Сейчас, хоть и появилось два железных котла, пользоваться можно было только одной печью во дворе, так что и порядок приготовления блюд требовал определённой последовательности. Сначала шли кисло-острые свиные ножки: очищенные после опаливания и тщательно вымытые, они уже были нарублены Чжо И на небольшие кусочки по указанию Лу Юньхуа и сложены в большой таз. Для этого блюда свиные ножки нужно было сперва отварить в специях, но этот способ отличался от традиционного тушения мяса в соевом соусе: нельзя было использовать густую, насыщенную заливку, как при приготовлении лувэй, ведь главная изюминка заключалась в «кисло-остром» вкусе, и нужно было лишь слегка придать ножкам аромат, предварительно пропитав их лёгким бульоном. Поэтому Лу Юньхуа сначала ошпарила ножки с имбирём и чесноком, чтобы убрать запах, затем добавила совсем немного ароматной заливки, разбавленной водой, и поставила тушиться. К тому же, в кисло-острых ножках не требовалась излишняя мягкость: если мясо начинало распадаться при прикосновении палочками, оно теряло свою прелесть. Здесь достаточно было слегка проварить ножки, а потом оставить их настаиваться в отваре для впитывания вкуса.
Следом шла тушёная свинина в соевом соусе, это было первое мясное блюдо, для которого требовался железный котёл. Лу Юньхуа поставила на стол таз, доверху наполненный мясом, взгромоздившимся целой «горкой»: раз уж готовили для себя, она не поскупилась и нарезала целую гору мяса, всё исключительно красивое, ровное, с идеальными прослойками жирного и постного.
— Невестка, это ты что такое собираешься готовить? — с интересом спросил Бай Сюнь, перебирая в руках дикорастущую зелень.
Чжо И, присев на корточки, разжигал огонь и спросил Лу Юньхуа:
— Юньхуа, нужен сильный огонь или слабый?
Лу Юньхуа сперва обратилась к Чжо И:
— Сначала на слабом, — а затем с гордостью ответила Бай Сюню: — Это будет «хуншао жоу» — тушёная свинина в соевом соусе, я выбрала только лучшее мясо, сплошь отборная у-хуа!
— У-хуа? — одновременно переспросили Бай Сюнь и Чжо И, глядя в таз, где куски мяса аккуратно чередовались слоями жира и мякоти, действительно составляя ровные пять слоёв. Название у-хуа, то есть «пятиь слоев», вполне оправдывало себя.
Бай Сюню всё это показалось забавным, свинину он пробовал всего несколько раз, но вот с таким названием сталкивался впервые.
— А ты, А-Чжо, знал, что это так называется? — с усмешкой спросил он у Чжо И, а потом с восхищением обратился к Лу Юньхуа: — Невестка, я, сколько ни ел свинину, никогда таких красивых «у-хуа», как у тебя в тазу, не видел.
Чжо И, не особенно интересующийся едой, понятия не имел, что за у-хуа такое, и покачал головой в ответ Бай Сюню. Он стоял на одном колене, подкладывая дрова и поддерживая огонь для Лу Юньхуа.
Пока масло в котле набирало нужную температуру, Лу Юньхуа, выжидая, случайно задержала взгляд на Чжо И: тот стоял на одном колене, опираясь рукой на согнутое колено, в его тёмных глазах играли отблески пламени, а чёрные волосы были аккуратно собраны в деревянный обруч, лишь несколько непослушных прядей у лба мягко колыхались от движения воздуха.
Наверное… ему бы тоже пошёл высокий хвост?
Почему-то, возможно, из-за этого слегка эффектного движения Чжо И, хотя на нём и была всего лишь синяя тренировочная одежда, а перед ним был не равный по силе противник, а обычная печка, Лу Юньхуа вдруг вспомнила героев из старых фильмов и сериалов: тех одиноких странников, что скитаются по миру…
Бамбуковая роща, чёрная одежда, меч за спиной, высокий конский хвост, который при каждом движении плавно колышется на ветру…
Вроде бы даже очень красиво?
Она мысленно начала примерять образы из воспоминаний на Чжо И… Это ведь её муж, значит, переодеть его в мыслях вполне уместно, верно?
