Глава 6 — Глава 6: Южная рысь

— ...Ты... В ответ на мои слова женщина озарилась высокомерной, вызывающей ухмылкой. — Напомни-ка, кто ты? В тот же миг её улыбка треснула. — Ты... ты что, не помнишь меня?! Она выкрикнула это, опасливо косясь на стоящих рядом леди. От её спеси не осталось и следа. — Это же я! Вивиан Кавендиш! А. Я сложила губы бантиком, делая вид, что только сейчас вспомнила её имя. Честно говоря, я не забывала Вивиан Кавендиш. Я просто притворялась. «Твоё происхождение — из простолюдинов, верно? Твоя мать, брат и ты сама — вам не стыдно примазываться к отчиму и имитировать аристократов?» Даже имея стальное сердце, трудно было бы забыть такое. К тому же, Вивиан всегда обожала выставлять себя напоказ. Для неё сам факт того, что кто-то вроде меня её забыл, был глубочайшим оскорблением. Доказательством тому служило её лицо, которое покраснело так сильно, что, казалось, краснее уже некуда. Вивиан была дочерью из семьи самого богатого человека на юге — маркиза Кавендиша. Впервые я встретила её, когда мама только вышла замуж за виконта Веджвуда. Мама во что бы то ни стало хотела ввести меня в высший свет и превратить в приличную молодую леди, а для этого требовалось образование. Сейчас я уже неплохо наловчилась притворяться, но в те времена я ещё не успела избавиться от манеры речи простолюдинки, своих привычек и, честно говоря, довольно грубого характера. Поэтому мама за огромные деньги записала меня на курсы этикета для знатных леди Южных земель. Там-то и оказалась Вивиан. Вивиан Кавендиш. Девочка, которая привила мне жуткое предубеждение против аристократии. Вивиан была лучшей ученицей в классе и презирала меня — приемную дочь Веджвуда, которая даже на юге славилась своим несносным поведением. Подножки или дерганье за волосы ещё можно было стерпеть. Но и тогда, и сейчас была лишь одна вещь, которую я не могла выносить. Когда трогают мою семью. «Послушай. Нельзя так грубо хватать чашку. Как невоспитанно. С такими манерами свекровь тебя быстро загнобит. Ах, точно, я и забыла — твоя мать ведь из простолюдинок? Домашнее воспитание, должно быть, далось ей с трудом». К тому же, в то время я... Была в самом разгаре бурного подросткового периода. «Свекровь, говоришь? Если кто-то посмеет попрекнуть меня тем, как я держу эту чашку, я просто вылью на него весь чай». Я резко вскочила и сделала вид, что собираюсь выплеснуть чай на Вивиан. Но даже этого хватило, чтобы изнеженная аристократка с криком повалилась назад. «А-а-а-а!» Проблема была в том, что Вивиан, попятившись, наступила на скатерть и действительно опрокинула на себя чай. В тот раз она лишь самую малость — вот прямо со-о-о-всем чуть-чуть — обожгла ногу, но из-за этого меня выгнали с занятий, а мама больше никогда не могла посещать светские встречи на юге. А я получила пощечину от виконта Веджвуда, да такую, что из носа пошла кровь. «Тупица!» Пара ударов от виконта меня не особо заботила. Труднее было скрыть это от мамы. Я несколько дней пряталась и прикладывала лед, чтобы щека и нос не распухли. Да. Были и такие дни. Дни, когда я успокаивала себя тем, что терплю всё это не из страха перед виконтом, а ради мамы и брата. Дни, когда мне приходилось беспомощно наблюдать, как внутри меня медленно растет рабская покорность. Такие дни выматывали сильнее, чем нищета. Я посмотрела на Вивиан и бесстрастно произнесла: — Теперь вспомнила, Вивиан. Ты та самая девчонка, что дрожала от страха, боясь, что я оболью её горячим чаем, верно? От моих слов леди, стоявшие рядом с Вивиан, удивленно переглянулись. Лицо Вивиан из красного стало синим. — Ты... Ах ты...! — Приятно видеть тебя спустя столько времени... Когда я поднялась со своего места, на лице Вивиан отразилось предвкушение. Казалось, она ждала, что я сейчас же начну перед ней лебезить. Я лучезарно улыбнулась и закончила: — ...