Глава 74 — Глава 74. Небольшая неожиданность

Только когда Бай Сюнь дочиста выскреб глиняный горшок, придавая ему вид будто бы только что вымытой посуды, он с довольным вздохом отставил его на стол. Эту трапезу теперь точно можно было считать завершённой. — Невестка, а завтра что будет на обед? — изящно промокнув рот салфеткой, он с интересом посмотрел на Лу Юньхуа и с явным нетерпением спросил: — Ну, тот самый «праздник после забоя». Лу Юньхуа как раз облокотилась на ладонь, с ленцой наблюдая, как А-Гэн крутит кубик Рубика. Услышав вопрос, она на миг опешила. Только недавно он ещё колебался, стоит ли есть свинину вообще, а теперь, едва доел обед, уже спрашивает, что будет на следующую трапезу? Впрочем, Лу Юньхуа была не из тех, кто будет дразнить других или поддевать в неловкий момент. Немного подумав, она спокойно ответила: — Завтра основное блюдокисло-сладкие свиные рёбрышки. Ещё сделаю два вида тушёного мяса, быстро обжарю свиную печень, потушу крупные кости в соевом соусе, мясной фарш пойдёт на приготовление парового омлета. Из основного рис, пельмени с чесноком и весенние блинчики с пастушьей сумкой… Остальное пока не решила. Тётушка Цинь говорила, что у неё в огороде есть какие-то овощи, просила зайти. Схожу, посмотрю, что можно приготовить. То ли из-за того, что они давно не ели риса, то ли из-за того, что рис в этот раз был действительно отменного качества, но Лу Юньхуа сейчас с особым воодушевлением думала о завтрашнем меню. Хотелось снова именно рис, даже если на столе будут и пельмени тоже, хоть это и казалось немного странным сочетанием. Но раз уж пельмени любимое блюдо Жуньяна, и он сам с таким старанием собирал и перебирал для них свежую зелень, разве можно лишать ребёнка той радости, которой он с таким нетерпением ждёт? В итоге Лу Юньхуа всё-таки решила, что будут оба блюда: и рис, и пельмени. Бай Сюнь, выслушав весь этот длинный перечень завтрашнего меню, уже не в силах был усидеть спокойно. Он достал из кармана маленькую подвеску в форме рыбки и начал её вертеть в пальцах, с искренним вздохом произнёс: — Эх, как бы хотелось, чтобы завтра поскорее наступило… Он вдруг словно вспомнил что-то и, с живым интересом посмотрев на Лу Юньхуа, снова спросил: — Невестка, а та самая «запечённая свиная рулька», про которую ты мне раньше рассказывала, ее завтра можно будет попробовать? Я, правда, уже довольно долго тут задержался, так что думал, как только пир закончится, попрощаюсь и поеду дальше… Но Лу Юньхуа с лёгким сожалением покачала головой: — Тогда я, кажется, поторопилась. Я-то думала, А-Сюнь у нас задержится надолго, вот и прикидывала, что может, успеем и запечь. Но для рульки ведь нужно выкладывать печь, а значит звать людей, строить, возиться… Времени уйдёт немало. Её объяснение будто застало Бай Сюня врасплох. На миг он запнулся, но тут же, как ни в чём не бывало, продолжил: — Да и… в общем-то, там, куда возвращаться, ничего срочного нет. Так что можно и задержаться… Конечно, если только я тебе не мешаю, невестка. Лу Юньхуа с трудом сдержала улыбку и серьёзно кивнула. Теперь ей было ясно: Бай Сюнь - это не просто «гурман». Это настоящий, безнадёжный обжора. Настоящий таоте. — Что до этой печи… ну, оставь её на меня с А-Чжо, — без всяких предисловий заявил Бай Сюнь. Он уже давно занял позицию человека, который «лицом торговать не боится», и сейчас с лёгкостью принялся брать дело в свои руки, попутно, будто так и надо, приплёл к делу и Чжо И: — Невестка, ты мне только толком