А ещё дети… Сейчас они ещё совсем маленькие, и если не нарядить их сейчас в миленькие детские костюмчики с хвостиками и ушками, потом ведь уже будет поздно. Каждый человек имеет только одно детство, и если не примерить такие забавные наряды хотя бы раз, разве не будет жалко?
А для мамы… для мамы можно повесить новый балдахин над кроватью, ещё и пододеяльник поменять. Всё-таки новое постельное бельё это словно новое ощущение: когда постель обновляется, и на душе как-то сразу легче становится.
Очевидно, Чжо И просто случайно выбрал удобную позу на корточках, но он совершенно не понимал, почему Лу Юньхуа вдруг нахмурилась и задумалась. Он взглянул в котёл - масло уже достаточно разогрелось, и, вспомнив, что Юньхуа говорила о том, что сначала мясо нужно «обжарить», а для этого температура масла не должна быть слишком высокой, поспешил напомнить:
— Юньхуа, Юньхуа… котёл уже горячий.
— Ох-ох! — Лу Юньхуа очнулась от своих размышлений. Никто не знал, что буквально только что она для себя решила - завтра обязательно съездит в уездный город и посмотрит, нельзя ли там заказать ткани или пошив одежды.
В числе приданого у неё было несколько больших шкафов, заказанных заранее по её эскизам: она терпеть не могла перебирать сложенные стопками вещи и каждый раз вытаскивать нужное, поэтому ещё тогда настояла на том, чтобы шкафы были с деревянными плечиками для удобства. В это время шкафы, как мебель, вообще ещё не были в обиходе, люди в основном хранили одежду в сундуках и ящиках, доставать вещи оттуда было морокой. Так что появление шкафа казалось совершенно логичным. За работу плотник Лу не взял с неё ни медяка, наоборот, ещё и пообещал, что с каждой продажи шкафа будет отдавать Лу Юньхуа долю.
Разумеется, Лу Юньхуа денег не взяла. На её свадьбу плотник Лу в подарок смастерил ей несколько дополнительных шкафчиков и прикроватных столиков, в доме теперь было по одному на каждого, вполне достаточно.
Когда она разбирала шкаф, то обнаружила, что у Чжо И одежды по-настоящему мало: кроме той самой тёмной тренировочной формы, что она уже видела, было всего несколько простых, сменных рубах. В то время синий краситель считался самым доступным и дешёвым, так что вся одежда Чжо И была именно синей.
Какая пустая трата!
Лу Юньхуа с глубоким вздохом вновь взглянула на своего А-Чжо - бедного, но красивого, одинокого мужчину с детьми на руках, и, вспомнив о своём плотно набитом сундуке с золотом, внезапно ощутила некую странную, трудноописуемую эмоцию...
А Чжо И, бедный, красивый, заботливый отец-одиночка, о своём очаровании и не подозревал. Он с полной сосредоточенностью смотрел на огонь в печи, совершенно не догадываясь, какие вихри пронеслись в голове его жены.
Отбросив посторонние мысли, Лу Юньхуа переключилась на готовку. При приготовлении хуншао жоу вовсе не обязательно предварительно ошпаривать мясо. Поросёнок, которого они сейчас ели, был ещё молодым, и в мясе почти не ощущалось характерного резкого запаха, так что без предварительной обработки вполне можно было обойтись. Чтобы в готовом блюде не чувствовалась излишняя жирность, можно сначала вытопить лишний жир из мяса, а уж потом добавлять карамельный соус, именно этим Лу Юньхуа и занялась: на очереди был этап обжарки.
Когда мясо опустилось в котёл, вверх сразу же взвилась сизая дымка. Бай Сюнь, сидевший за столом, невольно отклонился назад, будто в памяти у него всплыла вчерашняя сцена, когда его нещадно проняло от дыма, и он чуть не закашлялся.
Свежее, ничем не приправленное мясо, только что брошенное в горячее масло, источало специфический, далеко не аппетитный запах. В воздухе по двору разошёлся тяжёлый, едкий аромат жира, и хотя лицо Бай Сюня оставалось невозмутимым, внутри у него понемногу росла тревога, а вдруг хуншао жоу получится невкусным? Что тогда делать?
Бай Сюнь подумал, что сегодняшнее угощение Лу Юньхуа готовила в знак благодарности, и как ни крути, съесть надо будет прилично… Ну и ладно, решил он про себя, если вдруг окажется невкусно, потерпит, зажмёт нос и всё равно съест. Тем более завтра обещают устроить убойную пирушку, а после неё как раз и повод попрощаться и уехать.