Но радости от этого никакой. После моих слов не выдержали и прыснули со смеху не только подруги Вивиан, но даже Лили. Вивиан злобно уставилась на Лили. Зная её характер, она могла прямо сейчас устроить Лили взбучку. Я не хотела, чтобы та попала в беду из-за меня, поэтому быстро перевела тему. — Мне пора к маме. Судя по тем воплям, нашу маму, кажется, пытается прикончить кто-то из персонала. Ну, я пошла. Бывай, Вивиан. Когда я собирала полы своего платья, вконец разозленная Вивиан бросила мне в спину: — Я слышала, твоя мать наконец-то нацелилась на пятый брак? Боже мой. Герцог Орлеан? В Столице все аристократы спорят, продержится ли этот брак хотя бы год. Мы как раз это и обсуждали. С решимостью во что бы то ни стало унизить меня, Вивиан обменялась взглядами со своими свитами. Леди захихикали, глядя на меня. Я мельком взглянула на верхний этаж, откуда всё ещё доносились крики мамы. Раньше я бы промолчала, думая о маме, которой предстоит брак с Орлеаном. Ради мамы и брата. Но теперь всё было иначе. Я посмотрела на роскошные волосы Вивиан, и в моей голове созрел не менее роскошный план. Я прошептала Лили: — Лили, у меня есть просьба. — Да, подать карету...? — Нет, не то. Отвлеките маму, если это возможно. Мне нужно всего десять минут. Десять минут. И, пожалуйста, ни слова о том, что здесь произошло между мной и леди Вивиан. — Ты... что ты задумала... Вивиан нахмурилась, видимо, услышав мой голос. Вместо ответа я пустила в ход руки. — А-а-а-а-а! Вскоре крик Вивиан эхом разнесся по ателье. В тот день прекрасные локоны бедной Вивиан Кавендиш превратились в горстку белка и рассыпались по ковру магазина. ✵ ✵ ✵ После инцидента в ателье светское общество дало мне прозвище. «Южная рысь». «Южная рысь» — звучит куда лучше, чем «деревенщина с юга», не так ли? Я была горда собой, но мама, услышав это прозвище, едва не лишилась чувств. Разумеется, в тот самый день мама, прибежавшая на крики, пыталась извиниться перед Вивиан. Но Вивиан не приняла извинений. Она кричала, что отправит официальные жалобы не только в наше поместье, но и в резиденцию герцога Орлеана. Мама была так потрясена этими словами, что даже не смогла меня отругать. Побледнев как полотно, она позволила увести себя в карету. На следующее утро мы с Филиппом сели в экипаж, направлявшийся в резиденцию герцога Орлеана. — Ты зачем это сделала?! Зачем?! Совсем с катушек съехала? Мы же до этого жили тихо-мирно! Или слишком тихо?! У тебя что, из головы всё выветрилось? Рассудок, мысли, здравый смысл?! Поскольку мама слегла в поместье, пытаясь прийти в себя, в карете были только я и Филипп. Всю дорогу Филипп нещадно меня пилил, но я пропускала его слова мимо ушей. «Теперь расторжение помолвки неизбежно. Точно неизбежно». Вивиан и её подружки наверняка уже нажаловались своим семьям, разумеется, умолчав о своих оскорблениях и расписав моё «нападение». Слухи наверняка уже разлетелись на крыльях, и сейчас множество побочных ветвей рода Орлеан заваливают герцога письмами с требованием разорвать помолвку. «Принять такую, как Имелин, в качестве приемной дочери — позор для дома Орлеан!» Наверняка благородные господа выразились именно так. И это ещё не всё. Лили, которая отправилась докладывать о случившемся сразу после инцидента, была верным псом дома Орлеан. Мама пыталась всучить ей жалкие гроши