Глава 22 — Глава 22: На стороне зла

«Мы будем едины до тех пор, пока не закончатся наши жизни». В пророческом сне слова Герцога сопровождались яркими огнями в этом королевском саду, которые вспыхивали так ослепительно, что вызывали восторженные вздохи у всех присутствующих. Однако сейчас королевский сад был погружён в непроглядную тьму. Я прижала кулак к тяжело вздымающейся груди и бессильно опустилась на землю. Позади послышались чьи-то шаги. Я догадывалась, кому они принадлежат, поэтому, запустив пальцы в волосы, выкрикнула: — Знаю! Спасибо! О-о-о-очень вам благодарна! Так что давайте оставим любезности на потом! Несмотря на мой крик, обладатель шагов не остановился. Я с негодованием уставилась на него. Эрик Орлеан. Из-за темноты выражение его лица было трудно разглядеть, но он наверняка выглядел торжествующим, полагая, что спас меня. «Добрые люди». Разве они не утомляют? Ведь всем вокруг приходится их вечно подбадривать. Я с трудом выпрямила ноги и поднялась. «Ладно. Сделаю это! Просто поклонюсь и скажу спасибо, так ведь?» И вообще, зачем он мне помог? Даже пошёл на ложь, которую совсем не умеет говорить. Неужели сам не почувствовал, как у него дрогнул голос во время этой «игры»? Благо, аристократы кругом такие невнимательные... — Имелин Веджвуд. Однако лицо Эрика, подошедшего ко мне вплотную, было странным. Вместо торжества на нём читалось какое-то непонятное раздражение или даже... «Он выглядит печальным». Мне стало не по себе от мысли, что этот высокомерный господин может выглядеть грустным. И ещё более странным было то, что мне стало любопытно, чем вызвана его печаль. «Мышь беспокоится о кошке, надо же...» Я окинула Эрика взглядом и незаметно отступила назад. — Что такое...? Раз уж позвали, то говорите... Но Эрик лишь долго и пристально смотрел мне в лицо со смятением, не произнося ни слова. Только когда я уже собиралась поторопить его, он наконец выдал: — Оборотная сторона документов. — Простите? Оборотная сторона...? Ах, это. Я вспомнила о той части бумаг, которой не было в конверте с документами, принесённом Эриком Орлеаном. На самом деле, будь у меня та страница, вариантов выбора было бы куда больше. Она послужила бы более решающим доказательством. Заметив, как я раздосадованно поджала губы, Эрик спросил: — ...Значит, ты знаешь, что там было? Его глаза остро впились в меня. Я нахмурилась. Конечно знаю. Ещё бы не знать. Я ведь ходила с ними в кабинет, где твой отец чуть не пристрелил меня. ...Но сказать этого я не могла. — Не то чтобы знаю... но там наверняка было что-то веское, верно? — Лжёшь. Как только я договорила, Эрик мгновенно сократил дистанцию, которую я пыталась сохранить, отступив на шаг. Оказавшись так близко, я кожей почувствовала, насколько он огромен. Он был опытным воином, бывшим Командором королевской гвардии. Издалека из-за высокого роста он казался худощавым, но вблизи... «Хищник». Глядя в алые глаза Эрика, я невольно вспомнила Вальдека Орлеана. К слову, мы находились в тёмном саду, и в случае опасности звать на помощь было некого. Я с нехорошим предчувствием посмотрела на него. — На, на каком основании вы обвиняете меня во лжи... Слова срывались с моих губ и рассеивались в воздухе. «...Тупая девка! ...Лучше бы я продал тебя на невольничьем рынке!» Старые воспоминания всколыхнулись в моей голове. Я приложила руку ко лбу. У-у... проклятый Виолод... проклятый... Веджвуд... Что богатый простолюдин, что разорившийся аристократ — всё одно. В конце концов, те, кто чувствует власть, неизбежно показывают своё истинное лицо перед слабыми. «Какое там "внутри такой же, как снаружи"». В этот момент Эрик произнёс с гневным лицом: — ...