Сделав такой мысленный выбор, Бай Сюнь заметно расслабился, обернулся и начал заигрывать с Жуньяном:
— Жуньян, как думаешь, это хуншао жоу вкусное будет или не очень?
— …? — Жуньян, услышав такой вопрос, с недоумением посмотрел на него: ведь в этом дворе никто, кроме Бай Сюня, и не подумал бы сомневаться в кулинарном мастерстве Лу Юньхуа. Но, учитывая, что Бай Сюнь только второй раз ест у них, Жуньян всё же терпеливо ответил:
— Конечно вкусное!
Его твёрдый, уверенный тон рассмешил Бай Сюня, действительно, глупость он сморозил. Дети в доме души не чаяли в Лу Юньхуа, а Жуньян и вовсе был её родным братом, какой ещё ответ можно было ожидать, кроме как «вкусное»?
— Дядя Бай ничего не понимает! — вмешался Юнь Янь, отложив в сторону перебранный пучок чеснока. Из всех детей он лучше других чувствовал эмоции окружающих и сразу уловил, что в голосе Бай Сюня звучала не только шутка. Уже не злился, но сомневался точно. Малыш с хитрым видом посмотрел на него, выдав осмысленную, по-взрослому проницательную улыбку.
Жуньян хоть и не уловил скрытого смысла в словах Бай Сюня, но вот то, что в реплике Юнь Яня что-то таилось, понял сразу. Он с подозрением посмотрел на Бай Сюня: какими бы ни стали их отношения сейчас, если тот по-прежнему смотрит на его сестру свысока… тогда уж извините.
А Бай Сюнь, поддавшись на тонкий укол со стороны маленького, но смекалистого Юнь Яня, и заметив, как изменилось выражение лица у Жуньяна, почувствовал, что если сейчас ничего не скажет, то всё доверие, которое между ними только-только начало налаживаться, тут же рухнет.
— Я и не говорил, что твоя сестра готовит невкусно! — выкрутился он, как умел, ловко уводя разговор в сторону: — Просто я сам раньше свинину не ел, вот и не уверен, чего ждать!
Юнь Янь болтал ногами и, заметив мимолётный «молящий» взгляд Бай Сюня, больше не стал его поддевать. Не потому, что вдруг проникся сочувствием, а потому что хитро и со злым весельем ждал, как тот, как и вчера, сначала начнёт воротить нос от странного на вид блюда, а потом, попробовав, влюбится во вкус и съест сразу пять чашек подряд!
Жуньян, тем временем, с самым серьёзным видом продолжал вглядываться в Бай Сюня. Тот не отвёл взгляда, лицо у него было спокойное, искреннее. В итоге, как ни был он ещё юн, но, поверив, Жуньян всё же смягчился и даже с усердной серьёзностью принялся утешать его:
— Я тоже раньше не ел свинину. Но если это готовит сестра, значит, обязательно будет вкусно!
Бай Сюнь лишь улыбнулся, промолчал, а потом, чтобы перевести тему, поднял дикорастущую зелень:
— Жуньян, смотри, вот это надо оборвать или оставить?
Пока они снова погрузились в разговор, Лу Юньхуа закончила обжарку мяса. Она покрыла куски блестящей карамельной глазурью, после чего добавила пряности - корицу, бадьян, лавровый лист, красный дрожжевой порошок для цвета и ароматные приправы. Чжо И помог ей аккуратно переложить всё из котла в большой керамический горшок и поставил его на огонь томиться.
— Хуншао жоу нужно готовить долго, только тогда оно становится по-настоящему вкусным! — сказала Лу Юньхуа, вытерев руки, запрокинула голову и с увлечением объясняла Чжо И: — Главное, это медленный огонь. Чтобы жир с сальных прослоек весь вытопился, постное мясо впитало аромат бульона и стало мягким, но не жёстким, а кожица — тёмно-янтарной, мягкой, нежной, но не жирной. Вот тогда правильно приготовлено!
— Угу, — с улыбкой кивнул Чжо И, глядя на неё. Он не знал, какой вкус у этого её хуншао жоу, но, видя, как ярко она говорит об этом, как сияют её глаза, ему и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.
