаховую шпильку с рубином.
Шпилька выглядела старинной, фасон давно вышел из моды, но рубин в навершии был довольно дорогим. Впрочем, для Чжэн Вань, привыкшей носить жемчуга Южного моря и белый нефрит цвета бараньего сала, эта вещь казалась бедноватой.
Мастерица не стала задавать лишних вопросов. Она знала, что за внешней мягкостью юной госпожи скрывается твёрдый характер: если она что-то решила — спорить бесполезно. Закрепив шпильку в волосах, женщина поклонилась и удалилась.
Чжэн Вань посмотрела в зеркало. Лицо казалось слишком бледным и холодным. Она взяла кисть с киноварью и собственноручно нарисовала в центре лба цветок сливы, украсив его тончайшими лепестками из сусального золота. Слегка коснувшись губ помадой, она спросила служанку за спиной:
— Яньчжи, ну как?
Яньчжи, разинув рот от восхищения, выдохнула:
— Юная госпожа... вы прекрасны!
Лодай внесла в комнату широкое верхнее платье из «облачной парчи», которое портные шили всю ночь, и с улыбкой сказала:
— С завтрашнего дня, боюсь, весь Шанцзин будет носить такие цветочные метки на лбу.
Чжэн Вань лишь едва заметно улыбнулась уголком губ.
Ничего не сказав, она встала, позволяя Лодай и Яньчжи облачить её в широкое одеяние и накинуть на плечи длинную шелковую ленту-пибо. Она уже собиралась выходить, но заметила, что Лодай мнется, словно хочет что-то сказать.
— В чём дело?
— Госпожа забыла напудрить лицо жемчужной пудрой.
Это была пудра из отборного жемчуга Южного моря, делающая кожу нежной и сияющей. Юная госпожа обожала её. Но последние несколько дней почему-то к ней даже не притрагивалась.
Только подвела брови и накрасила губы.
Чжэн Вань покачала головой:
— Убери все эти пудры и румяна, больше их не доставай.
Многие детали сна стирались из памяти после пробуждения, но эту мелочь она помнила отчетливо, и это казалось ей забавным: те небожительницы, что летали по небу, презирали земную косметику, считая, что она портит кожу.
Раз так — обойдемся без неё.
— Слушаюсь.
Лодай присела в реверансе и вместе с Яньчжи под руки повела госпожу к выходу, где их ждала Госпожа Ван.
Кареты из поместья первого министра уже стояли у ворот. Чжэн Вань с матерью сели в одну, служанки — в другую. Вот только отца, который должен был их сопровождать, нигде не было видно.
— А где отец?
Госпожа Ван покачала головой:
— Твой отец получил какое-то письмо и срочно ушел. Сказал, чтобы мы ехали вперед, а он прибудет позже.
Чжэн Вань удивилась, но заметила, как личный слуга отца, стоя у кареты, подает ей знаки глазами.
Сославшись на усталость и желание вздремнуть в дороге, она предложила матери ехать в разных каретах. Оказавшись внутри, Лодай тут же протянула ей записку:
— Весточка от господина.
Чжэн Вань развернула бумагу. Отец писал, что действительно обнаружил подозрительного человека у барабана Дэнвэнь и отправился туда лично. Просил не волноваться.
Всё началось раньше времени.
Чжэн Вань похолодела. Что означает этот сдвиг во времени?
Во сне тот несчастный, потерявший жену, прибежал в столицу бить в барабан и жаловаться Императору, обвиняя семью Чжэн в десяти смертных грехах, уже после пира в садах Шанлинь.
— Отец... передавал что-нибудь ещё на словах?
— Господин сказал, что сегодняшний пир вряд ли будет добрым, и просил юную госпожу быть предельно осторожной.
Обычное наставление.
— Ладно.
Придут враги — встретим мечом, придет наводнение — остановим землей. Чему быть, того не миновать.
За окном кареты замелькали дома переулка Жунхэ, экипаж громыхал колесами, направляясь к западным воротам города.
Пир Шанлинь устраивали в Мэйюань — Сливовом саду в западном пригороде.
Сад занимал тысячи цинов. Здесь можно было скакать на лошадях, играть в Цуцзюй*, устраивать поэтические состязания у извилистого ручья. Но самым удивительным было то, что последние двадцать лет зимняя слива в саду цвела, не увядая, поражая своей красотой. Сад давно стал императорским, его охраняла столичная гвардия, и открывали его лишь по особым случаям.
