В тот миг, когда мы с Филиппом обнялись, я вспомнила то, что случилось давным-давно. Это было воспоминание о тех временах, когда я росла под присмотром Главы торговой гильдии Виолода, словно сорная трава.
Однажды, когда мне исполнилось десять лет...
Виолод, Глава торговой гильдии, которого прозвали Синей Бородой из-за того, что у него на подбородке рос странный пучок синих волос, привел в дом новую жену.
Пятую по счету жену Синей Бороды.
Хелену Ортегу.
— Привет, тебя зовут Имелин? А я Хелена. Ты так на меня похожа!
Хелена, обладательница карих глаз и рыжих волос, поприветствовала меня первой.
«С этого момента я твоя мама».
«Привет, я твоя мачеха. Давай ладить».
«Ой, какой милый ребенок. Ну же, назови меня мамой».
В отличие от других женщин Синей Бороды, которые направо и налево разбрасывались словом «мама», она четко произнесла свое имя вместо этого титула.
К тому же, как и сказала Хелена, мы действительно были очень похожи.
Наполовину из упрямства, наполовину из любопытства, я ответила на ее приветствие:
— Привет, Хелена.
Ударит ли она меня за то, что я не назвала ее мамой? Или нажалуется Синей Бороде? Как делали другие женщины?
В свои десять лет я только этого и ждала, инстинктивно вскинув руки, чтобы прикрыться.
Но сколько бы я ни ждала, ни ударов кулаком, ни пинков не последовало. Я с недоумением подняла голову.
В этот момент из-за спины Хелены внезапно высунулся худощавый мальчишка.
— Ой, ну и дурёха. Ты что творишь?
— ...Иди сюда, Филипп.
Филипп. Только услышав это имя, я поняла, что этот дерзкий мальчишка — тот самый сын, которого должна была привести с собой пятая жена Синей Бороды.
— Мам, она даже драться не умеет. Уже струхнула, решив, что мы её побьем.
Уязвленная тем, что он попал в самую точку, я сердито уставилась на мальчика.
— Дура. Если кажется, что тебя хотят ударить, бей первой! Вот так!
С этими словами мальчишка щелкнул по носу Плюшевого кролика, которого Синяя Борода бросил мне на день рождения в порыве мнимой щедрости. Затем он внезапно схватил кролика за уши и, сунув мне его под нос, заявил:
— На насилие нужно отвечать насилием. Ну же, попробуй.
Вместо того чтобы бить кролика, я переводила взгляд с Хелены на мальчика.
Моя гордость была задета.
И тогда, и сейчас я была трусихой, а трусы больше всего на свете ненавидят, когда их трусость замечают. Потому что это страшно.
Поэтому я вызывающе спросила:
— Вы двое ни капли не похожи. Он точно твой сын?
Мальчишка выронил Плюшевого кролика и пулей спрятался за спину Хелены.
Филипп Ортега.
Да. В то время у Филиппа была именно такая фамилия. Сын, которого Хелена родила от никчемного фермера по фамилии Ортега.
Наши фамилии всегда менялись на фамилии тех людей, которые в тот момент больше всего портили нам жизнь.
Филипп потянул Хелену за юбку и прошептал:
— Она чертовски проницательная. Мне страшно.
Хелена рассмеялась, погладив Филиппа по голове. Затем она присела передо мной на корточки.
— А ты мне нравишься. Имелин Виолод, не хочешь стать и моей дочерью тоже?
Тоже?
Как вы думаете, что я почувствовала в тот момент?
До сих пор женщины, которые выходили за Главу торговой гильдии из-за огромных долгов своих семей, тяготились внезапно обретенной взрослой дочерью. Они не могли с этим смириться, начинали винить меня, а потом и вовсе хотели побить или запереть.
Синяя Борода безучастно наблюдал за тем, как они меня избивают, а когда женщины ему надоедали, он выставлял их вон, используя меня как предлог.
«Как ты посмела тронуть мою плоть и кровь!»
Если подумать сейчас, те женщины тоже были жалкими. Совсем молодые, лет двадцати, они не могли вернуться в родительский дом после того, как Синяя Борода выгонял их. Ведь родители сами их и продали.
Семья в моем понимании была именно такой. Враги, связанные друг с другом против своей воли.
Но Хелена спросила мое мнение. Словно предлагая мне самой решить, становиться её дочерью или нет.
Разумеется, мой ответ был очевиден:
— Нет!
Услышав мой решительный отказ, Хелена усмехнулась.
