Глава 44 — Глава 44: Материнская ложь

— ...Хочешь защитить? Голос Хелены прозвучал тихо, почти как вздох. — Да. Хочу защитить. — Не из симпатии, не по любви, а просто хочешь защитить? Хелена в конце концов отвернулась. Мои слова не казались ей серьёзными. Впрочем, и ложью она их, судя по всему, не считала. И это понятно, ведь моё желание защитить его было искренним. «Не прыгай. Я не пойду за тобой». С того самого момента, как он сказал мне это. Нет, возможно, даже раньше. «Если в следующий раз почувствуешь, что какой-то мужчина собирается применить к тебе силу, не зажмуривайся, а уклоняйся изо всех сил и заявляй официальный протест». С тех пор как я услышала эти слова. Я хотела защитить его. И речь шла не о теле этого мужчины, который был гораздо крупнее меня, а о доброте, скрытой внутри него. Разве такие люди обязательно должны видеть изнанку этого мира и барахтаться в его болоте? Нас двоих вполне достаточно для того, чтобы созерцать подобное. Очевидно, моя искренность передалась матери. Иначе бы она не— — Видимо, ты чего-то не понимаешь, но даже по-настоящему любящим людям трудно жить в нормальном браке. Брак — это не сказка. Это реальность! А ты говоришь «защитить»? О каком замужестве может идти речь с таким-то настроем! Мама никогда бы не стала так злиться без причины. Я спокойно наблюдала за тем, как мелко подрагивают её брови. — И вообще, от чего ты собралась его защищать? Эрик Орлеан чуть ли не вдвое больше тебя! Ты ведь терпеть не можешь сильных и крупных мужчин! Твой идеал — хрупкие юноши, похожие на нежных оленят! Дрожь, начавшаяся с бровей, передалась голосу матери, а затем достигла и губ. Когда они начали неистово дрожать, я заговорила. Я больше не могла на это смотреть. — Ты ведь и сама не знаешь, что такое по-настоящему любить и каково это — жить в нормальном браке. — Что? Лицо матери застыло. Её губы шевельнулись, словно она собиралась что-то сказать. Но мама, Хелена, не смогла вымолвить ни слова. Мои слова были настолько жестокими, что заставили замолчать даже разгневанную мать. Я и сама это понимала. И именно потому, что я это осознавала, я продолжала давить ещё сильнее, чтобы не растерять остатки решимости. — Ты ведь никогда не жила нормально: не любила, не выходила замуж! Я видела глаза матери в тот момент, когда произносила это. Глаза человека, который сбился с пути. Взгляд, который бывает только у того, кого предал самый близкий человек. Увидев этот взгляд, я испугалась. И потому сжала кулаки ещё крепче. — Откуда мне знать то, чего не знаешь ты? Чему мне было учиться, если я ничего этого не видела? — Это... Мама лишь растерянно открывала и закрывала рот. Я знала слова, которые заставят её окончательно замолкнуть. И мне было страшно. Страшно, что в тот миг, когда я их произнесу, они обретут душу. И душа этих слов спросит меня: «Разве ты на самом деле так не думаешь?» — ...Я не хочу жить так, как ты, мама. Но в итоге я всё же произнесла это. И мне пришлось наблюдать. Наблюдать за тем, как мама, услышав мои слова, словно пошла ко дну под тяжестью огромного камня. Широко распахнув глаза, она отступила от меня на шаг. Глядя на это, я чувствовала печаль, жалость и... облегчение. Да. На самом деле я именно так и думала. Что не хочу жить как мама. Я люблю её, но я — другой человек, у меня другие желания и другая жизнь. Я не хочу жить так, как она. — Даже если у него... есть свои скрытые мотивы, и у меня есть свои — мне всё равно. В любом случае я буду защищать его. У нас всё будет именно так. Я не знаю, что такое любовь или симпатия, но... Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы. — ...Но я начну именно с этого. Увидев, что я плачу, мама поспешно заговорила: — Аристократы... К тому же он сын герцога... Они нас и за людей-то считать не будут... Сейчас он просто опьянён собственными чувствами... Мама то и дело прерывалась, словно ей не хватало дыхания. В конце концов она совсем замолчала, перевела дух и снова открыла рот: — А что Эрик Орлеан? Эрик Орлеан говорит, что ты ему нравишься? Он обещал защищать тебя в этой абсурдной ситуации? Эрик Орлеан? Я на мгновение замялась. О чувствах этого мужчины мне ничего не было известно. Заметив моё замешательство, мама насела на меня, словно подтверждая свою правоту: — Вот видишь. Все мужчины такие. Обещают то, за что не могут нести ответственность... О нет, так нельзя. Если всё оставить как есть, мама не оставит попыток вытащить меня отсюда. Я знала, что Хелена именно такой человек. — Заколка с жемчужиной... — Что? Я вытерла слёзы со щёк и прямо посмотрела на мать. Отступать было нельзя. Мама недооценивала герцога, а у герцога наверняка был припасён не один козырь против неё. — Ты ведь обронила её? Я хотела спросить. Всегда... все последние десять лет... — О чём ты... — Это ты устроила