объясни, как эту печь нужно складывать, а мы с А-Чжо обязательно всё тебе выложим как надо. Сделаем лучше некуда! А Чжо И, конечно, не возражал. Какая же может быть причина отказаться, если это для собственной жены? Он просто спокойно отпил воды, ничего не сказал, но, по сути, молчаливо подтвердил согласие. Когда разговор о печи завершился, Бай Сюнь вдруг облизнул губы и, словно немного смущаясь, но всё же не в силах сдержать любопытство, всё-таки спросил: — Н-невестка… а эта твоя запечённая рулька - она на вкус какая? Ну… она похожа на вяленое мясо или на солёную свинину? А то мне вот только кажется, не успеем мы печь построить, как от этой свиньи уже ничего не останется... — Конечно, будет не с этой свиньи, — рассмеялась Лу Юньхуа. Её голос сразу зазвучал живее, по ней было видно, что и сама она с нетерпением ждёт возможности сложить настоящую печь. — Если уж печь построить по уму, там и хлеба можно будет напечь, и лепёшки жарить… Ох, какой же это будет аромат! Перед «вторым рабочим номером», так про себя Лу Юньхуа с улыбкой называла Бай Сюня, она проявляла особое терпение и спокойно объяснила: — Завтра и послезавтра как раз съедим оставшееся. Потом ещё немного мяса отварим и оставим про запас. А дальше… когда печь будет готова, просто снова купим у брата Вана новую свинью и всё. Эти старые породы свиней и без того небольшие по размеру, а та, что у них сейчас, вообще ещё не до конца выросла. Так что несколько обедов и от целой свиньи, считай, ничего и не останется. — Превосходно, превосходно! — закивал Бай Сюнь, не переставая вертеть в пальцах свою маленькую рыбку. В голове у него уже вовсю рисовалась картина: целая, поджаристая, хрустящая запечённая рулька… Само название уже звучало как праздник желудка! — Вот съем ту рульку, и тогда уеду, — мысленно пробормотал он, в очередной раз отодвигая сроки своего отъезда. Они ещё немного поболтали, перекинулись парой слов. Лу Юньхуа первой встала и пошла ставить кашу для Юй-ши, нужно было успеть сварить и всё прибрать к тому моменту, как придёт время ужина для старшей. Как и прежде, посуду после еды мыл Чжо И. Хулэй всё ещё бегал где-то по горам, эти дни он почти не появлялся дома, Лу Юньхуа уже начала подумывать, не сбежал ли он просто от Бай Сюня, которому, возможно, вовсе не рад. Сама же она собиралась заглянуть к Юй-ши поговорить о пошиве новой одежды, а детей и Бай Сюня оставила во дворе, пусть играют на свежем воздухе. — Дядя Бай, а вы что хотите поиграть? — спросил Жуньян, терпеливо крутя кубик Рубика, ведь сейчас была его очередь. По идее, это Бай Сюнь был во дворе присматривать за детьми, но с такой формулировкой, как у А-Гэна, выглядело скорее так, будто это дети развлекают взрослого. Бай Сюнь, впрочем, ничуть не обиделся, наоборот, только повеселился. Он за последние дни и правда ещё не успел хорошенько разглядеть все их игрушки, а интерес у него к ним был, особенно к тем, что кроме Чаншэна. Так что сейчас был отличный повод наверстать упущенное. — Я бы хотел посмотреть на деревянную тележку Юнь Яня, — сказал он с улыбкой. — Тележку? — А-Гэн тут же повернулся к Юнь Яню. Всё-таки вещь принадлежала его младшему брату, и решать, показывать её или нет, должен был сам хозяин. Юнь Янь оказался щедрым. Он никогда не возражал, когда его братья хотели поиграть с его тележкой, и, разумеется, не собирался отказывать в этом дяде Бай Сюню, к которому относился с явной симпатией. Но всё же он с серьёзностью, почти взрослой, заранее предупредил: — Дядя, я очень люблю эту тележку. Это подарок от мамы. Дядя может посмотреть, но сидеть на ней нельзя, вы слишком высокий и большой, вдруг сядете, и она сломается. Бай Сюнь не смог сдержать смеха, услышав такую детскую прямоту. Он развёл руками: — Маленький А-Янь, да даже если бы я очень захотел, я бы в неё всё равно не влез! Юнь Янь, немного подумав, согласился, действительно, дядя Бай такой высокий, в тележку точно не влезет. Он сразу успокоился и с доверчивостью ребёнка подвёл свою деревянную тележку прямо к ногам Бай Сюня, позволив рассматривать сколько душе угодно. А тем временем Лу Юньхуа была в комнате с Юй-ши, они вдвоём обсуждали ткани и фасоны будущей одежды. Лу Юньхуа ещё ни разу не была в нынешнем уездном магазине тканей и толком не представляла, что там можно найти. А вот Юй-ши раньше частенько туда ходила: именно она отвозила в город сплетённые Лу Юньхуа шнурки, чтобы продать, так что, хоть и не могла себе позволить покупать дорогие ткани, насмотрелась на ассортимент немало и кое-что уже понимала. — Мам, как тебе вот эти цвета? — спросила Лу Юньхуа, перебирая в голове, а заодно на пальцах перечисляя целый список оттенков, что только что назвала Юй-ши, все те, что особенно приглянулись. В те времена ассортимент тканей менялся медленно, особенно в далёких от столицы уездных городах. В отличие от столичной моды, где «сегодня модно одно, а завтра другое», в этих краях одно и то же держалось на прилавках годами. Поэтому всё, что когда-то видела Юй-ши, почти наверняка всё ещё было в продаже. Юй-ши, глядя на дочь, с мягкой улыбкой кивнула: — Все хорошие. Смотри, что тебе по душе, то и бери. Если бы на месте Юй-ши была какая-нибудь другая мать, она наверняка упрекнула бы дочь за намерение скупить столько тканей на одежду. Но Юй-ши была не такой. Во-первых, она с самого начала была снисходительна к Лу Юньхуа и почти ни в чём её не ограничивала. Во-вторых, у Юньхуа теперь был свой небольшой бизнес, расходов она делала немного, всё её время крутилось вокруг еды и домашнего хозяйства, и как мать, Юй-ши только радовалась бы, если бы дочь чаще баловала себя красивой одеждой. А ещё... после долгой болезни её мировоззрение сильно изменилось. Она многое стала воспринимать проще, спокойнее. Её единственное заветное желание выдать дочь замуж уже исполнилось, а значит теперь всё, чего бы ни захотела Юньхуа, она будет только поддерживать. — Ах, мамочка, ты у меня самая лучшая! — Лу Юньхуа в порыве нежности прижалась к руке матери, как избалованный ребёнок, и лукаво спросила: — А давай я тебе сошью пару новых покрывал для одеял? Только ты скажи, какие тебе нравятся? В те времена никаких пододеяльников не было. Одеяла шили цельными: брали большой лоскут ткани на лицевую сторону, подкладку внутрь, прошивали по краям и готово. Менять и стирать их часто не получалось, всё это было непросто. А Юньхуа как раз и хотела заказать несколько новых красивых покрывал, ведь Юй-ши часто лежала, а значит, приятно было бы иметь возможность время от времени сменить постельное. Юй-ши, услышав это, действительно задумалась и ответила очень серьёзно: — Хочу голубое покрывало. Светлое, спокойное. Всё-таки весна на дворе, хочется чего-то лёгкого. А тёмные цвета гнетут. — Тогда и бледно-зелёное сшить надо, — с готовностью подхватила Лу Юньхуа. — И лимонно-жёлтое, оно, кажется, тоже очень мило смотрится… А ещё… Пока мать с дочерью тихо беседовали, погружённые в уютную атмосферу, на улице вдруг раздался плач, от которого Лу