Показался Кан Джунён.
Даже через простую футболку были видны его ровные ключицы, тонкая вена, проходящая по безымянному пальцу до самого запястья, и ямочка на левой щеке, которая при его нервной улыбке неизменно становилась похожей на шрам.
Прошло три года с тех пор, как она видела Кан Джунёна.
И сейчас он был перед ней — не в дораме, не в кино и не в статьях в интернете, а на самом деле.
Настоящий Кан Джунён, который не исчезал, если переключить канал или кликнуть мышкой.
Она почувствовала знакомый аромат. Услышала знакомое дыхание. Даже не прикасаясь к нему, она ощутила блеск его волос, мягко спадающих на лоб.
Тот самый мужчина, чьи необычайно длинные указательный и безымянный пальцы могли с легкостью расстегнуть сложный крючок на женском белье, — Кан Джунён —
был виден,
слышен
и осязаем!
Какое-то воспоминание унесло Сукхи в далекое прошлое.
В тот день дул ветер. Листья колыхались. Несколько лепестков вишни, сорвавшись с дерева, закружились над её головой, словно бабочки. Это был сказочный апрельский день.
Сукхи показалось, что она слышит музыку. Джунён что-то напевал себе под нос. Мелодию, которую она никогда раньше не слышала.
Тогда он тоже смотрел на неё сверху вниз.
Спустя три месяца.
В день, когда она узнала название той песни, что существовала лишь в его мурлыканье, Сукхи «снова» сказала Джунёну: «Расстанемся!»
Песня, которую написал Джунён, называлась «Ночь, подходящая для расставания».
Это было их второе расставание.
Но даже после этого им предстояло разойтись ещё раз.
Пара, которая расставалась трижды и встретилась в четвертый раз, не могла найти слов, преисполненных трепета. Такое бывает только в «мелодрамах».
В реальности же музыка, сопровождавшая эту сцену, вовсе не была лиричной игрой на пианино.
— Псих! — Сукхи впилась взглядом в Джунёна. — А ну проваливай с моих глаз!
*
Она прижала руку к левой стороне груди и прикусила губу.
— Что ты здесь делаешь?
Джунён посмотрел на неё:
— А ты?! С чего вдруг ТЫ здесь появилась?
Сукхи твердо решила «ни в коем случае» не отвечать на его слова. О чем бы он ни спрашивал, она не проронит ни слова.
Вместо ответа Сукхи сама задала вопрос.
Это был стиль Кан Джунёна. На вопрос отвечать вопросом!
Самый надежный способ защитить себя от шквала расспросов.
— Ты ведь здесь из-за меня, да? Знал, что я приду, и… — язвительно произнес Джунён.
— Что?
Сукхи подняла на него глаза.
— Я спрашиваю, ты пришла сюда из-за меня?!
Она медленно сжала кулаки. Невероятный гнев сдавливал ей грудь. Губы дрожали, но она напряглась всем телом.
«Нельзя показывать эмоции. Это удел дураков». Сукхи сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы он этого не заметил.
— То есть ты сейчас спрашиваешь, не преследую ли я тебя?!
— Твои слова значат…
Сукхи на мгновение замолчала, словно переводя дыхание.
— Что я специально из более чем сотни государственных экзаменов выбрала именно управление метро, чтобы встретиться с тобой?
Джунён утвердительно кивнул, будто это было само собой разумеющееся.
— И из сотен станций метро я получила назначение именно сюда, на Станцию Доксу, тоже специально?
— …
— То есть я еще «два года назад» знала, что великий Кан Джунён, которому самое место в десанте или морской пехоте, придет именно СЮДА как сотрудник альтернативной социальной службы, и заранее заняла это место?
— Верно!
Он был совершенно невозмутим.
— С чего бы?
— Я потому и спрашиваю, что не знаю!
— С какой стати я должна отвечать на твои вопросы?
— Потому что ты уже на них ответила. Значит, ты работаешь на Станции Доксу уже два года?
Уголки губ Джунёна поползли вверх.
— Ну и при… — Сукхи осеклась.
Конечно, она хотела сказать «придурок».
Но она ни за что не произнесет этого вслух. Потому что именно этих слов он и ждал.
Кан Джунён намеренно пытался её разозлить. Его план состоял в том, чтобы вывести её из себя и заставить выложить всю информацию самой.
Ему нужно знать: когда, как, почему и зачем она здесь оказалась, чтобы выстроить свою «оборонительную стратегию».
Большинство людей попадалось в ловушки этого умника.
Чтобы не проиграть Кан Джунёну, нужно держать ухо востро. Она и так уже сболтнула лишнего, признавшись, что работает здесь два года.
Значит, выход один.
