— Раз уж с поздравлениями покончено... — Бай Сюнь, вращая в пальцах две маленькие нефритовых рыбки, подошёл к воротам. Ветер подхватил подол его одежды, и в этот момент он казался воплощением изящества и лёгкости, ни дать ни взять изысканный красавец, окрылённый собственным лоском и уверенностью.
Он чуть прищурился, лисьи глаза заискрились хитрой усмешкой, и, лукаво улыбнувшись, сделал жест приглашающей руки в сторону за воротами:
— Тогда самое время вручить мой свадебный подарок!
Лу Юньхуа с Чжо И обменялись удивлёнными взглядами. Лу Юньхуа даже слегка опешила - что это за подарок такой, что его ещё и к воротам нести нужно?
Дети тоже позабыли про чистку овощей и весёлые разговоры. Соскочив с табуреток, они вразнобой бросились к воротам посмотреть, что же там за "подарок от дяди Бая".
А Лу Юньхуа уже увидела, как малыши, выбежав за порог, одновременно замерли, словно увидев нечто из ряда вон, и дружно воскликнули:
— Уаааа!
Любопытство вспыхнуло с новой силой. Лу Юньхуа тут же взялась за рукав Чжо И, потянула его, торопя, и сама поспешила к воротам.
— ? — Чжо И бросил на торжествующего Бай Сюня взгляд, полный немого вопроса. Тот, не переставая крутить свои бусины, лишь с сияющей улыбкой кивнул в сторону ворот, мол, сам иди посмотри и всё поймёшь.
…Такой жест редко мог пощекотать любопытство Чжо И, но на этот раз действительно зацепило. Он приподнял бровь и широким шагом догнал Лу Юньхуа, теперь и ему захотелось увидеть, что же этот человек учудил.
А Лу Юньхуа уже застыла у дверного косяка, с округлившимися глазами и чуть приоткрытым ртом, едва вымолвив:
— Это… это же… слишком…
Перед самым домом Чжо И остановилась огромная бычья повозка. И если бы не тот факт, что поблизости не было соседей, да и к дому можно было проехать с горной стороны, весь округ наверняка сбежался бы поглазеть.
Повозку тянули два массивных жёлтых вола, таких обычно используют в поле для вспашки. Сейчас они неторопливо пережёвывали жвачку, лениво покачивая головами. А на телеге были груды и груды тюков и мешков, возвышающихся почти до самого верха; среди всего этого Лу Юньхуа даже заметила две огромные керамические кадки, и диву давалась, как эти волы вообще смогли всё это довезти.
Сзади, разумеется, стоял Бай Сюнь, весь сияющий, самодовольный, с видом человека, вершившего нечто великое. Он по-прежнему вертел в пальцах свои бусины, с лукавой улыбкой начал перечислять:
— Я ведь знаю, что тебе, невестка, по душе готовить вкусности. Так что вот тебе: сто цзиней отборного риса, двести цзиней тончайшей пшеничной муки, пятьдесят цзиней клейкого риса, пятьдесят жёлтой сои, по двадцать пять красной фасоли и маша, двадцать пять цзиней всякой сушёной морской снеди, мешки семян свежих овощей… И, наконец, это совпадение просто волшебное! - пятнадцать цзиней лучшей говядины… с быка, что пал не от старости, а с расшибся насмерть в самом расцвете сил!
Лу Юньхуа: «…»
Вот теперь Лу Юньхуа наконец-то получила некоторое представление о том, что именно за «небольшой бизнес» у Бай Сюня. Раньше она думала, что у него дома, в лучшем случае, какая-нибудь мелкая курьерская служба, развозить посылки, да и только, заработок трудовой, скромный. А теперь, глядя на всё это... да это же по меркам современности прямая публичная компания!
Хотя, конечно, такое изобилие само по себе действительно ослепляет глаза, и кроме всего прочего, помимо зерна, она особенно загорелась при виде того куска говядины… Но без заслуг не берут наград. В эту эпоху свадебные подарки принято дарить в меру, и никто не дарит столько, чтобы это выглядело, мягко говоря, чрезмерно.
