Источники Лисы, каменная ладья.
— Ваше Высочество, зачем вы прибыли лично? — командир столичной стражи Цзян Вэйху сложил руки в приветственном жесте.
— Есть ли что-то необычное сегодня?
— Докладываю Вашему Высочеству, всё спокойно. Никаких следов Императорского наставника и юной госпожи Чжэн вокруг каменной ладьи не обнаружено.
С тех пор как Наставник и дочь семьи Чжэн исчезли на каменной ладье, столичная стража взяла на себя охрану Сливового сада.
Генерал Чжэньго Цзян Вэйху лично возглавил патрулирование ладьи, неся службу день и ночь и постоянно докладывая вышестоящим, курирующим это дело.
— Смотрите в оба, при малейшей странности немедленно докладывайте.
— Слушаюсь.
Как только экипаж Принца отъехал, несколько особо непокорных солдат из «золотой молодежи» переглянулись и обменялись понимающими ухмылками.
— Чего лыбитесь? Серьезнее!
— Командир, неужели нам в такой праздник, торча здесь, даже посмеяться нельзя?
— Вот именно, командир. Мы тут уже десять дней кукуем. Не то что Наставника, даже птичьего пера не видели. Хоть повеселиться немного можно?
Цзян Вэйху знал, что большинство в его отряде — дети знати, присланные сюда «позолотить» послужной список, управлять ими трудно. Сейчас никого из начальства нет, так что можно закрыть глаза.
— Эй, как думаете, Наставник вернется целым и невредимым? Жалко только юную госпожу Чжэн, такая была красавица, нежная, как цветок.
— Тьфу! Следи за языком! Разве вы имеете право обсуждать юную госпожу? — среди молодых аристократов было немало поклонников Чжэн Вань, и они тут же возмутились.
— Какая она теперь «юная госпожа»? Первого министра бросили в тюрьму, госпожа Чжэн слегла с болезнью. Семье Чжэн конец, не выбраться им...
— Вы бы видели её в день исчезновения! Бесстыдно бросилась в объятия Наставнику. Черт возьми, если бы не это, разве Наставник пропал бы? Император в ярости, а у Принца... лицо, — голос сплетника понизился, — было зеленое от злости.
— Думаешь, Наставник на неё посмотрит?
— Да куда там! Наш Наставник — как божество, каких красавиц он не видел? Как по мне, юная госпожа Чжэн сама напросилась на позор. Сначала избила человека и разорвала помолвку, а теперь вешается на шею. Даже если Наставник неразборчив, он бы на неё не глянул. Красотой сыт не будешь. Для мужчины главное — лицо, э... Г-господин... Г-господин Наставник...
Болтун застыл на месте.
— Ну, чего замолчал? Говори дальше! — приятель толкнул его локтем, видя, что тот вытаращил глаза, словно увидел призрака. — Что случилось... Э... Господин Наставник, вы вернулись?
Они увидели героя своих сплетен. Его белоснежное одеяние было пропитано кровью, лицо пугающе бледно, отчего черные глаза казались ещё более холодными и глубокими. Сердца солдат забились как бешеные.
На руках Наставник держал девушку. Она была вся в крови, лежала безжизненно, и лица её было не разглядеть.
Цзян Вэйху поспешно поклонился:
— Господин Наставник! Его Величество приказал нам ждать здесь вашего возвращения!
Он был проницательнее своих подчиненных и сразу заметил странность в поведении Наставника.
Этот человек-небожитель, который никого не подпускал к себе ближе чем на чжан, теперь бережно держал кого-то на руках. Вспоминая обстоятельства исчезновения, Цзян Вэйху подумал: «Похоже, Император поторопился с арестом! Семья Чжэн... кажется, скоро снова будет на коне!»
— Мгм.
Цуй Ван кивнул, словно не замечая его, и в следующий миг исчез вместе с Чжэн Вань.
Как только он ушел, болтуны хотели было с облегчением выдохнуть, но тут внезапный порыв ледяного ветра хлестнул их по лицам, оставив синяки. И в воздухе прозвучало холодное слово:
— Шумно.
Остальные затаили дыхание. Лишь спустя долгое время кто-то робко прошептал:
— Вы видели? Я только что заметил... у Наставника на руках была... та самая юная госпожа Чжэн!
— Чудо! Настоящее чудо! Видели, как он ушел? Вжух — и исчез!