С этого момента нужно четко показать, кто здесь главный, а кто — подчиненный.
— Извините, господин Кан Дэу.
— Изви… ните? — Джунён уставился на неё. — Не «псих», а «извините»?
Он удивленно пожал плечами.
— Ладно. За что извиняешься? В чем твоя вина передо мной? С этого и начни.
— Все эти вопросы — первый, второй, третий и четвертый, которые задал господин Кан Дэу, — касаются личного, поэтому я не могу на них ответить. И снимите линзы! Мы под землей, вентиляция здесь плохая, так что от них один вред.
Сукхи говорила это, глядя прямо на Джунёна, который возвышался над ней.
— Что?
Он не сводил с неё глаз.
— Вы что, на сцене? На съемочной площадке? От этих цветных линз в итоге только конъюнктивит заработаете! Вы же не мелодраму тут снимаете!
— Это скорее не мелодрама, а комедия. Неужели ты сейчас… правда за меня переживаешь? — Джунён усмехнулся.
— Может, и не комедия, а хоррор! — отрезала Сукхи, поджав губы.
— Я бы предпочел триллер. Обожаю разгадывать тайны. Ты же знаешь, я гений в сборке кубика Рубика и решении головоломок.
— Не знаю насчет гения, но то, что ты не можешь отличить беспокойство от сарказма — это факт! Совсем нюх потерял?
Сукхи фыркнула.
— А моим ушам слышится забота, — не сдавался Джунён.
— Я предупредила. Если не отступишь, я закричу. Так что решай сам!
Она сверкнула глазами.
— Закричишь? Ты?
Джунён сделал еще шаг вперед. Их колени соприкоснулись, плотно, как болт и гайка.
— Ну и как? Не кричишь?
Прежде чем Джунён успел добавить «Ну же, попробуй», Сукхи начала орать.
Используя диафрагмальное дыхание, словно рожающая женщина, она кричала без удержу. Потолок задрожал, будто от мощных басовых колонок.
— Что такое?
Гёнхван, который дремал, следя за мониторами на платформе, вскочил, засуетился и прибежал на шум.
— В чем дело?
Он протирал глаза и оглядывался по сторонам.
— Неужели галлюцинации… — пробормотал он, зевая. — Все-таки нельзя человеку путать день с ночью. Говорят, через год альтернативной службы в метро начинаешь видеть призраков…
Подавляя зевоту, Гёнхван похлопал себя по щекам и снова сел за пульт.
На камерах наблюдения платформа была полна людей.
Жители этого города вечно куда-то спешили, и, казалось, им совсем нет дела друг до друга.
Гёнхван потянулся и снова взглянул на настенные часы.
Рядом с ним никого не было.
*
Взгляд Джунёна упал на личные шкафчики сотрудников Станции Доксу. Шкафчик был таким же безвкусным, как и имя «Хо Сукхи».
Рядом лежала «изрядно убогая» электрическая грелка и стоял кулер с водой.
На «еще более убогой» сушилке висела форменная одежда и «невероятно безвкусные» рубашки, которые сотрудники оставили сушиться.
Среди них виднелись две пары семейных трусов, при взгляде на которые невольно думалось: «Уж лучше приходить на работу вовсе без белья».
— Колхоз, — пробормотал Джунён, озираясь.
— Убого, старомодно и… всё-таки убого. Всё нужно менять!
Он бормотал это под нос, словно читал какое-то заклинание.
— Ты! Это уже похищение! Что ты творишь в свой первый рабочий день?!
Сукхи, которую он внезапно затащил в комнату отдыха, в ярости уставилась на него.
— Что будешь делать после работы? — спросил Джунён, продолжая осматриваться.
— Ты препятствуешь исполнению служебных обязанностей! Знаешь? Это статья Конституции №…
— Я спрашиваю, что ты будешь делать после работы?
— Я вообще-то только на смену заступила! Я всё терпела, но… — Сукхи возмущенно покачала головой.
— Черт! Когда ты заканчиваешь?
— Когда ты приходишь!!
— Что это за работа такая?
Джунён провел рукой по волосам и резко сдул челку со лба. Он всегда так делал, когда злился и пытался успокоиться.
— Когда мы сможем уйти вместе?
— Мы с тобой никогда не уйдем вместе! Никогда!
— Кто это говорил мне никогда не использовать слово «никогда», а теперь сама его твердишь?
— О, ты стал умнее. Даже мои слова помнишь?
— Издеваешься?
— Наконец-то начал отличать сарказм от заботы? У тебя же всегда было полно подпевал, которые всё за тебя помнили, разве нет? Ты ведь даже не знаешь, когда у твоей матери день рождения. А знаешь ли ты вообще, как покупать билет в метро?