Я забрала своего Плюшевого кролика, которого Филипп тем временем пытался тайком стащить, и залезла на кровать. В конце концов, Филипп и тогда, и сейчас оставался мелким жуликом.
— Уходите все!
Филипп пробормотал:
— Я же старший брат... А она со мной на «ты»... Я же брат... Скверная девчонка... Пронырливая... и страшная...»
— Она и со мной на «ты», так что не бери в голову.
Я услышала, как Хелена открыла дверь. Я осторожно высунула нос из-под одеяла.
«Не уходите. На самом деле я ненавижу оставаться одна в комнате».
Мне хотелось это сказать, но в десять лет я была слишком труслива, поэтому просто молча смотрела, как они уходят.
✵ ✵ ✵
Спустя пять секунд после трогательных объятий мы с Филиппом резко отпрянули друг от друга. Мы уставились друг на друга с выражением крайнего отвращения.
— Ах ты, девчонка несносная. Ты в своем уме? Я, честное слово...
Филипп беззвучно открывал рот, словно собирался выдать порцию отборной ругани...
Но почему-то его глаза увлажнились, он плотно сжал губы и медленно опустился передо мной на колени.
— ...?
Затем Филипп принялся ощупывать мой живот.
«Что... что он творит?»
Пока я пребывала в замешательстве, Филипп, всхлипывая, произнес:
— Наша Роза... Как там Роза...? Это твой дядя...»
Какая еще Роза?
Я на мгновение застыла, а потом до меня дошло, кого Филипп называет «Розой». Ах, точно. У меня же в животе Роза... точно...
...Да щас же!
Ты что, реально в это поверил?!
Я посмотрела на стоящего передо мной на коленях Филиппа с выражением полного абсурда.
— Ты... ты правда в это поверил?..
Стоило мне пробормотать это, как взгляд Филиппа, устремленный на меня, стал ледяным.
Перемена в его лице была настолько резкой, что по моему телу пробежали мурашки.
«Он что, всегда так мастерски владел мимикой?..»
Пока я недоумевала, Филипп процедил сквозь зубы:
— Стал бы я в это верить? Просто мы с мамой решили сменить тактику.
— Сменить на что?..
Я спросила в растерянности, но Филипп не ответил. Вместо этого он, шмыгая носом, взял меня за руку и повел на возвышение. Затем он закричал в сторону превратившейся в хаос часовни:
— Всем прекратить! Прекратите немедленно! Сюда! Моя сестра беременна! Что вы творите на глазах у беременной женщины! Ох, бедная моя племянница...!
Я невольно восхитилась тем, как натурально блестели от слез глаза Филиппа. Среди нас троих он всегда хуже всех играл на публику, когда же он успел так натаскаться?
Однако мое восхищение длилось недолго. Стоило голосу Филиппа разнестись по залу, как Эрик и Герцог Орлеан посмотрели на подиум.
Лицо Герцога Орлеана исказилось, а Эрик вытаращил на меня глаза.
«Племянница?..»
О чем это он? Его лицо выражало именно этот вопрос, но и мне нечего было ответить.
«Нужно понять, что они задумали».
Пока я пыталась разобраться в ситуации, двери часовни распахнулись. В зал медленно вошла мама, бледная как полотно, опираясь на руку рыцаря. Мама закричала:
— ...Герцог! Остановитесь! Вот письмо, которое оставила наша Имелин! Сейчас в её чреве находится наша внучка...!
«Наша внучка». Потрясающий выбор слов, ничего не скажешь.
Но ведь это правда. Если бы в моем животе действительно была Роза, она была бы внучкой мамы и внучкой Вальдека.
Я нервно усмехнулась, глядя на письмо, которым мама трясла своими тонкими пальцами. В этот момент я поняла, что означали слова о «смене тактики».
Рыцари, шумно скрестившие мечи, прекратили поединок.
Вальдек с каменным лицом направился к маме. Грозно глядя на неё, он спросил:
— Письмо? Если то, что ты сейчас говоришь, окажется ложью...
В его голосе не осталось и следа от того человека, который так романтично делал предложение моей матери.
— ...Я отвечу своей головой.
Мама украдкой повернула голову и посмотрела на меня.
Я крепко сжала кулаки.
Вальдек выхватил письмо из рук мамы и принялся читать. По мере чтения его лицо становилось всё более суровым.
Я сердито посмотрела на Филиппа и спросила так, чтобы Герцог не услышал:
— Раз уж всё так обернулось, вы решили вытянуть из Лорда-наследника побольше денег, так?
Филипп нахмурился.