— Наставник — великий человек, нам не понять его чудес. Но кровь, похоже, принадлежала юной госпоже Чжэн. Если так... боюсь, дела её плохи... Эх, издревле красавицы недолговечны...
Цзян Вэйху подозвал адъютантов:
— Отправляйтесь к Императору и доложите: Наставник вернулся с юной госпожой Чжэн! Если спросит подробности, говорите всё как есть.
— Слушаюсь!
Цуй Ван с Чжэн Вань на руках направился прямо в поместье Первого министра.
В доме царил хаос: хозяин в тюрьме, хозяйка больна, многие слуги разбежались. Поэтому внезапное появление Цуй Вана с их госпожой в её спальне осталось почти незамеченным.
Лишь верная Лодай была на посту. Увидев мужчину, возникшего из воздуха с окровавленным телом на руках в комнате её госпожи...
Она хотела закричать, но, разглядев золотой браслет с пионами на запястье, осеклась:
— Ю-юная госпожа?
— Что с моей юной госпожой? — Лодай говорила шепотом, боясь потревожить свою, казалось, безжизненную хозяйку.
Она быстро сообразила, что этот пугающий мужчина — сам Императорский наставник. Видя, как он осторожно кладет Чжэн Вань на кровать, она бросилась помогать.
— Принеси воды, нужно её обмыть.
— О, о, сейчас.
Лодай выбежала, на ходу приказывая служанкам греть воду. Вернувшись с горячей водой, она увидела, как холодный и отстраненный Наставник не сводит глаз с её госпожи. Его взгляд... трудно описать. Он не был приторно-сладким, как у столичных ухажеров, он был не слишком мягким, но удивительно приятным. Казалось, юная госпожа проросла в его глазах.
— Господин Наставник, вода.
Цуй Ван отошел в сторону. В это время, узнав новость, приковыляла, опираясь на служанку, больная Госпожа Ван. Увидев в комнате дочери окровавленного мужчину, она побледнела:
— Господин Наставник, простите, что не встретили.
Наставник равнодушно взглянул на неё:
— Не входите.
— Моя дочь...
Тут Лодай вынесла таз с кровавой водой. Госпожа Ван увидела это, вскрикнула: «Моя доченька!» — и снова упала в обморок.
Цуй Ван, видя суматоху во дворе, бросил им флакон с лекарством: «Не беспокоить», — и вернулся в комнату, заперев дверь даже перед Лодай.
Пытаясь войти, люди обнаружили, что не могут даже ступить на веранду: невидимая стена преграждала путь.
Не прошло и часа, как у ворот девичьего дворика собралась толпа. Все важные персоны, получив весть, примчались приветствовать вернувшегося Наставника.
Наследный принц, старшая принцесса, княжна Жунцинь, госпожа Жун И... Прибыл даже сам Император, прервав свой дневной отдых, в сопровождении пышной процессии.
А следом за Императором подтянулись и придворные флюгеры, чуткие к переменам ветра.
Первого министра Чжэн Чжая, сидевшего в тюрьме, спешно освободили и в сопровождении императорских лекарей доставили домой, боясь, как бы с ним чего не случилось по дороге.
Прошел час. Два часа. Три часа.
Из комнаты не доносилось ни звука. Но все ждали, затаив дыхание. Никто не смел проявить нетерпение. Во дворе стояла мертвая тишина.
Чжэн Чжай застал именно такую картину.
Император, казалось, овладел искусством мгновенной смены масок. Увидев министра, он рассыпался в любезностях: «Как поживает мой верный слуга?», «Как здоровье?», «Всё это было недоразумением, меня ввели в заблуждение клеветники». Словно не он недавно в ярости кричал и тыкал пальцем в лицо Чжэн Чжаю в тронном зале.
Раз уж Император так унизился, Чжэн Чжай тоже нацепил улыбку и подыграл. Оба сделали вид, что прошлых обид не было, изображая идиллию монарха и подданного.
Но сердце отца было не на месте. Слуги сказали, что А Вань тяжело ранена. Насколько тяжело — он не знал и не мог успокоиться, пока не увидит её своими глазами.
Но подойти к веранде было невозможно. Словно наваждение: идешь вперед, а возвращаешься на то же место.
Чжэн Вань очнулась в центре всеобщего внимания.