Сукхи спросила это с такой уверенностью, будто была на сто процентов уверена: Кан Джунён понятия не имеет, как пользоваться метрополитеном.
— Я что, должен всё это помнить? Я даже свой день рождения не помню! Узнаю о нем только тогда, когда фанаты присылают подарки!
— Ха! Потрясающе.
— Разве плохо, когда есть кто-то, кто подскажет? Вечно ты со своими комплексами!
— Что? Комплексами?
— Я столько раз слышал от КОГО-ТО, чтобы я не использовал слово «никогда»!
Джунён в упор посмотрел на неё.
— Всё, что ты сейчас делаешь — это сексуальное домогательство на рабочем месте! Я подам на тебя в суд! Думаешь, не смогу?
Джунён внезапно рассмеялся.
— Тебе смешны слова начальника?
— Я знаю одного адвоката, специалиста по искам, который в умении вцепляться в глотку переплюнет любую Хаски. Познакомить? Ходит вечно с таким лицом, будто ему очень надо в туалет.
Джунён хохотал так, что было видно его горло.
— Сейчас я понимаю — вы бы отлично подошли друг другу!
Он выглядел как человек, потерявший рассудок.
Он смеялся до слез, не подозревая, как неосторожно брошенные слова вернутся к нему бумерангом и ударят по затылку.
*
У каждого человека есть то, чего он не может вынести.
Кто-то чувствует жажду убийства к тем, кто отвечает на звонки в кинотеатре, а кто-то не выносит тех, кто лезет без очереди в банке.
Несправедливость, невоспитанность, упрямство, старческие поучения, ворчание, оценки ниже первого места, лай собак — у каждого свой предел.
Как-то в новостях показывали пятидесятилетнего мужчину, который убил соседа сверху, потому что не мог больше терпеть шум.
Есть прекрасные звуки — как музыка Бетховена или Баха, но есть звуки хуже простого «шума».
Шум экскаватора на стройке или грохот поезда метро могут мучить меньше, чем этот «шум».
Сукхи не могла выносить этот смех Джунёна.
Смех, который словно подчеркивал: «ты» и «я» никогда не станем «нами», мы просто разные люди.
Для неё, долгое время страдавшей от комплекса неполноценности, этот звук явно отдавал «насмешкой».
Отношения, которые начинаются с необходимости постоянно что-то терпеть, не могут закончиться хорошо.
Это не были свидания, не любовь, не дружба — вообще ничего.
Терпеть нежелание видеть друг друга, ждать ответа на звонок, получать в день рождения подарки вместо самого человека, принимать «извинения» через кого-то другого…
И узнавать о твоей очередной новой девушке из статей в интернете…
Сукхи выросла, сидя за столом и слушая молитву, которая всегда заканчивалась словами: «Благодарим за хлеб наш насущный».
И на этот раз она была благодарна за то, что может вцепиться в чью-то руку без капли чувства вины.
Так же, как она когда-то грызла невкусные рёбрышки ЛА-гальби вместе с отцом!
Сукхи изо всех сил укусила Джунёна за руку.
*
— Ого, посмотри на эти следы от зубов! — пробормотал Понман, накладывая повязку на руку Джунёна.
— Определись уже со своей позицией, — Джунён залпом осушил бутылку пива и хмуро посмотрел на Понмана. — Ты на чьей стороне?
— Боже, как по-детски.
— Не ответишь? На стороне подруги, которая спустя столько лет даже не поздоровалась, или на стороне босса, который платит тебе зарплату?
— Сукхи не такая бесстыжая. Наверняка у неё была причина. Какая-то безвыходная ситуация.
— Какая еще ситуация! Ты ответишь на мой вопрос?
— Слушайте, а может, в больницу надо? Кажется, шить придется. Не больно?
Понман серьезно посмотрел на него, пытаясь перевести тему.
— Чтобы я, как лох, поехал в травмпункт среди ночи и сказал, что меня собака покусала?
— Тут рядом есть круглосуточная ветеринарная клиника.
— Ты что несешь…
— Я же говорил: если женщина затаит обиду, то даже посреди зимы…
— Эй!!! Еще раз это скажешь — я тебя самого в порошок сотру! И вообще! Откуда ты знаешь Хо Сукхи?
— А вы, раз уж спрашиваете, кем ей приходитесь? Атмосфера между вами была какая-то… подозрительная.
— …
— На мой взгляд, это выглядело как встреча с бывшей девушкой. Знаете, когда два врага встречаются на узком мостике?
— Ты что, сценарии дорам начал писать? Ничего особенного! Просто отношения между сотрудником альтернативной службы и заведующей!