Притворяешься напуганной. Притворяешься, что ничего не знаешь. Когда выгодно — спасаешься ложью, когда нужно — нагло шантажируешь... Я потихоньку пятилась, высматривая глазами какой-нибудь увесистый камень. — Собираешься снова усыпить меня ядовитым газом? Или ищешь камень, чтобы проломить мне голову? От слов Эрика мой взгляд, блуждавший по земле, замер на нём. «Ха-ха... попалась». Вряд ли я смогла бы победить его каким-то камнем. Я раскрыла ладони, призывая Эрика успокоиться. — Послушайте... что с вами...? Вам лучше успокоиться. Вам это не идет. Вы ведь не из тех грубиянов, верно...? Давайте поговорим... словами. — Мне тоже надоело. Это вечное «добро побеждает зло». — Нет. Не может быть. Подумайте ещё раз. В голове всплывали удары кулаков Виолода. И пощёчины Виконта Веджвуда. Сильные любят размахивать силой. «Но разве Эрик Орлеан не из тех, кто ценит достоинство превыше всего?» Я дрожащим голосом произнесла: — Вы ведь любите справедливость и благородство? Я отступала, избегая Эрика, который приближался ко мне, словно хищник, преследующий добычу. В этот момент что-то укололо меня в спину. Я обернулась. Позади густо разрослись колючие кустарники. Отступать было некуда. Как только я это осознала, Эрик сказал: — Отныне — нет. Я вздрогнула и невольно сделала ещё шаг назад, из-за чего шип впился мне в стопу. — И-их...! Я поморщилась от боли. В глазах Эрика промелькнуло странное выражение. — По пути сюда Лили рассказала мне кое-что интересное о тебе. О том, что на месте смерти главы гильдии Виолода была найдена жемчужная шпилька... — О чём вы... По телу пробежал озноб. Значит, слова Вивиан были правдой. Там действительно была шпилька... — О том, что эта шпилька принадлежала дочери Виолода — Имелин. «Повторяй, Имелин. Виолод умер не из-за тебя. Ты его не убивала. Ты дочь Хелены Виолод. Быстрее, повторяй!» В моей голове зазвучал голос матери. Хелена. Хелена Виолод. Когда я впервые встретила её, у неё определённо было это имя. Вместе с прозвищем «пятая жена Синей Бороды». — Как думаешь, что будет, если я приложу немного усилий и шепну шерифу вот что? Что после смерти главы торговой гильдии Хелена получила огромное наследство, и если она окажется виновной, половина этого состояния перейдёт к нему. Не кажется ли тебе, что шериф из кожи вон вылезет, чтобы состряпать побольше улик? Мои глаза расширились. «Я не убивала Виолода. Я дочь Хелены Виолод...» Я тяжело задышала, вспоминая голос той двенадцатилетней девочки. Перед глазами всё поплыло. Я попыталась броситься назад, чтобы сбежать. Прямо в колючие заросли. Но Эрик схватил меня за руку. Он крепко держал моё извивающееся тело и не отпускал. — Ты с ума сошла?! Там колючки! — закричал Эрик. Я перестала вырываться и яростно уставилась на него. Острая боль пульсировала в ступне. — Ты сейчас... притворяешься, что беспокоишься обо мне...? Сын паршивой собаки... Выбери что-то одно. Либо будь добрым, либо будь мерзавцем. Эрик посмотрел на меня с мучительным выражением лица. Больно мне, а корчится он. Да что с ним такое? Я стиснула зубы. Эрик заговорил: — Думаешь, я единственный, кто это знает? Моему отцу тоже всё известно. Почему, по-твоему, он молчал, зная твоё слабое место? Чтобы в случае, если ты, Хелена и Филипп попытаетесь сбежать, притащить вашу подозрительную семейку обратно на поводке. Притащить и... Между зубами Эрика вырвался тихий стон. Это было похоже на звук раненого зверя, но лишь на мгновение. Эрик тут же вернул себе бесстрастное лицо и закончил: — ...убить вас так же, как и мою мать. Но в глазах Эрика, произнёсшего это, затаилась глубокая печаль, которую он не смог скрыть. Под его иссиня-чёрными волосами в глазах залегла густая тень. Тень, которой я никогда не видела прежде. «Он... узнал...» Я была в замешательстве. Почему я не могу игнорировать эту тень глубокой печали на лице Эрика Орлеана, который всего мгновение назад угрожал мне? Я разомкнула губы, собираясь что-то сказать. Но Эрик Орлеан быстрее притянул меня к себе. Благодаря этому я покинула колючие заросли и оказалась на ровном месте. Нога ныла. Эрик взглянул на ошеломлённую меня и твёрдо произнёс: — Да, я всё узнал. Всё. Поэтому отныне я решил встать на сторону зла. — Зла...? На мой недоуменный вопрос Эрик указал на меня пальцем. — На твою сторону. Имелин Веджвуд. Насколько я знаю, ты — самый