— Это… А-Сюнь, этот подарок слишком уж солидный… — Лу Юньхуа подбирала слова, собираясь мягко отказаться. Она подняла глаза, чтобы спросить мнение Чжо И, ведь, как она считала, он тоже человек, не склонный пользоваться чужими благами, наверняка думает так же, как и она.
Кто бы мог подумать, что Чжо И, нахмурившись, какое-то время безмолвно глядел в глаза Бай Сюню, будто о чём-то раздумывал. А потом вдруг кивнул ей:
— Прими, Юньхуа. Это искреннее намерение А-Сюня.
Лу Юньхуа опешила. Она внимательно вгляделась в лица обоих мужчин, но ничего особенного не уловила, всё как обычно. Однако внутреннее чувство подсказывало ей, что здесь, скорее всего, есть какая-то подоплёка. Но раз Чжо И сказал «прими»…
— Тогда я благодарю тебя, А-Сюнь, — Лу Юньхуа сменила тон и с искренней серьёзностью поблагодарила Бай Сюня.
Бай Сюнь немного отступил в сторону, а на лице его появилась ещё более искренняя улыбка:
— Невестка, не стоит. Вы только поженились, а я уже свалился вам на голову… Должен признать, это было неправильно. Потому прошу прощения, надеюсь, ты не в обиде.
— Всё в порядке, — Лу Юньхуа улыбнулась. — Ты не представляешь как А-Чжо обрадовался твоему приезду. А то, что ты у нас поживёшь, нам это совсем не мешает.
«Очень радостный» Чжо И слегка замешкался, но под насмешливым взглядом Бай Сюня всё же кивнул, выражая своё согласие. Ну… что сказать. В самом деле, приезд Бай Сюня немного его обрадовал. Немного. Но раз Юньхуа сказала «очень», значит, пусть будет «очень».
— Ну что, заносим всё в дом? — Бай Сюнь ловко провернул у себя в ладони рыбку-бусину, и та тут же исчезла, кто знает, куда он её убрал. Он привёл в порядок рукава, и глянул на Чжо И.
А дети не задумывались о всяких там «обязательствах» и «приличиях», они видели только одно: дядя Бай привёз так много всего! Два шустрых малыша радостно закричали и побежали разглядывать загадочные морепродукты.
— Уу… воняет… — Юнь Янь и Чаншэн зажали носы и отступили на пару шагов — запах сушёных морепродуктов для них оказался слишком непривычным.
Чуть позже подошедший Жунъян кивнул, выражая полное согласие, он был коренным жителем внутренних районов, с самого детства жил в деревне Луцзя, и к морепродуктам относился с искренним любопытством, смешанным с полным непониманием и неприятием. Он сморщившись осмотрел содержимое телеги, затем, потрясённо указав на нечто уродливое и с щупальцами, с недоверием спросил:
— Это… что такое?
Настоящий житель суши Жунъян никогда в жизни не видел рыбу… с таким количеством ног?
— Это кальмар! — ответил Бай Сюнь, который как раз ставил обратно в повозку мешок с красной фасолью. Он давно привык к запаху морепродуктов, не испытывал ни капли брезгливости и, вытащив это щупальцеобразное существо из корзины, протянул его Жунъяну.
Лу Жунъян с Бай Сюнем был не особенно знаком, к тому же не забыл, что тот как-то говорил, будто презирает его сестру, так что отношение к этому дяде у него было далеко не приветливое. Он сдержанно кивнул, изо всех сил стараясь не отшатнуться и сохранить вежливость.
— Посмотри-ка вот на это, — Бай Сюнь извлёк из корзины красивую раковину морского моллюска. Кто-то из сообразительных подчинённых, знавших, что молодой хозяин повезёт дары в подарок, специально отобрал несколько крупных и эффектных раковин, чтобы украсить упаковку. Сейчас это как раз пригодилось, и Бай Сюнь с удовольствием воспользовался ими, чтобы развлечь детей.