За окном уже сгущались сумерки. В комнате горела одна свеча. Горло пересохло, словно в него насыпали песка:
— Лодай, воды...
Капля сладкого нектара коснулась её губ. Чжэн Вань сквозь туман посмотрела в красивые глаза: удлиненные к вискам, с ресницами-веерами. В них отражался мягкий свет свечи, и казалось, что в них поселилась нежность, в которой отражалась она сама.
— Ты проснулась?
Боль в теле окончательно привела её в чувство. Чжэн Вань увидела знакомый полог, знакомую обстановку и... не очень знакомого здесь Цуй Вана.
— Господин Цуй?
Она быстро сообразила: должно быть, после выхода из Земли Мгновения он принес её домой.
Глаза Чжэн Вань наполнились слезами, которые тут же скатились по щекам:
— Господин Цуй, неужели вы тоже умерли?
Цуй Ван смотрел на бледную девушку на кровати. Несомненно, она была красива. Бледность не портила её, а лишь делала черные волосы темнее, а глаза — ярче. Её взгляд, полный слез, трогал за душу.
— Не умер, — он заговорил как-то неуклюже. — Ты... ты, не плачь.
От его слов слезы Чжэн Вань полились ещё сильнее. Она плакала тихо, как котенок, прикусив губу, словно цветок груши под весенним дождем:
— Правда?
— Правда.
Чжэн Вань улыбнулась сквозь слезы.
«Он сидел с тобой полдня, потратил кучу бесценных лекарств, лично помогал усваивать их своей энергией, чтобы вытащить тебя с того света».
«Ты имеешь в виду, что я не умру?»
«Я старался не задеть сердце. Если тебе не повезло... что ж, считай это невезением. К тому же, если не сделать всё правдоподобно, как его обмануть? Кто бы мог подумать, что ты поставишь свою жизнь на кон ради одного хода».
«А гу?»
«Сработало».
Чжэн Вань молчала, Цуй Ван тоже не отличался болтливостью. В комнате повисла тишина.
Цуй Ван кашлянул:
— Уже поздно, мне пора. Завтра приду снова, чтобы продолжить лечение.
Чжэн Вань схватила его за рукав, но, словно спохватившись, тут же отпустила:
— Господин Цуй, вы завтра... правда придете?
— Приду.
— И ещё... почему мои папа и мама не пришли...
Цуй Ван замер, поняв, что упустил этот момент:
— Они за дверью.
— С ними... всё хорошо?
Цуй Ван взмахнул рукой, и дверь отворилась, впуская лунный свет. Он оглянулся на неё и вышел:
— Сама посмотри.
Стоящие во дворе Чжэн Чжай, Госопжа Ван, Наследный принц и Жун И одновременно уставились на открывшуюся дверь. Оттуда вышел молодой человек в широких одеждах. Его одеяние было пропитано кровью, лунный свет падал на него, но не мог растопить исходящий от него холод льда и снега. Лицо, словно вырезанное из нефрита, было спокойно, но внушало трепет.
— Очнулась.
Цуй Ван сказал это Чжэн Чжаю, но остальные, услышав это, гурьбой ринулись к дверям.
Принца остановили. Перед его грудью возник меч, сверкающий как осенняя вода. На лезвии не было ни капли крови, но от него веяло смертельным холодом.
— Ч-что вы делаете?
— Тебе нельзя.
Равнодушно бросил Цуй Ван.
Принц сглотнул. Несмотря на жгучее желание войти, он не посмел перечить. Он лишь жалобно пробормотал:
— Н-но Господин Наставник только что там был.
И пробыл там так долго.
— Я — другое дело.
— В ч-чем разница? — набрался храбрости Принц. — Неужели Г-господин Наставник намерен взять юную госпожу Чжэн в жены?
Напряжение снаружи не мешало теплой атмосфере внутри.
Госпожа Ван причитала, называя дочь «своим сердечком», сердце Чжэн Чжая обливалось кровью. Он понимал, что этот союз — игра с огнем, но вид умирающей дочери был невыносим.
— Папа, мама, я в порядке.
Жун И тем временем в красках расписывала, как княжна Жунцинь устроила истерику во дворце:
— Сестрица Жунцинь, услышав, что тебя принес Наставник, в ярости разбила чашу из ночного камня, подаренную Вдовствующей Императрицей! Сейчас она стоит на коленях в наказание во дворце Цзюйань!
Обновлено: 16.02.2026