Лу Юньхуа встретилась с ним взглядом, и, заметив лёгкую улыбку в его глазах, вдруг осеклась. Неизвестно почему, но слова, которые ещё секунду назад так легко слетали с губ, теперь словно застряли в горле. Вместо них появилось странное… и смущающее чувство, которое никак не получалось унять.
— Я пойду варить рис! — бросила Лу Юньхуа и почти бегом выскочила из кухни, даже не подняв головы. В последнее время с ней такое случалось редко, но сейчас почему-то щеки мгновенно вспыхнули, и по лицу пошло тепло. Вроде ведь ничего такого не произошло, а из-за этой странной, ни с того ни с сего навалившейся атмосферы, ей стало так неловко, что если бы она осталась там ещё хоть на миг, Чжо И обязательно увидел бы, как она залилась краской. Это же… ужасно неловко!
Лучше уж отступить, это как бы отступление ради победы!
Сказав и тут же испарившись, она оставила за собой только сбивчивый шлейф слов и Чжо И, чьё радостное выражение постепенно сменилось на растерянное.
Чжо И: …Что произошло?.. Эх, ладно, пойду, пожалуй, помою котёл.
А тем временем Лу Юньхуа с большой миской направилась в кладовую набирать рис. Холодный воздух внутри быстро охладил её раскрасневшиеся щеки, и она потихоньку пришла в себя. Взглянув на горку в миске, она невольно улыбнулась: зёрна как отборный жемчуг, ровные, упругие, с приятным, свежим ароматом. Определённо, это был рис высшего сорта.
Но… рис, конечно, вкусный, только он не такой сытный, как маньтоу. Стоило вспомнить, как два «пожирателя» в доме управляются с булочками, сразу захотелось подстраховаться. Лу Юньхуа не поленилась, отмерила ещё пару чашек сверху, и только когда рис в миске возвышался маленьким «холмиком», остановилась.
— Даже если останется — ничего страшного. Завтра сделаю жареный рис с яйцом, — пробормотала она, глядя на сияющие зёрна. Может, и не съедят всё за раз, но в такую погоду рис не скисает быстро. А уж жареный рис с яйцом из вчерашнего риса - это просто праздник вкуса.
Лу Юньхуа достала бамбуковую паровую корзину, выстелила дно дышащей тканью, чтобы рис не просыпался через щели, а затем выложила замоченный рис, разровняла, как если бы готовила баоцзы, и установила корзину поверх керамического горшка на огне, поставив всё на пар.
Теперь в доме задействованы были все три свободных керамических горшка: свиные ножки, отваренные ещё во время ошпаривания, за время томления стали уже достаточно мягкими. Лу Юньхуа сняла их с огня и отставила в сторону, пусть продолжают пропитываться вкусом, а освободившееся место на печи как раз подошло для варки риса.
Раньше её бабушка всегда готовила рис на пару: ставила решётку в котёл, сверху миску с промытым рисом, накрывала крышкой и томила на пару. Лу Юньхуа только когда выросла и сама начала готовить, узнала, что рис можно не только парить, но и варить. В большом чугунном котле, если влить в него нужное количество воды и варить как кашу, рис получается рассыпчатый, главное, правильно отмерить воду и время от времени помешивать, чтобы не осталось сырых зёрен. А ещё можно специально контролировать огонь, чтобы добиться поджаристой корочки на дне или, наоборот, её избежать, если не хочется.
Но сейчас железный котёл был нужен для жарки, поэтому проще всего было приготовить рис отдельно. Когда всё будет готово - и рис, и хуншао жоу, останется только быстро обжарить замаринованные свиные ножки и немного их протушить. А в завершение поджарить яйца с одуванчиком.
Вымыв руки, Лу Юньхуа села за стол и, увидев, как дети уже начали убирать зелень, с улыбкой спросила:
— Так быстро уже всё перебрали?
— Угу-угу, — закивал Юнь Янь, подвигая к ней аккуратно перебранную корзинку с люэрцзю, который он с Жуньяном только что закончил чистить. А-Гэн, следом за ним, подкатил полную корзину пастушьей сумки.