полезный злой человек из всех, что мне доступны. Палец Эрика был направлен прямо мне в нос. Я, запинаясь, пробормотала с перекошенным лицом: — Н-нет, вы... вы же только что собирались меня шантажировать? Угрожать, отобрать плёнку и документы... Сказали, что вам надоело «добро побеждает зло»...? Вы же только что на меня кричали! — Поэтому я и сказал. Отныне я на твоей стороне. — На моей стороне? Я округлила глаза. Что значит «на одной стороне»? Как могут объединиться благородный господин и Имелин Веджвуд, чья жизнь катится в пропасть? Я спросила дрожащим волом: — Вы же только что говорили, что я убийца? На мой вопрос Эрик ответил так, будто это было очевидно: — Это я просто к слову сказал. Чтобы передать то, что знает мой отец. Да и разве это возможно? Тебе тогда было всего двенадцать. Всего двенадцать. От его слов я невольно отшатнулась назад. Снова к тем колючкам, из которых только что выбралась. Эрик, нахмурившись, потянул меня за руку. — Да почему ты вечно пытаешься от меня сбежать? Он проворчал это с досадой и опустился передо мной на корточки. Приподняв мою ногу в туфельке, он увидел просачивающуюся кровь и со вздохом произнёс: — Кровь идёт... Какая же ты глупая, Имелин Веджвуд. Я ведь ясно сказал не убегать. Эрик поднял на меня взгляд. Он выглядел искренне разочарованным моей глупостью. В этот миг я поняла. Эрик никогда не сможет быть на стороне зла. Даже став моим союзником, он всё равно останется добрым человеком. Добрые люди попросту не способны по-настоящему «очерниться». Я, в свою очередь, посмотрела на него сверху вниз с не меньшим сомнением: — И как же вы собираетесь быть со мной на одной стороне...? С вашими-то наивными мыслями о том, что двенадцатилетний ребёнок не может убить человека. Ах, наивный лорд-наследник. Вы и понятия не имеете, какими бывают по-настоящему плохие люди. Что есть те, кому не нужно много сил, чтобы убить собственного отца. Вы этого не знаете. ✵ ✵ ✵ Хелена Веджвуд мерила шагами пространство возле входа в бальный зал. «Да где же этот Герцог?» Конечно, у высокопоставленных аристократов принято появляться на вечеринках с опозданием, но для Герцога это было уже чересчур. Тем более сегодня был день, когда нужно было получить Официальное одобрение брака Хелены и Герцога от Короля. О Хелене ходила дурная слава, а Герцог был её полной противоположностью. На этом континенте было всего два могущественных герцога: один — Великий герцог Герда, властвовавший на Севере, а другой — Герцог Орлеан в столице. Сила Великого герцога Герды заключалась в обширных северных землях и мощной армии. Герцог Орлеан же обладал величайшим богатством благодаря высокому авторитету в столице, тесным связям с королевской семьёй и гигантскому семейному бизнесу, который проникал почти во все сферы. Одним словом, Герцог Орлеан был союзником, которого Король никак не мог упустить. И хотя сейчас Король во всеуслышание заявляет, что даст разрешение, лишь бы не сердить союзника, в последний момент всё может измениться — Поэтому Хелена хотела закрепить успех до конца. «Мы должны войти вместе. И выглядеть при этом как пара, безумно влюблённая друг в друга». Нужно было показать это не только королевской семье, но и всем собравшимся. Чтобы те, кто считал союз Хелены и Герцога лишь попыткой женщины низкого происхождения подняться по социальной лестнице, поверили: между Герцогом и Хеленой — глубокая любовь, преодолевшая сословные различия. Ради этого Хелена и ждала Герцога, намереваясь сегодня разыграть спектакль нежности. «Может, он войдёт через другой вход?» Хелена посмотрела на противоположные двери. Но тот вход был скорее черным ходом, что совсем не вязалось с привычкой Герцога появляться эффектно. Синдром главного героя. Он кажется нежным, добродетельным и милосердным, но на самом деле каждое действие Герцога направлено лишь на украшение собственного имиджа. Хелена почувствовала это с их первой встречи. В тот день, когда Герцог впервые спас её, игнорируемую всеми на приёме. «Могу ли