пожар? Лицо Хелены мертвенно побледнело. Я не останавливалась и продолжала спрашивать: — Это была ты?.. Мама... Мама... Виолода... Пока я колебалась, не решаясь закончить фразу, Хелена издала сухой смешок. Затем она крепко схватила меня за плечи. В её глазах вспыхнул странный блеск. — Хочешь спросить, я ли его убила? Всё это время хотела знать? Это я устроила пожар? Это я сделала так, чтобы Виолод не смог выбраться из огня?.. Ведь именно об этом ты хочешь спросить. Почему молчишь? Подавленная напором Хелены, я не могла вымолвить ни слова. Мама сжала мои плечи так сильно, что я почувствовала тупую боль. — ... Затем она медленно ослабила хватку. Хелена полностью отпустила мои плечи и отступила. Поправив свои шелковистые рыжие волосы, она горько произнесла: — Значит, ты жалеешь, что тогда пошла за мной? — Это... Это не так. Я ни разу об этом не пожалела. Но эти слова почему-то не слетели с губ, застыв в горле. — ...Я убила твоего отца. — ..! Неужели... Неужели это правда сделала мама? Я широко раскрыла глаза. Но Хелена говорила об этом как ни в чём не бывало, даже с каким-то облегчением: — Ну вот, теперь ты точно жалеешь, верно? О том, что считала убийцу своей семьёй. Теперь ты можешь меня ненавидеть. Однако... Хелена слабо улыбнулась. Её рыжие волосы затрепетали от лёгкого дуновения ветра. — Не позволяй ненависти ко мне разрушить твою жизнь. Смотри внимательно на то, какой человек Эрик, Имелин. Хелена развернулась. Я смотрела ей в спину, пока она не скрылась из виду, а затем медленно опустилась на землю. Словно рушилось старое здание. Рушилось всё прошлое. «Что ты делаешь! Уходи! Уходи скорее! Сначала спаси Филиппа! Я здесь всё закончу и приду!» Этот голос всё ещё звучал в моих ушах. Как мама всегда понимала, когда я лгу, так и я понимала её. Слова матери о том, что она убила моего отца — ложь. Мама ничего не «заканчивала». Это значит... «Это сделала я». Это из-за того, что я... я ударила Виолода ножом, он не смог выбраться из огня. На самом деле это я... отца... — Чёрт... Я бессильно осела на сырую землю. Мечты о праведной жизни пошли прахом. Всё было разрушено уже давным-давно. — Ведь это я убила Виолода... Выйдя из сада, Хелена без промедления направилась к потайному переходу, ведущему из Дворца принцессы. Из коридора донеслись голоса слуг: — Говорят, дверь в Западную башню была сломана? — Сразу видно, молодожёны. — Но почему Её Высочество принцесса дала согласие на брак лорда-наследника Эрика? Я думала, принцесса и лорд-наследник Эрик... Хелена только успела подумать, что нужно спрятаться, как кто-то затащил её в тёмный угол. Пока она, затаив дыхание, пыталась разглядеть лицо незнакомца в темноте, слуги, не заметив их, поднялись по лестнице. Убедившись, что они ушли, Хелена оттолкнула того, кто ей «помог». Эрик Орлеан. Принять помощь от этого невыносимого человека! — Вы подслушивали? — резко спросила Хелена, и Эрик отступил на шаг. — Прошу прощения. Хелена поморщилась. Она сказала это наугад, но Эрик сразу понял, о чём именно она спрашивает. Значит, то присутствие, которое она ощущала в саду, действительно принадлежало Эрику. В таком случае он знает и о том, что Хелена пыталась его шантажировать и вымогать деньги. И после всего этого он просто извиняется за то, что подслушивал? Сейчас время для извинений? Хелена смерила Эрика гневным взглядом. — Раз уж всё слышали, просто дайте денег. Для нас это цена жизни, а для вас и вашего отца — сущие пустяки. Эрик молча смотрел на карие глаза Хелены, блестевшие в темноте. Как же они похожи. Не только цветом глаз, но и самой природой чувств, таящихся в них. И даже этот способ решать проблемы — первым же делом переходить к угрозам. — Честно говоря, нам плевать, понесёт ли ваш отец наказание... Это дела вашей семьи, разбирайтесь с ними сами. Понятно? Я просто хочу забрать дочь и свалить из этого сумасшедшего дома. — Почему у вас такие крепкие узы? От внезапного вопроса Эрика Хелена воззрилась на него, как на сумасшедшего. — О чём вы? — Я про вас троих. Почему вы так преданы друг другу? — Разве это не очевидно? Мы ведь семья... Взгляд Эрика стал холодным. Всё верно. Потому что они семья. «Не позволяй ненависти ко мне разрушить твою жизнь. Смотри внимательно на то, какой человек Эрик, Имелин». Эрик вспомнил Хелену, которая, произнеся эти слова в саду и отвернувшись, разрыдалась. Эти трое — семья. И неважно, что в них нет общей крови или что они промышляли тёмными делишками. Хелена не могла издеваться над Имелин или просто использовать её. Потому что они семья. Эрик понял это, лишь увидев её лицо и этот взгляд. Он сам удивился тому, что осознание пришло к нему только сейчас. — Деньги... я дам их вам в долг. Хелена скривилась. — Что значит «в долг»? Я же сказала — просто отдайте. Да, они определённо были семьёй.