Юньхуа вздрогнула - ведь это же голос Юнь Яня! Юнь Янь был не из тех детей, что легко расплачутся. Никогда прежде он не плакал вот так навзрыд, отчаянно. Да ведь и находился он сейчас с Бай Сюнем, тот должен был присматривать за ребятами… Что могло случиться, чтобы довести ребёнка до такого состояния? — Скорее иди, посмотри, что там с А-Янем! — Юй-ши тоже услышала плач и встревоженно поторопила дочь. Лу Юньхуа лишь коротко ответила и поспешила наружу. Прямо на выходе она столкнулась с Чжо И, который только что вышел из кухни, всё ещё отряхивая руки от воды. Их взгляды встретились, и без лишних слов они оба ускорили шаг и направились во двор. То, что они увидели, заставило сердце Лу Юньхуа сжаться: Бай Сюнь стоял на коленях, повернувшись к ним спиной, и даже с такого ракурса было видно, что он совершенно растерян. Вокруг столпились А-Гэн и Жунъян, обеспокоенные и напряжённые. Но из-за общей сутолоки и позиций детей было непонятно, что именно произошло. Лу Юньхуа больше всего боялась, что Юнь Янь мог пораниться. С замиранием сердца она бросилась вперёд, присела рядом, обняла его. Малыш тут же уткнулся лицом ей в плечо, продолжая всхлипывать. Но при этом выглядел вполне бодро - глаза ясные, дыхание ровное, и явных травм не наблюдалось. С облегчением выдохнув, Лу Юньхуа, всё ещё держа сына в объятиях, мягко, с нежностью спросила: — А-Янь, что случилось, почему ты плачешь, а? — У-у-у… у-у-у… те… тележка! — сквозь рыдания выдавил Юнь Янь. Лу Юньхуа сначала не поняла, что он говорит, и обратилась с вопросом к самому старшему из детей, А-Гэну. — Дядя Бай… он просто хотел посмотреть тележку А-Яня, — виновато сказал тот, опустив взгляд, — но потом… как-то так вышло, что у тележки вот эта штука сломалась… В глазах А-Гэна читалась явная вина он ощущал, что недосмотрел за младшим братом. Он даже прикусил губу, пытаясь сдержать досаду на себя. Лу Юньхуа посмотрела в сторону и действительно увидела ту самую деревянную машинку. А приглядевшись внимательнее, заметила, что цепь, обвивавшая ось колеса, лопнула. Отец, мастер Лу, раньше уже предупреждал её, такие деревянные цепи всё же хрупкие, не в пример металлическим. Но починить несложно, достаточно занести игрушку в мастерскую. Она мягким взглядом попыталась подбодрить А-Гэна, чтобы тот не казнил себя, затем ласково похлопала Юнь Яня по дрожащей спине, и терпеливо переспросила: — А-Янь, ты так расстроился из-за цепи на тележке, да? Мальчик не стал говорить, только уткнулся лбом ей в плечо и молча кивнул. Он и сам не ожидал, что всё обернётся так. Он ведь ясно сказал дяде Баю, что можно только посмотреть, но не садиться. А дядя и правда не делал ничего плохого, только случайно задел… Юнь Янь даже успел разозлиться, но, увидев, как растерянно и с раскаянием тот смотрел на сломанную игрушку, как совсем не по-взрослому ощутимо приуныл… вся обида тут же куда-то испарилась. Но тележка всё-таки сломалась. И теперь Юнь Янь испытывал то самое сложное, щемящее чувство, когда любимая вещь испорчена, а злиться вроде и не на кого - и обидно, и непонятно, на кого сердиться. Чжо И стоял среди детей, обняв за плечи Жуньяна и А-Гэна, молча их утешая. Эти двое были слишком уж чуткими и ответственными, хотя вся ситуация с поломкой никак не была их виной, они оба явно чувствовали себя виноватыми. Будто если бы вовремя остановили Бай Сюня, ничего бы не случилось. Он перевёл взгляд на самого Бай Сюня. На лице у того не было ярких эмоций, даже наоборот, выражение будто бы