Глава 26 — Глава 26

Ужасная мысль вдруг пронзила сердце Лю Цяня, будто молния без предупреждения вспыхнула на ночном небе. Этот ослепительный всполох во тьме показался ему столь пугающим, что голос задрожал: — Значит… значит, ты подмешал яд в… Су Фэй хлопнул себя по груди и решительно воскликнул: — Верно! В то время за переодевание наследного принца каждую ночь отвечала придворная Чжао. Я подсыпал немного порошка в горячий чай и уговорил её выпить! Хе-хе, в такой маленькой чашке достаточно было одной дозы, чтобы она, словно голодная тигрица, бросилась на мужчину и совершила своё злодеяние! Он с явным удовольствием причмокнул губами, будто вновь переживая тот момент. — Этот порошок сначала вызывает у женщины жар во всём теле, слабость в конечностях, спутанность сознания и неудержимое желание… что пробуждает в мужчине сочувствие и побуждает его вступить с ней в связь. А если мужчина долго не удовлетворит её, женщина становится беспокойной, обретает нечеловеческую силу и непременно бросится на него! Кто только мог придумать такое дивное средство? — восхищённо покачал головой Су Фэй. — Мне бы очень хотелось встретить того человека и выразить ему глубочайшее почтение! Лю Цянь закрыл глаза, стиснул зубы, но лицевые мускулы предательски задрожали. Медленно выпрямившись и открыв глаза, он окинул шат растерянным взглядом. — Ваше высочество, вам чего-то не хватает? Прикажите — принесу, — участливо спросил худощавый Ли Шан. — Где мой меч? — Уже поздняя ночь, да и рана у вас на спине ещё не зажила. Если хотите потренироваться с мечом, лучше дождитесь рассвета. Губы Лю Цяня дрожали, когда он указал пальцем на Су Фэя и крикнул: — Кто сказал, что я хочу тренироваться?! Я собираюсь срезать с этого толстяка весь его жир! Ли Шан испугался и бросился на колени, кланяясь до земли: — Ваше высочество, не гневайтесь! Боюсь, как бы вы не навредили себе! Но Су Фэй не сдавался. Он встряхнул своим тучным телом, выпятил пухлую шею и, широко раскрыв глаза, возразил: — Осмелюсь спросить, ваше высочество: за что вы без всякой причины хотите убить верного слугу? Если ваши слова окажутся справедливыми, я умру без сожаления! — Верный слуга? Ха-ха! Верный слуга! — горько рассмеялся Лю Цянь, а затем слёзы потекли по его щекам. — Неужели именно из-за тебя, подлеца, в ту ночь я был насильно осквернён уродливой служанкой и не мог вырваться, сколько ни боролся?! Если сегодня ночью я не сниму с тебя этот жир, как мне утолить свою ненависть! Выкрикнув всё, что накипело, он вытер глаза рукавом и вдруг вспомнил: — Ты только что сказал… что дал той служанке всего одну чашку яда, и она уже стала такой дикой и неистовой? А тогда… Су Фэй понял, о чём хочет спросить наследный принц, и зловеще усмехнулся: — Совершенно верно! Сегодня тому мерзавцу… эх, простите, той мерзавке я дал в десять раз больше! Лицо Лю Цяня мгновенно побледнело: — Есть ли противоядие? Что будет с ней, если… если не найти лекарства? Су Фэй неторопливо размял колени, одеревеневшие от долгого стояния на коленях, и спокойно ответил: — Это средство называется «Хэхуань». Единственный способ снять его действие — вступить в соитие. Если до рассвета никто не поможет ей, она потеряет рассудок, начнёт царапать собственную кожу до крови и в бешенстве умрёт. Лю Цянь посмотрел на Су Фэя так, будто видел его впервые: — Ты заранее всё спланировал? Если она не станет моей женщиной, ты решишь её убить? Су Фэй встретил его взгляд без тени смущения, но вместо ответа повернулся к другому: — Ли Шан, скажи-ка, зачем мы вчетвером приехали в Чанъань? Ли Шан вопросительно взглянул на наследного принца. Лю Цянь молчал, и тогда он ответил: — В тот день к нам во дворец пришёл отшельник, чтобы прочесть ауру. Увидев вашего высочества, он лишь покачал головой и вздохнул, сказав, что в течение пяти лет вас постигнет кровавая беда. Господин ван и госпожа ваньфэй были в ужасе и спросили, нельзя ли избежать несчастья. Мудрец ответил, что беду можно отвести лишь с помощью благородной девы, живущей далеко в Чанъани. Когда они попросили уточнить, кто она, он лишь сказал: «Небеса не открывают своих тайн. Но эта дева предназначена судьбой вашему высочеству — вы узнаете её сразу». Су Фэй кивнул и