На самом деле у нас оставались огромные долги, доставшиеся от Виконта Веджвуда. Из-за этих долгов ростовщики Южных земель только и ждали случая, чтобы вцепиться нам в глотки.
— И это тоже...
Шорох.
Письмо в руках Вальдека мгновенно превратилось в комок.
— Сказала же, если он парень неплохой, то принесите Клятву верности до глубокой старости.
— Что?
Кто сказал? Неужели мама?
— Я про Эрика Орлеана. Если он нормальный... живи с ним всю жизнь.
Как только Филипп закончил фразу, разгневанный Вальдек швырнул письмо на пол.
— Ты ведь сама написала в письме? Что он добрый, честный и мило улыбается.
Филипп кивнул в сторону Эрика.
— В любом случае, конечная цель мамы — выдать тебя и меня за хороших людей, верно?
Вальдек прокричал своим рыцарям:
— Немедленно приготовьтесь к отъезду!
Затем он перевел взгляд на Эрика и произнес:
— Мы отправляемся к Его Величеству Королю. Пусть Его Величество нас рассудит.
Эрик посмотрел на меня. Я стиснула зубы.
«Жить с ним всю жизнь», как бы не так. Я обязательно вернусь к своей семье.
Я посмотрела на Хелену, которая с совершенно белым лицом сделала вид, что падает в обморок.
«...Ты ошиблась в расчетах, мама».
✵ ✵ ✵
В роскошной столовой Королевского дворца сидели Король и Роберт.
Пока Роберт был занят тем, что вовсю льстил Королю, дверь столовой открылась, и вошла уставшая Элла. По её лицу было видно, что она проспала; поприветствовав Его Величество Короля, она сказала:
— Доброе утро, Ваше Величество.
— Ты припозднилась.
— Разве у меня была возможность не опоздать, если вы внезапно вызвали меня утром?
«Я так устала после вчерашнего...»
Элла помассировала затекшее плечо, вспоминая вчерашнего гостя, который наверняка еще нежился в постели. Затем она мельком взглянула на Роберта и произнесла:
— Ты даже не знаешь, как поздороваться со старшей сестрой?
— Я поприветствовал тебя чуть раньше, сестрица. Видимо, ты не слышала — может, уши серой забились? Похоже, те типы, которых ты меняешь каждый день, не утруждают себя чисткой твоих ушей.
Роберт злобно уставился на Эллу. Та лишь усмехнулась.
— Ах, так те косые взгляды, которыми ты меня наградил при входе, были приветствием? Видимо, пока я спала, придворный этикет сильно изменился.
Когда Элла, поправив пышное платье, села на свое место, слуги наполнили её бокал вином.
Королю, очевидно, не нравилась перепалка брата и сестры, поэтому он, откашлявшись, наставил Эллу:
— Полно тебе. Ты старшая, могла бы и проявить терпение. Давайте сегодня хотя бы пообедаем в семейном кругу.
Старшая.
Элла нахмурилась.
Если бы она действительно считалась «старшей», разве её положение было бы под угрозой из-за младшего брата, родившегося на два года позже?
Отец всегда делал вид, что примиряет их искусными речами, но на деле лишь заставлял Эллу замолчать. Чувствуя привычное раздражение, она подняла бокал вина и спросила:
— С чего это вдруг нам обедать в «семейном кругу», чего мы не делали последние двадцать лет?
Король переглянулся с Робертом, и на его лице появилось странное выражение. Роберт сиял от счастья.
Глядя на не сходящую с лица Роберта улыбку, Элла почувствовала неладное.
Король заговорил:
— Сегодня в полдень Роберт отправится в экспедицию на неосвоенные земли вместе с Великим герцогом Гердой. Многочисленные шахты Севера заброшены из-за монстров и чудовищных племен, что является большой проблемой для континента. Роберт и Великий герцог решат этот вопрос. Так что ты, как сестра, должна сказать Роберту напутственные слова.
Стук!
Как только Король договорил, Элла с силой поставила бокал на стол.
Король, словно ожидая такой реакции, сохранял невозмутимый вид.
— Кто... с кем... и куда отправляется...? И вы хотите, чтобы я сказала напутственные слова?! — Элла яростно посмотрела на Роберта.
О приключениях и прочем она слышала от Лорда-наследника, но не думала, что всё произойдет так быстро.
К тому же, Великий герцог Герда?
Он был тем, кто пытался убить Эллу. Человек, в котором преданности королевской семье не было ни на грош, теперь решил примкнуть к Роберту.
Обновлено: 09.04.2026