отстранённое. В пальцах быстрее, чем обычно непрерывно вращались два маленьких шарика. Кто-то мог бы подумать, что он просто раздражён или скучает, но Чжо И знал: это признак сильного волнения, которое тот не умеет показать иначе. Что до Чаншэна, он был ещё слишком мал, чтобы разбираться в чувствах. Он просто стоял рядом с Юнь Янем, заглядывая в его заплаканное лицо, явно пытаясь как-то его утешить по-детски. — Эта цепь на тележке, А-Янь, она ведь деревянная, — мягко заговорила Лу Юньхуа, продолжая нежно похлопывать Юнь Яня по спине. Она и Чаншэна приобняла, усадив его рядом. — А дерево хрупкое. Сломать такую цепочку легко. Но ничего страшного, мы просто отнесём тележку дедушке-плотнику, и он её снова починит, хорошо? Она терпеливо продолжала объяснять: — Когда тележку сделали, дедушка сразу сказал мне, что эта часть у неё самая уязвимая. А я вот забыла тебе тогда сказать, это моя вина. Видишь, А-Янь, цепь - самая важная часть у тележки, и именно она испытывает самую большую нагрузку. А сделана она из дерева, поэтому, если долго играть, она рано или поздно всё равно сломается. Дядя Бай ведь не специально… просто так совпало, что именно в тот момент, когда он захотел посмотреть, цепь и не выдержала. После слов Лу Юньхуа Юнь Янь лишь спустя какое-то время медленно поднял голову и с надеждой переспросил: — Мама, правда... правда её можно починить? — Правда, — уверенно кивнула Лу Юньхуа, затем добавила: — И раз уж машинка сломалась у дяди Бая в руках, пусть теперь он отведёт тебя к дедушке-плотнику и поможет починить, ладно? У дедушки наверняка есть запасные цепи. Она бросила взгляд на Бай Сюня - тот был полон чувства вины и, конечно, не стал ни отнекиваться, ни медлить. — Без проблем, без проблем, — сразу закивал он, — пойдём сейчас же. Юнь Янь, всё ещё смущённый, выскользнул из маминых объятий. Он не смел прямо посмотреть на Бай Сюня. Только теперь, после маминых слов, он понял, что цепь действительно могла сломаться и сама по себе, и дядя Бай вовсе не виноват. В груди появилось лёгкое чувство стыда, он ведь уже успел обидеться на дядю, а выходит, зря. — А-Янь, не сердись на меня, ладно? — сказал Бай Сюнь, не разбираясь в детских тонкостях и решив, что Юнь Янь всё ещё сердится. Он прижал мальчика к себе и мягко заговорил: — Я больше не буду трогать твою тележку, хорошо? Не зная, как объяснить свои настоящие чувства, Юнь Янь просто обнял Бай Сюня за шею и тихонько прижался к нему щекой - это и стало его ответом. Получив прощение, Бай Сюнь заметно расслабился, даже брови разгладились. Он повернулся к Лу Юньхуа и спросил с лёгкой улыбкой: — Невестка, тогда скажи мне, пожалуйста, где живёт этот дедушка-плотник? Лу Юньхуа объяснила, как пройти, а затем, заметив, что все дети собрались идти вместе, не раздумывая, передала ему на руки и Чаншэна. Она знала, что у Бай Сюня сила немалая, так что понести двоих малышей не проблема. Она весело добавила: — А-Сюнь, бери всех ребят и ступай, а я пока подготовлю кое-что, мне нужно, чтобы дядюшка Му кое-что сделал. Передашь ему рисунки. Сказав это, она быстро вернулась в дом и, взяв со стола стопку берестяных листов, вручила их Юнь Яню, который сидел у Бай Сюня на руке, поскольку сам он взять не мог. На этих листах были новые чертежи игрушек. Лу Юньхуа подумала, что у детей всё же маловато развлечений, всё по очереди да по кругу с одним-единственным кубиком, поэтому, как только выдалось немного свободного времени, она нарисовала ещё несколько игрушек: головоломку «девять колец», танграм и даже пару летающих дисков для Хулэя, чтобы дети могли играть с собакой. Бай Сюнь с целой гурьбой детворы отправился в сторону деревни, а Чжо И остался рядом с Лу Юньхуа. Вместе они смотрели, как те удаляются. Чжо И обернулся к ней и с лёгкой улыбкой, всё так же низким и приятным голосом, сказал: — Хорошо, что всё обошлось. Юньхуа, сходи скажи об этом матушке, чтобы не переживала. А я пока пойду, на кухне ещё не всё убрано. — Ладно, — Лу Юньхуа с улыбкой кивнула. Чжо И мог и не говорить, она и так собиралась сразу же зайти к матери и сообщить, что с Юнь Янем всё в порядке. Хотя снаружи Чжо И выглядел спокойным, на самом деле, как и она, он только сейчас почувствовал облегчение. Видно было, что быть родителем в чём-то всегда одинаково: сердце сжимается каждый раз, как с детьми что-то случается. Вернувшись в комнату, Лу Юньхуа рассказала Юй-ши, что произошло. Та с облегчением выдохнула: — Вот и хорошо, вот и ладно. Я уж боялась, что А-Янь где-то упал, ударился. Этот мальчишка вечно как вихрь носится, ну как тут не волноваться? Затем, чуть усмехнувшись, добавила: — Не знаю уж, какой сегодня день такой... С утра Чаншэн поплакал, теперь вот Юнь Янь поплакал. Гляди, не приди ли вечером сообщать, что и А-Гэн с Жунъяном расплакались! — И правда, — засмеялась Лу Юньхуа, вспоминая суматошное утро. В их доме дети в целом не были особенно плаксивыми, но сегодня уж как-то особенно «все по очереди», словно сговорились. Когда дети ушли из дома, и в нём стихли их голоса, Лу Юньхуа не ощутила никакого дискомфорта. Всё же даже такой сдержанный и спокойный ребёнок, как А-Гэн, когда играет с младшими братьями, неизбежно начинает громко перекликаться с ними. Обычно в доме носилось целых четыре непрерывно чирикающих «воробушка», и хоть это и радовало, временами от этого голова шла кругом. А теперь тихо и спокойно, в сравнении с обычным шумом просто блаженство. Лу Юньхуа наслаждалась этой тишиной, стоя у разделочной доски и замешивая тесто. Обед у них выдался сытным и насыщенным, поэтому на ужин она решила приготовить что-то полегче - небольшие вонтоны. В числе сушёных продуктов, что принёс Бай Сюнь, как раз оказались морская капуста и креветки. Немного морской капусты и креветок пойдут на бульон, а в начинку она добавит измельчённую пастушью сумку вперемешку со свининой. Прекрасный лёгкий ужин. В обед блюда были маслянистыми и насыщенными, теперь же хотелось чего-то освежающего. Чжо И молча приводил в порядок кухонную утварь на другой стороне от неё. Они не разговаривали, но в этой тишине не было ни капли неловкости. Снаружи стояла чудесная погода, солнечно, по-весеннему тепло. На деревьях во дворе молодая листва уже незаметно успела покрыть ветви, а когда дул ветер, кроны шелестели, будто шептались между собой. С кухни доносился негромкий звон посуды и плеск воды, всё это звучало чисто, мелодично. Тесто под руками Юньхуа шуршало по деревянной доске, когда она тянула его в одну сторону, и этот ритмичный звук перемешивался с бульканьем закипающей в глиняном горшке рисовой каши. В этой тишине ощущалась мягкая, тёплая атмосфера домашнего уюта. — А-Чжо, давай потом вывезем маму на солнышко, заодно зайдём к соседям, предупредим, чтобы завтра приходили на обед. Хорошо? — Хорошо. — А потом сходишь со мной в уездный город? Я хочу пошить всем одежды, и для мамы сделать пару красивых покрывал. — Сперва себе несколько сшей. — Угу-угу! — с готовностью и беззаботной радостью откликнулась Лу Юньхуа.