продолжил: — Ты всё верно сказал. Ради этого мы и оставили спокойную жизнь в Хуайнани и проделали такой долгий путь в Чанъань, терпя все трудности пути. В тот день на улице Чанъани Ли Шан заметил слабое сияние благородства и указал нам на дочь Ли Гуана и Жун Сяо. Сначала я сам чуть не ошибся, приняв Жун Сяо за мужчину. Но когда она наступила ногой на горло вашего высочества, я обратил внимание на её обувь и заподозрил, что это женщина. Позже, когда вы очнулись, я шепнул вам на ухо: ради выяснения истины мы забрали одну её пару обуви для проверки. По её телосложению размер обуви был на два цуня меньше мужской, да и внутри она была безупречно чистой, хотя снаружи грязная — совсем не похоже на обувь путника! Когда Ли Шан узнал, что Жун Сяо собирается поступить в Пэймэнь, ваше высочество немедленно отправились ко двору и получили императорский указ, чтобы тоже прибыть в лагерь Пэймэнь в качестве наставника. Разве не ради скорейшего обнаружения той самой девы, которая спасёт нас от беды, мы проделали все эти усилия и стремимся вернуться в Хуайнань? — Отшельник сказал, что эта дева необычайно благородна. Разве такую легко убить? — Если Жун Сяо сегодня ночью сойдёт с ума и умрёт, значит, она точно не та самая дева, предназначенная вашему высочеству! — В тот день она публично оскорбила вашего высочества. Даже если умрёт сегодня ночью, получит по заслугам! С этими словами Су Фэй поправил одежду и, опустившись на колени, глубоко поклонился наследному принцу. — Ты упустил ещё два пункта, — холодно произнёс Лю Цянь. — Если она сегодня ночью вступит в связь с другим мужчиной, её подлинное происхождение раскроется, и семья Ли, представившая её в лагерь, неминуемо пострадает. Я уже тогда был отвергнут дочерью Ли Гуана на улице, так что ты одним выстрелом убиваешь двух зайцев: устраняешь Жун Сяо и губишь дом Ли! И, если я не ошибаюсь, доза, которую ты ей дал, заведомо нерастворима никаким мужчиной! Говорят, в древности Жёлтый Император мог овладеть семью женщинами за ночь. А ты дал ей в десять раз больше! Даже если найдётся мужчина, подобный ему, он всё равно не сможет снять действие яда! Жун Сяо обречена на смерть! — Значит, ты никогда не считал её той самой спасительницей. Ты вместе с Ли Шаном убедил меня приехать в лагерь лишь для того, чтобы убить её! Верно ли я говорю? В шате воцарилась ледяная тишина. Полупрозрачная занавеска, готовая вот-вот оборваться, слегка надувалась от ветра. Свеча в углу то разгоралась, то меркла, будто дышала. Лю Цянь стоял в тени, голос его звучал ровно, без тени эмоций. Но Ли Шан, стоявший рядом на коленях, ясно видел, как лицо наследного принца постепенно темнело, становясь всё более угрожающим. Он никогда раньше не видел такого мрачного взгляда у своего повелителя. Су Фэй молчал долгое время, затем выпрямился на коленях и прямо посмотрел в глаза Лю Цяню: — Ваше высочество поистине проницательны! Я знал, что эта девушка совсем не похожа на придворных Хуайнани. Даже я, странствующий по Поднебесной, никогда не встречал подобных. Это всё равно что вдруг увидеть новую игрушку — разумеется, ваше высочество захотели заполучить её любой ценой. Я видел, как вы каждый день погружаетесь всё глубже в чувства, и это наполняло меня тревогой. Поэтому я и решил сегодня ночью перерезать эту нить привязанности одним глотком вина и навсегда устранить источник беды! Благородна она или нет — теперь всё решено! Ваше высочество, чего бы вы ни пожелали в жизни — даже моей головы — я отдам без колебаний! Но одно прошу: не позволяйте себе быть рабом чувств! Сколько правителей в истории погибли из-за любви? Сколько из них, пленённые красотой, стали посмешищем для всего мира и привели свои государства к гибели?! Его голос дрогнул, глаза покраснели: — Неужели ваше высочество уже забыли, как в восьмом году правления императора Сяовэнь ваш дед, ван Лю Чан, умер столь ужасной смертью? Хотя он был сыном самого Гаоцзу, император Сяовэнь обвинил его в сговоре с хунну и людьми из Миньюэ, лишил титула и сослал в Шу. Чтобы доказать свою невиновность, дедушка предпочёл умереть от голода! Двадцать пять лет роскоши и богатства — и в итоге он умер, истощённый голодом! Су Фэй вытер слёзы и пристально посмотрел на