Лу Юньхуа приподняла зелень - действительно, всё было перебрано чисто и аккуратно, только ополосни, и можно готовить. Она не сдержала улыбку и с радостью принялась перебирать всех по именам, один за другим, искренне хваля:
— Вы просто молодцы! Посмотрите только, каждая травинка чистая, аккуратная… Сегодня особенно надо сказать спасибо А-Гэну за то, что собрал пастушью сумку, Юнь Яню за дипицай, Жуньяну - за люэрцзю… А Чаншэн у нас дома помогал бабушке…
Дети, услышав похвалу, сияли: кто-то весело раскачивался из стороны в сторону с широкой улыбкой, кто-то смущённо опускал голову и тихо посмеивался в кулачок. А когда Лу Юньхуа закончила с ребятами, её взгляд на мгновение задержался на Чжо И, который с доброй улыбкой помогал Бай Сюню дочищать траву. Она невольно приподняла уголки губ, перевела взгляд и добавила:
— А ещё нужно поблагодарить А-Чжо за то, что помог зарезать свинью, аккуратно разделал мясо, потом вернулся и всю дорогу возился с огнём и котлом.
— Пф-ф… кхе-кхе, — Бай Сюнь чуть не поперхнулся собственной слюной от неожиданности, услышав это. Он вначале хмыкнул и с насмешкой глянул на Чжо И, как бы ожидая, что сейчас тот засмущается, а сам он сможет со стороны понаблюдать за забавной сценкой… Но, услышав, как Чжо И отвечает, вдруг сам ощутил лёгкое, не сразу понятное, но отчётливо кисло-сладкое чувство.
Чжо И вначале опешил, положил в сторону зелень, что перебирал, а потом повернулся к Лу Юньхуа и с открытой, светлой улыбкой отвесил поклон:
— И я тоже хочу поблагодарить Юньхуа за то, что водила детей в горы, потом вернулась и весь день не покладая рук готовит для нас еду.
— Спасибо, отец, спасибо, мама! — весело воскликнул Юнь Янь и, подражая Чжо И, с серьёзной миной сложил руки и отвесил формальный поклон.
А-Гэн подхватил Чаншэна, усадил его себе на колени, обнял и, взяв за ручки, помог ему вместе сделать такой же поклон, с улыбкой произнёс:
— Благодарим отца и мать. Сегодня вы так старались!
— Спасибо, сестра, спасибо, зять, — Жуньян с серьёзным видом тоже сложил руки и отвесил поклон, двигаясь почти в точности, как Чжо И.
— …Сегодня все хорошо потрудились. За обедом уж точно надо съесть побольше! — глаза Лу Юньхуа лучились радостью. С улыбкой она с удовольствием приняла каждый поклон, полная счастья и тихой гордости.
Но при этом она не забывала, что за столом сегодня всё же есть гость, и потому повернулась к Бай Сюню:
— А-Сюнь, ты тоже поешь побольше!
Бай Сюнь с натянутой улыбкой слегка склонился в ответ, руки тоже сложил в вежливом жесте, но сам уже не мог разобрать, благодарит ли он за заботу, или просто кивает, соглашаясь с её словами. Только теперь до него окончательно дошло - его давний друг, с которым когда-то делили путь и быт, теперь действительно стал частью чего-то крепкого и тёплого - настоящей семьи.
А он… он всё ещё один. И это теперь ощущалось особенно отчётливо.
Они ещё немного поболтали, потом Лу Юньхуа села рядом с маленьким Чаншэном и помогла ему складывать деревянную башню. Тем временем Чжо И и Бай Сюнь тоже управились вся зелень, самая трудоёмкая в переборке, была наконец дочищена до последнего листика.
За это время Бай Сюнь всё чаще бросал взгляды в сторону кухни. Причём с каждой минутой, по мере того как хуншао жоу томилось всё дольше, его взгляды становились всё более навязчивыми, чуть ли не прилипшими к дверному проёму. Казалось, ещё немного, и он не выдержит: встанет, войдёт на кухню, понюхает, да, может, и утащит кусочек на пробу.
Лу Юньхуа, видя, как затуманился его взгляд, только усмехнулась, взглянула на время и встала:
— Пожалуй, пора жарить ножки. Вы тут играйте.
Она махнула рукой Чжо И, который было поднялся, чтобы помочь, мол, не нужно, сама справлюсь.