за молчание, и если Лили расскажет герцогу и об этом... «Идеально. К этому моменту семья Орлеан должна была осознать, насколько мы непутевая семейка». Когда я начала улыбаться, Филипп, распекавший меня, внезапно затих. Он пристально посмотрел мне в лицо и вдруг заговорил ласковым, увещевающим тоном: — Скажи мне честно... а? Эта дрянь Вивиан снова наговорила тебе каких-то гадостей? Или это она первая начала? Ведь ты поэтому сейчас скалишься, натворив дел, да? Ведь так? Я посмотрела в полные надежды глаза Филиппа. — Гадостей? — Ну да! Оскорбляла тебя, говорила мерзости или, может, снова втихаря щипала за руку, как на тех занятиях! — Ты... ты знал, что она меня щипала? Я вскинула брови, и Филипп, закашлявшись, отвел взгляд. В то время я думала, что Филипп слишком занят прогуливанием уроков и приставанием к другим леди, чтобы замечать, что происходит со мной. — Конечно. Каждый раз, когда она так делала, я втайне подкупал её служанку, чтобы та подмешивала Вивиан в десерты немного слабительного. Ах, этот глупый Филипп. Неужели он думал, что служанка действительно станет травить свою госпожу? Она просто сказала ему, что сделала это. У Филиппа определенно был талант пускать деньги на ветер. Я посмотрела на брата с нескрываемым сожалением. Однако перед моими глазами вдруг всплыл образ этого непутевого брата, истекающего кровью после выстрела Вальдека. Из-за этого во мне внезапно проснулось доселе неведомое чувство нежности к нему. — Так что говори скорее! Ведь это она первая начала! Не могла же ты просто так взять и выдрать ей клок волос! Если ты всё расскажешь, у меня тоже есть план... Услышав это, я лишь хмыкнула. — С чего бы? — Что? — С чего бы это я «не могла просто так выдрать ей волосы»? Она ведь всегда так делала. Без всякой причины первой задирала меня, первой хамила, первой щипала. Почему ей можно, а мне — без всякой причины — нельзя? А, потому что я простолюдинка? Я пристально посмотрела на Филиппа. Было видно, как он вздрогнул и втянул голову в плечи. У брата были неоправданно широкие плечи. — Ты... ты правда... правда сделала это просто так, без причины? Ты что, головой ударилась...? — Нет. — Тогда ПОЧЕМУ-У-У-У! Мы же вот-вот станем детьми герцогского дома, ты, мелкая дря-я-я-янь! Филипп орал так, что карета содрогалась. В этот момент экипаж остановился, и нас качнуло вперед. Пока Филипп поспешно приводил себя в порядок, дверь кареты открылась. За дверью я столкнулась взглядом с герцогом Орлеаном и его сыном Эриком. Четыре алых глаза уставились на меня. Увидев это, я прошептала Филиппу: — Вообще-то, причина была... Но Филипп, кажется, не услышал меня и с фальшивой улыбкой вышел из кареты. Я смотрела ему в спину и неистово молилась. Чтобы этот психопат наконец оставил нашу семью в покое. Но мои надежды рухнули в тот же миг, когда я, держась за руку Филиппа, встала перед герцогом. Потому что герцог Орлеан, лучезарно улыбнувшись мне, произнес: — Навестить нас в такую рань. Должно быть, вы очень переживали, Имелин, Филипп. Но не стоит беспокоиться. С маркизатом всё уже улажено. Проклятье. Я на мгновение забыла одну вещь. Герцогский дом Орлеан обладал настолько безумным богатством, что мог одним щелчком пальцев заставить замолчать любые сплетни высшего света. Пока я тяжело вздыхала, Эрик, стоявший за спиной отца, смерил меня холодным взглядом. Чего вылупился? Подавив желание сострить, я вежливо поклонилась ему. Судя по тому, насколько одержимым был герцог Орлеан, для расторжения помолвки требовался дебош куда более грандиозный. Настоящий скандал, который разнесет этот брак в щепки.