— Значит, Министерство обороны выступило свахой? Если так… то тамадой должен быть президент, а свадьбу играть в Голубом доме. Было бы круто, если бы церемонию вела женщина. Ха-ха-ха!
— Хватит нести чушь, завязывай быстрее. Мне нужно кое-куда съездить.
— Куда это вы на ночь глядя?
— Думаешь, я спущу ей это с рук?
— Неужели на Станцию Доксу? Собираетесь устроить террор Сукхи, пока она на дежурстве? Как мелко!
— С чего бы мне туда ехать? Я что, дурак? Сначала дай телефон!
— Да-да.
— Быстро ищи номер Мочи!
— Кстати, адвокат Моча просил передать: если ты еще хоть раз назовешь его Мочой, он на тебя в суд подаст.
— Я же говорил не называть его «хёном»?
— Ты говорил только при Хо Сукхи так не делать! Ты чего постоянно правила меняешь? Сбиваешь с толку! Всё, с этого момента я тоже на «ты»!
— Чего ты орешь!
— Я уже сбился со счета, сколько раз просил не звать его Мочой! Ты правда хочешь, чтобы он на тебя в суд подал? Ты же знаешь, какой он в гневе!
Понман ворчал, листая контакты в поисках номера.
— Радуйся, что не Какашка!
— Где ты вообще видел фамилию Дэ?
— Дэ из Миряна. Ты что, не знаешь Дэ Джоёна?
— А кто это?
Понман поднял голову и посмотрел на Джунёна.
— Эй! Ты называешь себя менеджером актера дорам и не знаешь Дэ Джоёна? Про него же сериал был! Он так и назывался — «Дэ Джоён»! Тот, кто основал Бохай!
— Он что, друг Чумона?
— Заткнись! Звони Моче. Живо.
— Адвокат Со в отпуске. В прошлом месяце он упал в обморок прямо в офисе от переработок. Это уже чересчур. Хотя в прошлый раз он… то дело с разрушенной каменной или деревянной пагодой разрулил идеально.
— Обморок?
— Вот именно.
— В его-то возрасте падать в обморок? Жиром заплыл, а здоровья — ноль!
— Он сказал, что ему нужно перезарядиться, и ушел в подполье.
— Он что, смартфон, чтобы заряжаться? Звони давай!
Понман нажал на кнопку. Еще до первого гудка автоответчик произнес: «Аппарат абонента выключен…».
— Видишь, не берет. Вчера директор тоже его искал. Ты ведь даже не знаешь, что в офисе творится? Там такое случилось, ты бы упал…
— Даю тебе час, чтобы достать Мочу! — резко оборвал его Джунён.
— Неужели Чо Хэджин снова написала какую-то гадкую статью? Или опять кто-то преследует? На форумах фанатов снова что-то всплыло?
На лице Понмана отразилась тревога.
— Ты ведь знаешь номер Хо Сукхи?
— Ты не видел, как она меня сегодня игнорировала? Не знаю я.
— Диктуй номер!
— Говорю же, не знаю.
— Я видел, как ты взял его у Чан Джэмина. Тебе же тоже было любопытно. Ты ведь хотел с ней встретиться отдельно?
— Ты видел?
— Видел!
— Всё это вранье, что у тебя зрение плохое. Прости, я не могу дать номер.
Понман посмотрел на Джунёна.
— Не можешь?
— Реально не могу сказать. Извини, хён!
— Ты что, выгораживаешь её, потому что вы друзья? Ты вообще-то мой менеджер!
— Дело не в этом!
— Тогда почему?
— Тут такое… — Понман замялся.
— Быстро говори!
— Мне пришло сообщение…
Понман встал. Он попятился от Джунёна на безопасное расстояние и открыл смартфон.
«Ким Понман. Если вы дадите этот номер хоть кому-нибудь — вам конец! Если Кан Джунён узнает этот номер, хотя я его не давала — вам всё равно конец! Чан Джэмин завтра вряд ли выйдет на работу. Просто хотела предупредить. Хорошего вечера!»
Понман зачитал сообщение вслух, четко выговаривая каждое слово. Он словно предвидел, что Джунён молнией бросится к нему, чтобы отобрать телефон, и заранее нажал кнопку «удалить».
Но в следующую секунду произошло нечто гораздо худшее, чем если бы он просто выдал номер Сукхи.
Джунён исчез.
Понман уставился на пустое кресло, где только что сидел его босс. Всё произошло в одно мгновение.
— То, что он только что хлестал стакан за стаканом, точно не было ячменным чаем. Это было пиво, а не моча…
Сердце Понмана бешено заколотилось, когда он заметил, что ключи от машины со стола тоже исчезли.
Издалека донесся знакомый рев автомобильного двигателя.
Обновлено: 20.02.2026