Аромат, что долетал до двора, был лишь лёгким намёком, сама же кухня сейчас превратилась в настоящий очаг благоухания. Рис уже был готов, пар с густым рисовым ароматом потихоньку рассеивался в воздухе. Крышка на горшке с хуншао жоу была слегка сдвинута, оттуда доносилось негромкое гулко-булькающее «гул-гул», и казалось, что можно прямо перед глазами представить, как в густом, тягучем соусе, между мягкими кусками мяса, лениво поднимаются пузырьки, сталкиваются между собой и, наконец, с лёгким хлопком лопаются о твёрдую стенку керамического горшка.
— Ммм… — Лу Юньхуа глубоко вдохнула этот одновременно знакомый и такой волнующе-новый аромат, настолько насыщенный, что у неё сразу же началось обильное слюноотделение. Иного объяснения не было, слишком вкусно пахло!
Она взяла палочки, слегка перемешала содержимое керамического горшка, чтобы не подгорело, потом сдержанно выбрала самый маленький кусочек мяса, подула на него, остудила и положила в рот.
— Ммм! — снова не сдержалась она, выдохнув с придыханием. Лу Юньхуа едва не прослезилась, настолько сильно её тронул этот вкус: знакомый, тягучий, мягкий, насыщенный… как будто вдруг вся тяжесть последних дней растаяла в этом одном кусочке тушёного мяса.
Слишком вкусно…
Брат Ван, что разводил свиней, может, и не знал никаких «научных методов», но своим усердием, вниманием и наблюдательностью всё равно сумел вырастить таких поросят, о которых другие могли только мечтать. Молодые, ещё не выросшие свиньи почти не имели характерного запаха. Их кормили зерном и дикой зеленью, а днём выпускали бродить по холмам, где они копались в земле, вдыхая природные запахи и отыскивая корешки, какие им нравились.
И теперь всё это чувствовалось в этом тушёном мясе.
Постная часть в пятислойном мясе абсолютно не была жёсткой или сухой. Благодаря длительному томлению на медленном огне она становилась настолько нежной, что при лёгком нажатии языком распадалась на тончайшие волокна, каждая из которых была напитана ароматом густого соуса, обволакивающего мясо.
Жирная прослойка тоже совершенно не ощущалась жирной: жир, который появился у поросёнка естественным, здоровым образом, в процессе жарки и долгого тушения полностью растопился, избавившись от всякой навязчивой маслянистости. Он весь ушёл в бульон, и именно благодаря ему тот, хотя и был приготовлен всего на нескольких специях, стал густым, насыщенным, с глубоким ароматом, способным проникнуть в самую душу.
А жирок, оставшийся на мясе, вместе с кожицей, во рту превращался в мягчайшую, кремовую, буквально тающую текстуру, напоминающую свиное сало лучшего качества… Только вот…
Аромат! Просто невыносимо вкусно!
И вся суть пятислойки именно в этом - есть её надо вместе, в каждом кусочке одновременно присутствует и жирное, и постное. Такой баланс идеален: ни жёсткости, ни жирности. Один укус, и во рту полное гармоничное сочетание мягкости и упругости, сочности и насыщенности. Просто волшебство!
Кто-то любит тушёное мясо, где семь частей жирного и только три постного. Кто-то наоборот: постного больше, а жирного лишь намёк. А вот Лу Юньхуа приверженец золотой середины, настоящий гурман баланса. Её идеал - это пять на пять: половина жирного, половина постного. Так и не вяжет зубы, и не липнет к нёбу, и вкус раскрывается во всей полноте. А как раз сегодняшняя партия мяса как по заказу: в точности пять на пять, прямо её любимое сочетание.
— А-а-а… нельзя больше! Всё, нельзя! — пробормотала Лу Юньхуа, положив в рот ещё один тёмно-янтарный, блестящий кусочек хуншао жоу. Почти в панике от собственной слабости, она с усилием воли закрыла крышку на горшке. Иначе… ну никак. Не накроет и точно съест ещё.
Хотя Лу Юньхуа всегда с улыбкой подшучивала, что быть главным поваром в доме - это значит иметь священное право пробовать всё первым и выбирать самые вкусные куски, сейчас она с ужасом осознавала: если не остановится, то легко может съесть полгоршка тушёного мяса и безо всякого риса!
Пытаясь унять разгулявшийся аппетит, всё ещё смакуя послевкусие, она аккуратно выловила из котла свиные ножки, чья шкурка от варки окрасилась в мягкий золотисто-жёлтый оттенок.