Ещё не доехав до места, можно было увидеть море расписных шатров и цветных навесов. Дорога перед главными воротами была забита роскошными экипажами и породистыми лошадьми так, что яблоку негде упасть. Торговцы с лотками чая и закусок сновали в толпе, оглашая окрестности звонкими криками.
— Кажется, народу даже больше, чем в прошлые годы.
Лодай приподняла занавеску.
Сосны и кипарисы вдоль дороги были украшены изящными колокольчиками с кисточками. Ветер шевелил их, и они мелодично звенели — празднично и красиво.
Чжэн Вань усмехнулась:
— Ещё бы не быть народу.
Сегодняшний пир, организованный совместно Министерством церемоний и Министерством двора, официально был праздником урожая для чиновников и народа. Но на самом деле всё это затевалось ради того, чтобы ублажить того самого, невыразимо знатного Императорского наставника. Драгоценности, диковинки, красавицы, изысканные яства — если хоть что-то вызовет у Наставника тень улыбки, цель будет достигнута.
Чжэн Вань приехала сюда с той же целью.
Перед выездом она всё тщательно обдумала. Даже если забыть про сон и посмотреть только на прошлое, семья Чжэн оскорбила Цуй Вана смертельно. Никакого пути к примирению не просматривалось.
Если смотреть на это как на пьесу: сначала её отец велел слугам выгнать его как попрошайку, потом она, будучи юной и дерзкой, приказала его выпороть. Как ни крути, роль у неё — злодейка, которую в финале втопчут в грязь.
Мечтать о сердце Владыки меча — чистое безумие.
Впрочем, хуже, чем сейчас, уже не будет. Смелости таскать каштаны из огня Чжэн Вань было не занимать, а уж удастся ли их вытащить — об этом она думать не хотела. Главная задача сейчас — сблизиться с человеком и попытаться хоть немного уменьшить его неприязнь.
— Может, послать Яньчжи с визитной карточкой, чтобы нас пропустили вперед?
— Не нужно, — покачала головой Чжэн Вань. — Другие ждут, и семья Чжэн подождет.
Отец своим стоянием на коленях у ворот Аньцзюй потряс весь двор. Добавьте к этому расторжение помолвки с наследным принцем — и станет ясно: семья Чжэн потеряла милость государя. Это факт.
Верхи подают знак — низы подхватывают.
Не стоит напрашиваться на унижение и подставлять лицо под удар.
— Слушаюсь.
Лодай опустила голову.
— Неужто это А Вань?
Раздался пронзительный голос сбоку.
Чжэн Вань выглянула в окно. Занавеска соседней кареты была откинута, и оттуда, вытянув шею, выглядывала Цзян Саньнян, которую она видела позавчера.
Эти дети военных аристократов всегда такие грубые.
— Третья барышня.
Чжэн Вань сидела прямо и грациозно, лишь слегка кивнув.
Цзян Саньнян:
— Редко увидишь, чтобы А Вань ждала в очереди вместе с нами, простыми смертными. Давай-ка я угощу тебя чаем!
— Не буду утруждать третью барышню.
Чжэн Вань с легкой улыбкой отказалась.
Кто бы мог подумать, что отказ так разозлит собеседницу. Брови Цзян Саньнян взлетели вверх, и она язвительно бросила:
— Не выпьешь сейчас — глядишь, через пару дней и вовсе чаю не на что будет купить.
— Если такой день настанет, надеюсь, третья барышня будет так же щедра, как сегодня, и подаст старой знакомой чашку чая на прощание, — Медленно ответила Чжэн Вань.
Цзян Саньнян поперхнулась. Но, отдышавшись, даже почувствовала некое уважение к этой Чжэн. Сохранять такое спокойствие в подобном положении — это тоже своего рода талант.
У семьи Чжэн везде свои уши, они не могут не знать, что сегодня на пиру наследный принц объявит о помолвке со старшей сестрой из семьи Лю.
Впрочем, она знала кое-что, чего не знали другие.
Вчера её отец выпил лишнего и, то плача, то смеясь, буянил у матери. Она случайно услышала обрывки фраз: «заяц умирает — лиса горюет», «стоит загреметь барабану Дэнвэнь — обвинят во всех грехах и конфискуют имущество». Поразмыслив, она поняла: в последнее время гнев Императора вызвала только семья Чжэн.