Он хорошо относился к Кэ Гэну, Юнь Яню и Чаншэну, потому что те были учениками его брата. А теперь, когда Жунъян стал "младшим шурином" его брата, отношение к нему тоже должно измениться. Он будет относиться к нему так же, как к остальным детям, словно к своим собственным. К тому же мальчишка был по-детски красив, с живыми глазками и хорошими манерами, как его не полюбить?
Что же до того, что ребёнок имеет на него кое-какие обиды… Бай Сюнь всё прекрасно видел. Но он был не из тех, кто станет придираться к поведению ребёнка. В конце концов… сам же в своё время пренебрежительно отзывался о его сестре, теперь быть ему в немилости вполне справедливо, и жаловаться тут не на что.
— А это… что такое? — Жунъян немного покапризничал про себя, но всё же, вспоминая, что Бай Сюнь уже извинился перед Лу Юньхуа и к тому же был другом его хорошего зятя, наконец сжался в себе, поджал губы и решился пойти на примирение.
Бай Сюнь сделал вид, будто и не замечает прежней неловкости мальчика. Он вынул из корзины раковину и вытер её полотенцем, затем осторожно поднёс к уху ребёнка, с таинственным видом прошептав:
— Ш-ш-ш… Слышишь? Это звук морских волн.
…Раковина оказалась настолько большой, что почти закрыла собой всё лицо Жунъяна, поэтому пришлось позволить Бай Сюню подержать её за него, а самому только податься вперёд и прислушаться. Он слегка приоткрыл рот, затаил дыхание и с сосредоточенностью прислушивался к странному шуму, доносившемуся изнутри. Казалось, он и впрямь слышал, как морской ветер и волны проносились над этим когда-то зарытым в песок моллюском, и как сам этот морской домик тихо хранил в себе их отголоски.
— А какое оно… море? — тихо спросил Лу Жунъян, голосом таким осторожным, будто боялся спугнуть шум морских волн у самого уха.
— Море, а… море — оно безбрежное. У берега оно светло-голубое… — начал рассказывать Бай Сюнь, подробно описывая то, чего сам мальчишка никогда не видел.
Слушая, как тот говорит о великом и далёком море, вспоминая, как старшие братья беседовали о дымке над пустыней, о садах и прудах южных провинций, о кочевых племенах и бескрайних степях… в крохотной душе Лу Жунъяна, что прежде никогда не покидала родной деревни, медленно, будто из тумана, начала прорастать неясная, но сильная мечта: а я тоже… хочу однажды всё это увидеть.
Лу Юньхуа держала Чаншэна за руку и с улыбкой слушала, как Бай Сюнь рассказывает Жунъяну о далёких краях. Чжо И, А-Гэн и Юнь Янь тоже не мешали им, а тем временем один за другим переносили коробки с вещами в кладовую, аккуратно раскладывая всё на деревянные полки.
Эти полки Чжо И сделал ещё до свадьбы, зная, что Лу Юньхуа любит запасать припасы. В будущем ей точно пригодится место для соусов, квашеных овощей и прочих заготовок, и потому он нарочно устроил в кладовой целых два ряда прочных деревянных стеллажей. И вот теперь, после разгрузки всего этого добра, большая кладовка оказалась почти полностью заполнена.
— Пожалуй, пора готовить обед. Сегодняшний день… спасибо тебе, А-Сюнь, — сказала Лу Юньхуа, отряхнув пыль с Чжо И, затем с А-Гэна, и снова с благодарностью обратилась к Бай Сюню.
— Невестка, ты уж слишком вежлива, — Бай Сюнь тут же махнул рукой, будто вовсе не придавал значения её благодарности. Он снова вынул ту самую рыбку и привычно начал перекатывать её в ладони, улыбка у него вышла немного сдержанной: — Если тебе правда хочется меня отблагодарить, как насчёт… приготовить побольше таких вкусных блюд, как твой лувэй?
Словно и в шутку, и всерьёз добавил:
— Лувэй, что ты делала, мне так понравился… А вот курица с перцем - уж уволь, на такие муки у меня душевных сил не хватит!
Лу Юньхуа рассмеялась, глаза её прищурились, что ж, выходит, она всё-таки сумела покорить этого гурмана своим кулинарным искусством?