Лю Цяня: — Но и этого оказалось мало! Император Сяовэнь уничтожил всё государство Хуайнань. Сколько людей погибло без вины! Хуайнань превратился в море крови и лес мёртвых тел, а духи невинно убиенных каждую ночь рыдали, требуя справедливости! Тогдашнему господину вану было всего семь лет. Вместе с тремя младшими братьями он влачил жалкое существование, терпя издевательства как потомок «мятежного вана». Однажды зимой, в лютые морозы и метели, младший брат заболел и умер, но у них не было денег даже на гроб! Каково было сердце господина вана в те дни? Кто мог понять его боль? Через восемь лет император Сяовэнь, мучимый угрызениями совести и преследуемый призраками, наконец признал свою вину. Под предлогом тоски по умершему брату он восстановил государство Хуайнань, но, опасаясь, что оно снова станет слишком сильным, разделил его на три части и назначил трёх сыновей Лю Чана правителями Хуайнани, Хэншаня и Луцзяна. Старший сын, ваш отец, унаследовал титул вана Хуайнани. Но хотя государство и было восстановлено, его мощь сильно ослабла: права на добычу соли, добычу полезных ископаемых и чеканку монеты были переданы императорскому двору, и теперь Хуайнань еле сводит концы с концами за счёт арендных сборов. Су Фэй снова опустился на землю и заговорил ещё более умоляюще: — Ваше высочество! Если бы Хуайнань остался таким, как прежде, разве стали бы мы всерьёз принимать слова какого-то отшельника? Неужели вы не понимаете, почему господин ван и госпожа ваньфэй так испугались пророчества о беде через пять лет? Вы ведь с детства притворяетесь глупцом, нарочно не оставляете наследников и позволяете всему миру смеяться над собой — всё это ради того, чтобы нынешний император снизил бдительность! Ваша боль скрыта от родителей, но мы, ваши приближённые, прекрасно всё видим и страдаем вместе с вами! — У меня нет замыслов измены, но императорский дом не перестаёт искать повод уничтожить нас! Если мы не будем терпеливо ждать своего часа в тени, весь народ Хуайнани окажется на краю гибели. Будущее нашего государства зависит от мудрого и решительного правителя, а не от наследного принца, погружённого в любовные страсти! — голос Су Фэя стал хриплым от волнения. — Я сказал всё, что должен был. Если ваше высочество сочтёте нужным наказать меня — приказывайте. Слуга умрёт без ропота! Жаль лишь, что мне не суждено увидеть величие Хуайнани… Слёзы текли по его щекам, смачивая одежду. Ли Шан, стоявший рядом на коленях, тоже опустил голову, и его руки дрожали — он, как и Су Фэй, сдерживал внутреннюю боль и горечь. Лю Цянь молчал, но кулаки, сжатые на коленях, побелели от напряжения. Его дед, ван Лю Чан, умер в двадцать пять лет, отказавшись от пищи. Его отец, Лю Ань, в младенчестве пережил изгнание, спал на дровах и ел жёлуди, вкусив всю горечь жизни. А он сам с детства притворялся безумцем, терпя насмешки всего мира. Эти воспоминания были вырезаны в сердце кровью. Хуайнань! Сколько слёз и крови стоило написать эти два простых иероглифа? Что может значить одна Жун Сяо перед лицом такой судьбы? — Ты прав! — резко вскинул брови Лю Цянь и вдруг встал. Распахнув полы одежды, он опустился на колени перед своими слугами. — Ваше высочество! Как вы можете так поступать?! — в ужасе воскликнули Су Фэй и Ли Шан, торопливо подползая ближе и кланяясь до земли. Лю Цянь расправил широкие рукава, сложил ладони и, склонив голову, торжественно произнёс: — Примите мой поклон не ради чего-то особенного, а потому что ваши слова полны великой правды и пробуждают разум! С этими словами он встал. Су Фэй и Ли Шан облегчённо переглянулись и радостно улыбнулись: — Ваше высочество согласны с нами — это прекрасно! Но Лю Цянь вновь распахнул полы одежды и второй раз опустился на колени перед слугами. — Ваше высочество! Зачем второй поклон? — в замешательстве спросили они. Лю Цянь стиснул зубы, склонил голову и, сжав кулаки, сказал: — Второй поклон — потому что… хотя я и понимаю вашу заботу… — но не могу последовать вашему совету! Решительно произнеся эти слова, он резко встал, расправил рукава и направился к выходу. Су Фэй и Ли Шан в ужасе бросились к нему и, каждый обхватив по ноге, с плачем воскликнули: — Ваше высочество! Что вы имеете в виду?!