Ее отец, командир отряда «Божественный механизм»*, наверняка знал больше других.
Глядя на ничего не подозревающую Чжэн Вань, Цзян Саньнян испытывала смесь жалости и злорадства. Чувство подавленности, мучившее её, вдруг исчезло, сменившись странным удовлетворением. Она хотела добавить ещё пару колкостей, но вдруг прикрыла рот платком и ахнула:
— Императорский наставник!
Чжэн Вань не знала, что реальность куда страшнее её снов. Времени у неё было не месяц, а, возможно, всего лишь столько, сколько длится этот пир.
Она повернула голову, проследив за взглядом Цзян Саньнян.
Вдали, по дороге к Сливовому саду, приближалась карета.
В неё были запряжены две лошади — белоснежные, чистые, как первый снег. Их копыта едва касались земли, словно они плыли по облакам. Мгновение — и они уже были совсем рядом.
— И-го-го!
Лошади всех остальных экипажей вдруг заржали, задрали головы и сами по себе попятились, освобождая широкую дорогу прямо посередине, достаточную для проезда двух карет.
Когда экипаж Наставника промчался мимо, а лошади успокоились и на дороге снова воцарился хаос, кто-то, словно очнувшись от сна, спросил:
— Это... и был Наставник?
— Истинный небожитель!
Сердце Чжэн Вань забилось быстрее.
Увидеть своими глазами то, что в книге описывалось как «покорность тысяч зверей», было потрясающе. Те божественные скакуны были вовсе не лошадьми, а легендарными единорогами, просто Цуй Ван наложил на них морок.
— Интересно, как же выглядит этот Наставник? — мечтательно протянула Цзян Саньнян.
— Ты тоже не знаешь?
Чжэн Вань вспомнила ту красивую шею, которую мельком видела под зонтом. Действительно, описание «выточен из льда и нефрита» подходило как нельзя лучше.
— Отец говорит, даже Император его толком не видел.
Пробормотала Цзян Саньнян, а потом, спохватившись, что болтает с Чжэн Вань, снова насупилась.
Чжэн Вань же смотрела вслед исчезнувшей карете. Никто, кроме неё, не знал, что в карете сидит «марионетка».
Настоящий Наставник уже принял плод смены облика, превратился в ничем не примечательного юношу и вошел в Сливовый сад, чтобы насладиться «омовением в мирской пыли».
Ей нужно было лишь уловить момент и познакомиться с этим заурядным с виду господином Цуем.
Поскольку пир организовывали два министерства, ждать пришлось недолго. Не прошло и времени горения одной палочки благовоний, как они въехали в сад.
Сливовый сад был огромен. Озеро Янпо делило его на две части: слева — искусственные горы, причудливые камни, мостики и ручьи; справа — павильоны, беседки и знаменитые купальни «Лисы».
Проследовав за матерью некоторое время, Чжэн Вань остановилась, не дойдя сотни метров до двора Ланьцзэ.
— А Вань?
Госпожа Ван обернулась, торопя её.
Чжэн Вань прижала левую руку к животу и смущенно пролепетала:
— Матушка, кажется, я съела лишнее пирожное в карете... А Вань... А Вань нужно...
Девушка была слишком стеснительной, чтобы сказать прямо.
Служанка, указывающая путь, хихикнула в кулак и указала на круглые ворота неподалеку:
— Вторая комната отсюда — уборная для дам. Сегодня в саду не хватает рук, поэтому служанка не может вас проводить. После того как приведете себя в порядок, юная госпожа, приходите прямо во двор Ланьцзэ.
— Матушка, идите, А Вань скоро придет.
Госпожа Ван хотела что-то сказать, но Чжэн Вань подтолкнула её. Сделав пару шагов, мать снова обернулась с беспокойством:
— Точно всё в порядке?
— Матушка, идите же! — Чжэн Вань топнула ножкой, изображая девичье смущение и досаду. — Ещё немного, и я рассержусь.
Только тогда Госпожа Ван ушла.
Игру нужно вести до конца. Чжэн Вань действительно зашла в уборную, отослала Лодай в карету за сменной одеждой, а сама выскользнула через боковую арку рядом с круглыми воротами.
Там её уже ждала та самая маленькая служанка. Она присела в поклоне:
— Юная госпожа, всё готово.
— Не ходи за мной.