— Без проблем! А какие блюда ты вообще любишь? Что предпочитаешь?
— Что люблю… — Бай Сюнь на мгновение задумался, потом потёр подбородок, глаза его загорелись, и он с уверенностью ответил: — Больше всего люблю мясо! Да побольше, целыми кусками, на огне!
Вспомнив о том, как страстно Чжо И любит острое, он не забыл особо подчеркнуть:
— Только не то, от чего рот в огне, не слишком острое, ладно?
— Хм… большие куски мяса… — Лу Юньхуа призадумалась. Вспомнив, сколько свинины у неё сейчас на кухне, и припомнив, как давно она мечтала обзавестись жаровней, она на миг задержала взгляд на своём незаменимом помощнике А-Чжо, после чего повернулась к Бай Сюню и с ноткой сомнения спросила:
— А ты… хочешь попробовать запечённую свиную рульку?
— Эээ… — Бай Сюнь немного замялся. Он-то, конечно, ел свинину и раньше, но с тех пор, как в его памяти прочно укоренился образ отвратительно приготовленного мяса, он до сих пор не мог отделаться от брезгливости. Даже сейчас, несмотря на веру в мастерство Лу Юньхуа, упоминание о «свиной рульке» вызвало у него сомнение.
Увидев, что Бай Сюнь немного колеблется, Лу Юньхуа, конечно, поняла, почему, и с улыбкой сказала:
— Мы сегодня как раз будем есть свинину. А-Сюнь, ты сначала попробуй, понравится ли тебе. Если понравится, тогда уже и о запечённой рульке поговорим.
Из-за всего этого вороха подарков Лу Юньхуа чувствовала, будто осталась в долгу перед Бай Сюнем и всё думала, как бы получше его угостить. В голове у неё даже мелькнула мысль: пока он не отъестся хотя бы килограмма на два, не смогу с чистой совестью отпустить его!
Такой её радушный настрой вызвал у Бай Сюня новую волну весёлой улыбки. Он бросил взгляд на стоящего рядом с невозмутимым лицом Чжо И и с большим удовлетворением кивнул:
— Если это распоряжение от невестки, то оно лучшее из возможных!
Лу Юньхуа довольна была его ответом, передала Чжо И на руки Чаншэна, и весело сказала:
— Ладно, тогда я пошла готовить! Ребята, кто хочет помочь, идите, поможете мне перебрать травки и овощи, ладно?
Она изменила планы, раз уж дома теперь есть отличный рис, неужели не стоит устроить хороший рисовый обед? К тому же свиное пиршество будет только завтра, а сегодня можно сделать салат из горькой зелени, яичную лепёшку с одуванчиком, а в качестве основных блюд подать свиные ножки в остром маринаде и тушёную свинину в соевом соусе. Разве не идеально всё сочетается с белым рисом?
Что касается дипицая (дикорастущей водоросли), то его можно высушить на солнце и хранить про запас. А завтра обжарить весенние рулетики с пастушьей сумкой и листьями сычуаньского перца, приготовить тушёные рёбрышки, а к пельменям с чесноком и луком подать какую-нибудь холодную закуску вроде свинины с чесночным соусом - получится просто отлично.
— Кстати, невестка, — окликнул Бай Сюнь, в его улыбке сквозила какая-то невыразимая гордость, — мои свадебные подарки, конечно же, не ограничиваются только этими продуктами.
Не дожидаясь вопросов, он махнул рукой в сторону двух жующих траву жёлтых волов и телеги, стоявшей рядом, и торжественно объявил:
— Эти быки и телега тоже подарок!
— …А? — Лу Юньхуа редко теряла самообладание, но сейчас действительно растерялась: такой странной свадьбы с такими подарками она ещё не видела. Она снова посмотрела на Чжо И, но тот, как ни в чём не бывало, кивнул:
— Принимай. У нас ведь осталась земля, не так ли? — мягко сказал он. — А если потом захочешь поехать в уезд или ещё куда, я запрягу телегу и поеду с тобой.