я узнать имя прекрасной дамы?» Слушая вкрадчивый голос Герцога, Хелена понимала, насколько он упоён самим собой. Низкородная аристократка из глуши, на которую никто не обращает внимания. И «особенный я», проявивший к этой жалкой душе интерес. Позже Герцог говорил, что влюбился в Хелену с первого взгляда, но на самом деле он влюбился не в Хелену, а в «самого себя, не взирающего на сословия ради любви». Хелена это знала, и именно эта черта в Герцоге ей нравилась больше всего. В конце коридора показался статный мужчина средних лет, идущий к бальному залу. Хелена посмотрела в алые глаза красавца Герцога Орлеана и подумала: «Самолюбивыми людьми всегда легче манипулировать». Хелена помахала Герцогу рукой. Увидев её, он удивлённо улыбнулся. На лице подошедшего быстрым шагом Герцога читалась радость. Глядя на него, Хелена лучезарно улыбнулась. «К тому же, он ещё и хорош собой». Удовлетворённая, она сказала: — Мне стало душно, и я вышла подышать воздухом. Как раз вовремя, чтобы встретить вас. Хелена взяла Герцога под руку. Он ответил: — Это судьба. Хелена прищурилась, глядя на его красивое лицо. «И говорит красиво». Она потянула его за руку, ведя внутрь бального зала. В этот момент один из рыцарей Герцога вышел из зала и что-то прошептал ему на ухо. Алые глаза Герцога на мгновение помутнели. Хелена окинула взглядом перешёптывающихся аристократов внутри. «Заходим же, быстрее...» Ей не терплось поскорее увлечь его внутрь. Как только рыцарь закончил говорить, Хелена хотела было потянуть Герцога за собой, но он с неловким видом произнёс: — Ах, Хелена, идите первой. Мне нужно поприветствовать одного человека... — Кто это? Давайте поздороваемся вместе. Если это ваш друг, то он станет и моим. Хелена кокетливо улыбнулась. Однако Герцог выпустил её руку. Хелена с тревогой посмотрела на него. Герцог нежно погладил её по волосам и сказал: — Прости, но мне нужно обсудить с этим человеком кое-что важное. — Кое-что...? Когда Хелена попыталась продолжить расспросы, лицо Герцога слегка посуровело. Это разительно отличалось от его обычной манеры поведения, когда он буквально сдувал с неё пылинки. «...Решил, раз свадьба на носу, можно расслабиться?» Аристократы — народ ненадёжный. Веджвуд был таким же. — Вы наверняка знаете леди Маргарет Бофорт. Я многим обязан ей в делах... — Ах, леди Маргарет Бофорт! Конечно, я её знаю! Я и сама очень хотела ей представиться...! — затараторила Хелена. Маргарет Бофорт была крестной матерью высшего света. Хелена искренне желала познакомиться с ней в компании Герцога. В этот момент Герцог произнёс ледяным тоном: — Хелена. Герцог спокойно посмотрел на неё сверху вниз, и Хелену внезапно обдало холодом. На краткий миг ей показалось, что он смотрит на неё... Как на вещь. А Хелена слишком хорошо знала людей, которые смотрят на окружающих как на вещи. Пока она стояла в оцепенении, Герцог вернул себе обычный нежный голос и выражение лица: — Я должен поприветствовать леди в одиночку. Я бы и сам хотел представить тебя, но... у нас дела, и разговор будет для тебя скучным и непонятным... Я быстро закончу и вернусь, подожди немного. Герцог поправил ей волосы и коротко поцеловал руку. То мимолётное выражение лица. Краткое презрение. Краткий гнев. Всё это словно было лишь её воображением. Хелена на мгновение исказила лицо, глядя, как он целует её руку, но когда он поднял голову, она быстро улыбнулась и сказала: — Я буду очень скучать, но постараюсь дождаться вас. Герцог. Герцог в ответ улыбнулся так, будто она была самым очаровательным созданием на свете, и вскоре скрылся в конце коридора. Хелена с улыбкой смотрела ему в спину, а когда Герцог и его рыцарь окончательно исчезли, она пробормотала: — Сейчас это было... как-то странно. ✵ ✵ ✵ Почувствовав, что нащупала зацепку, я насела на Эрика: — То есть вы нашли ту страницу? Ту, где секрет вашей матери и решающая улика о том, что Герцог готовит государственную измену? И чтобы я молчала, вы поможете мне и моей семье сбежать далеко-далеко, так? Будь