Во дворе Чжо И уже успел разжечь огонь, и когда Лу Юньхуа вышла с тазом, она сразу же отправила в котёл подготовленные овощи, обжарила их несколько раз, чтобы выпустить аромат, а затем добавила свиные ножки и снова поставила тушиться. С уксусом нужно быть осторожной: его резкость должна выпариться, а вот приятная кислинка остаться, и этот момент нужно поймать точно.
Вообще, если говорить строго, традиционный кисло-острый свиной ножки нужно готовить с мелким жёлтым перцем (сяо мицзяо), зелёным перцем и маринованным острым перцем (паоцзяо). Но у Лу Юньхуа под рукой сейчас не было ни того, ни другого. В итоге она решила использовать сушёные перцы, а кислоту задать уксусом - другой подход, но тоже достойный.
Вообще, отваренные в специях ножки можно готовить и другим способом, например, обжарить. Кладут их на раскалённую сковороду с чесноком, горстью сушёного острого перца и сычуаньским перцем, быстро обжаривают и получают яркое, насыщенное блюдо с огненно-пряным вкусом. Но учитывая, что Бай Сюнь не привык к острому и вообще скорее предпочитает более нейтральные вкусы, Лу Юньхуа выбрала более мягкий и приемлемый для него вариант, а именно кисло-острый.
Хотя говорить о настоящей дружбе было пока рано, Бай Сюнь всё же, благодаря своему типичному «размашистому стилю», а точнее, тому самому щедрому жесту с золотыми слитками, быстро взобрался на самую верхнюю ступень в иерархии главного повара, и теперь при приготовлении любого блюда его вкус обязательно принимался во внимание.
Когда Бай Сюнь уже с трудом мог сдерживать себя, и взгляд его то и дело цеплялся то за вход в кухню, то за стоящий там котёл, кисло-острые свиные ножки наконец были готовы. Лу Юньхуа переложила сочное, блестящее от соуса блюдо в большую миску и обернулась к домочадцам:
— А-Чжо, принеси рис, он в паровой корзине, и мясо тоже прихвати. Дети, берите чашки и тарелки.
Она бросила на Чжо И короткий, но выразительный взгляд и строго добавила:
— Только не вздумай, как в прошлый раз, не положить тряпочку! Под кастрюлю обязательно подстели ткань, я уже положила её рядом.
Чжо И согласно кивнул, безропотно, как всегда. А Бай Сюнь, которому уже давно не терпелось оказаться поближе к источнику всех этих чарующих запахов, тут же соскочил с места и вприпрыжку последовал за ним:
— Я помогу принести еду!
Пока мужчины пошли за едой, Лу Юньхуа быстро домыла железный котёл, разогрела немного масла и пожарила яйцо с одуванчиком - простое, ароматное блюдо. Салат из горькой зелени был ещё проще: она успела заправить его чуть раньше, когда ждала, пока дойдут до готовности свиные ножки.
На столе в маленькой миске оставалось немного яичной смеси - это Лу Юньхуа специально приберегла для Юй-ши. Сегодняшнее угощение для неё было слишком жирным, тут вопрос даже не в том, хочет она есть или нет. После долгого лежания желудок у неё ослаб, и если сейчас накормить её чем-то тяжёлым, с обилием масла и густого соуса, она рисковала потом полночи не сомкнуть глаз. С утра Юй-ши поела немного куриного бульона, а Лу Юньхуа уже решила, что после общего обеда сварит для неё лёгкую рисовую кашу и поджарит маленький омлет. Вот так, потихоньку, понемногу, она собиралась восстановить её желудок, чтобы тот снова мог спокойно принимать жирную пищу.
На столе стояла большая миска с белым рисом, откуда каждому уже положили по полной чашке. В самом центре красовался глиняный горшок с хуншао жоу, от которого ещё шёл пар, а если прислушаться, можно было расслышать мягкое бульканье. Рядом полная миска свиных ножек в кисло-остром соусе, аромат от которых щекотал ноздри. Из лёгких блюд - яйца с одуванчиком и холодная закуска из горькой зелени, освежающая и уравновешивающая жирные мясные вкусы.
Когда все расселись, Лу Юньхуа оглядела накрытый стол, удовлетворённо кивнула, затем взмахнула рукой:
— Все за стол! Ешьте!
Обновлено: 18.01.2026