Лу Юньхуа в нерешительности ещё раз поблагодарила Бай Сюня:
— Тогда… спасибо тебе, А-Сюнь.
Теперь уж точно вечером перед сном она обязательно расспросит Чжо И, за какую такую великую услугу Бай Сюнь в долгу, раз он так легко и спокойно принимает такие невероятные подарки.
— Ладно, я пошла готовить, — сказала Лу Юньхуа.
Она шла и по пути старалась выбросить это из головы. Меню уже составлено, сначала нужно заняться готовкой, а об остальном подумать потом.
Дети увязались за ней обратно во двор, сели за стол, поставленный прямо под открытым небом, и продолжили перебирать зелень, болтая вполголоса. Жунъян даже притащил с собой большую морскую раковину - то прикладывал к уху, слушая шум волн, то делился с братьями впечатлениями. Картина была тёплая и шумная, полная жизни.
— А как насчёт говядины… — начал Чжо И, бросив взгляд на Бай Сюня, который всё ещё смотрел на двор.
Бай Сюнь усмехнулся, полуприкрыв глаза от яркого солнечного света, голос его был с привычной ироничной ноткой:
— Я же знаю, какой ты упрямец. Эта говядина досталась по закону. Да, бык действительно разбился насмерть, есть регистрация у властей. Просто я раньше других услышал, что такая туша появилась, да и у меня есть знакомые в управе, потому успел выкупить первым.
Дело в том, что быки в это время чрезвычайно ценный рабочий скот. У коров обычно рождается только по одному телёнку, да и до трудоспособного возраста растут они долго. Поэтому забивать быков запрещено, на каждую голову вёлся учёт у властей. Вопрос Чжо И, по сути, означал: а не заплатил ли ты тайком за «несчастный случай», как делают богатеи?
Чжо И, разумеется, не был настолько «законопослушным», чтобы становиться упрямым до глупости. Он просто считал, что если начать закрывать глаза на такие уловки, рано или поздно это приведёт к тому, что ради денег начнут забивать всё больше быков. У богатых всегда будут средства купить новых, но простые крестьяне, которые действительно нуждаются в скоте для работы на земле, однажды просто не смогут позволить себе быка - вот чего он не хотел допустить.
По правде говоря, если бы не Чжо И, Бай Сюнь и не задумался бы, погиб тот бык «случайно» или нет. В прежние времена, когда он ещё не знал ни Чжо И, ни Гу Чэня, если ему хотелось есть говядину, то обязательно находился бык, с которым «что-то произошло». Каким бы ни был «несчастный случай», результат был бы один. Но с тех пор, как он завёл таких «упрямых» друзей, даже он, такой вольный, свободный и отчаянный человек, начал постепенно впитывать в себя немного «правильности».
На самом деле, будь неудача с быком не такой кстати, Бай Сюнь и правда скорее бы подарил им живую овцу.
— Угу, — кивнул Чжо И. Он уже привык к тому, как разговаривает Бай Сюнь, знал, что за его ворчанием на самом деле кроется забота. Улыбнувшись, он направился к кухне, бросив через плечо:
— Тогда ступай к детям, помоги с переборкой зелени.
— Эй, я вам, значит, столько всего подарил, а меня ещё и работать заставляют? — проворчал Бай Сюнь себе под нос, бурча ещё какое-то время. Но всё равно взял табуретку, честно сел рядом с ребятнёй, подтянул к себе таз с замоченными овощами и принялся перебирать вместе с ними.
Жунъян аккуратно переложил тщательно промытые стебли луэрцзю в стоящую рядом миску, болтающие в воздухе ноги слегка качнулись. Он немного поколебался, но всё же тихо сказал Бай Сюню:
— Дядя Бай... позвольте, я сам. Дипицай труднее всего чистить...
— Раз самое трудное, значит, и делать должен взрослый, — Бай Сюнь совершенно невозмутимо приподнял бровь, бросив на него лукавый взгляд. Он ведь и сам был человеком, прошедшим немало скитаний и трудов, прекрасно знал, как возиться с этой скользкой травой.
Но, похоже, по тону этого малыша... он всё же его простил?
Обновлено: 18.01.2026