у меня та страница, мне не пришлось бы уезжать так далеко — её хватило бы, чтобы убедить маму. Но Эрик покачал головой. — Нет. Оборотную сторону я не нашёл. — Что? Эрик со спокойным лицом достал флягу с крепким алкоголем, смочил платок и протянул мне. Погодите-ка... Значит, я сейчас где-то просчиталась...? «Секрет его матери». Но даже мои слова не вызвали у него удивления. Похоже, он и правда знал, как погибла его мать. Протягивая мне платок, он сказал: — Обработай рану сама. Я машинально взяла платок. Да какая сейчас рана?! А?! У меня голова кругом от мыслей о жизни и смерти моей семьи! — Тогда я просто возьму и разошлю наше совместное фото и отдам документы Её Высочеству принцессе?! Вас это устроит? Вы же с ней вроде как в таких отношениях... Эй! Ну скажите же хоть что-нибудь... — Откуда ты знаешь содержание той страницы? Эрик, не обращая внимания на мой шантаж, пристально посмотрел на меня. А? Откуда знаю? Ой. Я поняла, что слишком явно показала свою осведомленность. Если подумать, я и тогда не очень убедительно сыграла удивление, когда речь зашла об убийстве его матери. — Я, я не знаю. — Ложь. Может, хватит уже врать? А как мне не врать? Если я скажу, что видела пророческий сон, где твой отец оказался психопатом, меня тут же сочтут сумасшедшей. Но в отличие от моего желания отделаться очередной ложью, Эрик, похоже, не собирался меня отпускать и продолжал сверлить взглядом. Я напряжённо смотрела на него. Что делать? Рассказать про сны? Про ту старуху со странным сидром? У-у... Будь Эрик Орлеан из тех, кто верит в гороскопы, как Филипп, было бы проще. Но насколько я знала, Эрик Орлеан был глубоко верующим человеком и из-за своего прямолинейного характера терпеть не мог суеверия. Тогда Эрик спросил: — Тот информатор, о котором ты говорила... он действительно существует? — А? Информатор...? Только сейчас я вспомнила про «информатора», которого выдумала в поместье. «Я не могу раскрыть личность моего информатора». Ах, это... — Чем же ты на самом деле занимаешься... — пробормотал Эрик. Я тут же напустила на себя таинственный вид и сказала: — Так что вам лучше даже не думать о том, чтобы предать меня, понятно? Эрик издал смешок. — Из нас двоих предательство больше подходит тебе, а не мне. И не поспоришь — чистая правда. Пока я подбирала слова, Эрик, скрестив руки на груди, с нескрываемым недовольством окинул меня взглядом с головы до ног. — Не знаю, правильно ли воплощать эту безумную идею в жизнь, но... — Почему вы так на меня смотрите...? Какую ещё безумную идею? Безумные идеи — это по моей части, а не лорда-наследника. Я неловко кашлянула, чувствуя неладное. Эрик отбросил недовольство и серьезно спросил: — Ты знаешь, почему мой отец хочет жениться на твоей матери? Да, знаю. Но сказать так нельзя. Я быстро изобразила задумчивость: — Ну... Наверное, потому что ею легко помыкать? Она будет предана Герцогскому дому, но при этом не сможет претендовать на наследство? Эрик прошептал: — Значит, твой информатор не смог копнуть глубже. «Вообще-то нет». Я промолчала, наблюдая за его сосредоточенным лицом. Неужели Эрик уже узнал про те земли на побережье? Пока я размышляла, Эрик серьезно произнес: — Слушай и не пугайся. О, пора готовиться пугаться. Время показать актерское мастерство, отточенное годами. — На самом деле земли, которые твоя мать унаследовала от Веджвуда, — это «Кладбище русалок». Ого, вот это да! Кладбище русалок! — ЧТО-О-О-О-О?! Я вложила всю душу в это «удивление», закричав так, что горло заболело. Эрик поморщился и велел мне замолчать. — Успокойся. Какое там успокойся... Я принялась озираться по сторонам, изображая испуг. Но на самом деле — «Я и так всё знала». Кладбище русалок. Место захоронения русалок, живших на континенте в древние времена, чьи останки превратились в магические кристаллы невероятно высокой чистоты. Огромное месторождение магических кристаллов колоссальной ценности. Кто бы мог подумать, что оно скрыто именно в землях Веджвудов на побережье.