За аркой начиналась извилистая тропинка, вымощенная галькой. Пройдя по ней немного, Чжэн Вань оказалась на месте. С неба снова посыпалась снежная крупа.
Чжэн Вань поплотнее запахнула перьевую накидку и пошла вперед.
Впереди расстилалась водная гладь, виднелись лотосы, бамбук, беседки — но ни единой души.
Она медленно обошла озеро, пока не нашла то самое кривое дерево, которое видела во сне. Ствол в три обхвата, мощные ветви... Похоже, в него ударила молния: половина дерева обуглилась, но вторая половина упрямо продолжала жить.
Кто бы мог подумать, что на этом дереве, лишенном листвы, сидит человек.
Воистину, чудеса небожителей.
Подумав об этом, Чжэн Вань протянула руку и погладила шершавую кору, с грустью в голосе произнеся:
— Ты всё ещё здесь, как хорошо. Если и я буду здесь на следующий год...
Она не договорила. Закутавшись в накидку, она замерла, позволяя снегу падать ей на голову, и долго смотрела на далекую водную гладь, не проронив ни слова.
Цуй Ван свысока наблюдал за этой девицей из рода Чжэн. Цветочная метка на лбу, платье из облачной парчи, накидка из редчайших перьев, туфли, расшитые жемчугом, — от неё так и веяло богатством и знатностью смертного мира.
Если не смотреть на характер, а лишь на внешность, то даже в Мире Сюаньцан она считалась бы редкой красавицей.
Равнодушно отвернувшись, он перевел взгляд на озеро неподалеку.
Но вскоре снизу донеслись тихие всхлипы. Словно человек плакал навзрыд, изо всех сил сжимая губы, но звуки всё равно прорывались наружу.
Цуй Ван глянул вниз.
Гордая девица, ещё недавно стоявшая прямо под снегом, теперь сжалась в комочек за стволом дерева. Спрятав голову в воротник накидки, она вздрагивала от рыданий.
Кажется, поняв, что издала звук, она попыталась сдержаться, но не смогла и начала икать.
Цуй Ван небрежно наложил заклинание тишины. Плач красавицы в его жизни не вызывал даже легкой ряби на воде. Он снова уставился на озеро.
Поплакав немного, Чжэн Вань успокоилась.
Она отряхнула травинки, прилипшие к подолу, когда она сидела на корточках, и неторопливо привела себя в порядок, чтобы никто не заметил следов её минутной слабости.
Заметив вдалеке группу известных столичных повес, она повернулась, собираясь уйти.
— Эй-эй-эй, не уходи!
— Глядите-ка, это же та самая надменная Чжэн Вань! Прячется тут одна и ревёт?
— Наследный принц тебя бросил? Не беда, этот братец тебя приголубит! Иди ко мне в объятия, я попрошу отца взять тебя восемнадцатой наложницей!
— Какая наглость! Кто дал вам право оскорблять дочь сановника двора?! — Чжэн Вань выпрямила спину, но не могла сделать ни шагу.
Уйти ей действительно было некуда. Эти бездельники хоть и были прожигателями жизни, но выросли в седле, и догнать женщину для них не составляло труда.
— Ого! Наглость?!
Второй сын Герцога Лян, местный царек, которого она когда-то прилюдно приказала отхлестать кнутом, расхохотался:
— Братцы, вы слышали? Эта Чжэн Цинъу всё ещё смеет задирать нос! Кто не знает, что семье Чжэн скоро конец? Если встретимся в Управлении По Делам Музыки*, нам будет даже жаль.
— Первая красавица скатится в пучину разврата, станет подстилкой для тысяч? Какая жалость!
— А может, попробуем её прямо сейчас, пока не началось?
Чжэн Вань «тряслась» от гнева, как ивовый лист на ветру, но спину держала прямо, ни на миг не согнувшись. Стиснув зубы, она отступала к озеру:
— Мечтать не вредно!
Резкий запах перегара подсказал ей: спектакль, который она срежиссировала, достиг кульминации.
***
*Цуцзюй - старинная китайская игра с мячом, напоминающая футбол.
*Отряд «Божественный механизм» - одно из трех элитных подразделений столичного гарнизона династии Мин, известное использованием огнестрельного оружия.
*Управление По Делам Музыки - учреждение, отвечавшее за музыку и танцы при дворе. Часто туда ссылали женщин из семей опальных чиновников, где они становились государственными куртизанками или артистками.
Обновлено: 16.02.2026